Чтение онлайн

– Ты побледнел, - другая девица подошла к нему.
– Я Пэтси, представилась.
– Что там Папа говорил, я не совсем уловила? Что-нибудь вроде загородной прогулки?

– Нет, - прошептал Грэй, - никаких загородов...

По сравнению с остальными своими коллегами Пэтси выглядела... более строго, что ли. Одета менее вызывающе, прелести напоказ до критического предела приличия не выставлены. Она подхватила пошатнувшегося Грэя и подвела к стулу, усадила, озабоченно приговаривая: - Присядь... ты болен... что ли?...

"Я должен избавиться от этой зависимости, - лихорадочно думал Грэй, стискивая голову трясущимися ладонями.
– Иначе я погибну. Тот, кто зависит от чего бы то ни было, даже по собственному желанию - несвободен. А несвободный на Дороге не выдержит. Начнет сожалеть... Лишь одна-единственная Звезда светит в ночи, и путь к ней должен быть очищен от привязанностей. Иначе моя душа возжаждет постоянства и оседлости... а это уже было, и я окажусь перед выбором, который меня уничтожит... Боже Мой, как все-таки я ее любил, даже сам не подозревал, насколько!..".

– Все нормально, Пэтси, - сказал он, отнимая руки от головы. Откинулся на спинку стула, вымученно улыбнулся: - Дай затянуться...
– и смуглая протянула ему свою папиросу, и Грэй, не беря ее в руки, схватил губами, сделал длинную затяжку... Искоса глянул на Вилли, вдруг вспомнив, что на какие-то мгновения упустил контроль за окружающей средой, и этот тип такого мог натворить без контроля, что потом не расхлебаешь и цистерной. Но Вилли чинно сидел на кушетке, настороженно следя глазами за проститутками. Представив, какие у Вилли сейчас желания и мысли в голове, Грэй с наслаждением сказал, кивком поблагодарив шатенку за порцию никотина и канцерогенов: - Самые честные женщины на свете этом - проститутки. Они не обманывают, и ты точно знаешь, что от них можно получить, а чего нельзя, за неимением. Пищи для души здесь не было и нет. Здесь - пир телесный!

– Он что, того?
– покрутила у виска пальчиком, округлила глазки девушка, назвавшаяся Беверли.

– Не-а, милашка, я этого!
– Грэй приложил к затылку ладонь.
– То, что принято называть сердечной болью, размещается в мозгу примерно вот здесь...
– Он отнял руку от затылка, приложил ладонь к виску, - ...а тут, грубо говоря, между ушами, боль телесная живет, в частности, сексуальное возбуждение...

– Тебя возбудить и утешить, котик?
– проворковала Беверли, отвела его руку от головы и плюхнулась к нему на колени.
– Кто посмел такого красавчика обидеть?!
– она обняла его, погладила по затылку и громко чмокнула в шею.
– ПОШЛИ, - и тон, с которым она произнесла это многообещающее слово, был невыразимо _ж_е_н_с_к_и_м_, - ко мне в комнату... "Твой дружок не в моем вкусе, я выбираю тебя..."

"Твоя тезка как-то раз произнесла в точности такие же слова!.. мысленно охнул от удара воспоминания Грэй. Только тогда вместо Вилли был Ушастик..."

Принудил себя обхватить непослушными руками девицу, прижать к себе, и остервенело впился в губы ее, пытаясь долгим яростным поцелуем то ли излить свою боль, то ли высосать из горячих губ проститутки что-то, необходимое для виктории над болью... Он сжимал душу тисками воли, воспитанной, взлелеянной в себе за долгие годы, проведенные в пути, и разбивал на мельчайшие кусочки тоску по несбывшемуся, мечту о чем-то большем... Едва заставил себя оторваться от горячих женских губ, чуть не удушил бедняжку... "Из нее никогда не получится _н_о_в_а_я_ Бев, подумал, - но я больше и не хочу новых _Б_е_в_...".

– Уфф-ф-ф, - выдохнула девушка, - горячий ты мужчина, красавчик... у меня аж голова закружилась...

"Шторм между ушами", - подумал он. Сказал: - Зови меня Большой Грэй, - и вновь впился в ее губы, скользнул меж ними ищущим языком; правая рука его вторглась за вырез, в упругое, живое, теплое...

– Эй, детки!
– настиг окрик Пэтси.
– Вы это чего? Китч прислал клиентов ко мне и Сэре, вы наши, мальчики!

– Погоди... родная...
– пробормотал Грэй, отстраняя Беверли, с сожалением отрываясь от губ ее. Из кармана штанов выхватил бумажник, из него - пачку денег, швырнул на стол, купюры разлетелись как сухие листья от порыва осеннего ветра.
– Возьми, сколько там положено! Я ухожу с Беверли. Вы тут покамест переоденьте моего дружка, там, в пакете, костюм и туфли... Вилли, ты помнишь, _о_ _ч_е_м_ _я_ _т_е_б_я_ _п_р_о_с_и_л_?!! грозно посмотрел в глаза напарнику. Вилли ответил суровым взглядом непреклонного мужика, но миг спустя в глазах его мелькнула растерянность, в действительности царящая в мозгу его, и гордый ноночий убийца моргнул, затем кивнул - утвердительно. Грэй кивнул в ответ, отвернулся.

– Я люблю тебя, Беверли, - сказал Грэй проститутке и бережно поднял ее на руки. Тело Беверли было легеньким, как пушинка, прицепившаяся к плечу, из тех, что сдувают одним махом... Пушинка задрыгала в воздухе голыми ножками и жизнерадостно захохотала.
– Веселый ты мальчик, Большой Грэй!!

– А как же, - ответил он, - и сейчас ты узнаешь, какой я еще...

– ...Сокровенный смысл любви, насколько я понял, - сказал он как-то, пятнадцать лет тому назад, другой Бев, той, которая утоляла голод его души, а не только лишь тела, - в том, что разные люди несовместимы. Не могут накормить души друг дружки. Любовь - пища души, грубо говоря. Секс, вода, еда - пища плоти, тела нашего. Одновременно секс, а также речь, информация, и много чего еще - пища разума. Только любовь - болезнь разума, потому что рассудок не приемлет того, что угрожает выживанию индивида, обладающего им, носителя его. Ненависть, страх, между тем наркотики, яд. И для души и для тела и для разума... Среда обитания, ее составляющие, лепят из людей, как бог из глины, разные, совершенно разные скульптуры... И тот, кто мечтает о звездной пыли, о пыли небесной Дороги, на своих сапогах, никак не может быть половинкой кувшина любви вместе с той, кто себя прекрасно чувствует в теплом, мутном и терпком океане жидкой грязи, в лоне земли... кто-то, так сказать, "ниже" организован, а кто-то стремится поближе к звездам. Природа создала человеков и разделила их на мужчин и женщин, разные народы, нации, расы... не знаю как сказать... и живут эти половины человечества в вечном симбиозе. Так дано. Но - разные, разные... И между собой разнятся, и сами по себе, каждая из половин, разнородны... взять тех же транс и би сексуалов, не говоря уж о гомо... глупец тот, кто пытался всех - и разделить, как приговорить, - на черных и белых... Может, в этом разнообразии и сокрыт сокровенный смысл. Вечная борьба всех со всеми... борьба за любовь, как за огонь, согревающий одинокого путника... Только не надо путать инстинкт продолжения рода с любовью. Если бы дети рождались только по любви, род человечий давно бы вымер, похлеще динозавров. А что касается тех, кто стремится ввысь... выход для них в том, чтобы найти половину для любви свою, ТАКУЮ ЖЕ. НЕ земную.

– ...А твой дружок что, не собирается попробовать сладенького? спросила рыженькая пухляночка.

– Он сладкого не любит!
– поспешно ответил Грэй.

– А почему бы и нет?
– вдруг встрепенулся костяной столб, сидящий на кушетке.
– Эти кошки, я понял, Грэй, вовсе не нонки! ("Они какие-то непонятные, я таких в жизни не встречал и не видывал, но резать им глотки почему-то не хочется, аж себе удивляюсь"). Непонятное такое ощущение...

– Увидишь, - ухмыльнулся брюнетка непонятной национальности, и многообещающе посмотрела на Вилли.
– А я пощупаю, что там у тебя за ощущение в штанах прячется...

– Нобелевскую премию за открытие дам, - похвалил Грэй напарника, только я тебя умоляю, брат, не забудь свое гениальное прозрение. Абстрагируйся до победного, держись.

– Я тебе обещал, - твердо сказал Вилли, - не бойся, Торопыга, Вилли не подкачает.

– Торопыга?..
– прыснула Беверли и куснула Грэя за ухо.
– Ты и вправду везде и всегда торопишься?

– Когда как...
– тихо ответил Грэй.
– С тобою мне торопиться не хочется... Твое секс-шоу мне нравится донельзя, и я желаю его смотреть до донышка, благо позволяет время...

"Девиз вояджера, - подумал Грэй, вынося девушку в коридор, - В НУЖНОЕ ВРЕМЯ В НУЖНОМ МЕСТЕ. Быть. Умри, но будь".

Акт... ("Три икса")

...утро заглянуло в комнатушку проститутки по имени Бев и увидело двоих, Мужчину и Женщину, обессиленно лежащих в развороченной постели. Женщина курила папироску, вставленную в длинный деревянный мундштук, изукрашенный затейливой резьбой: крохотными дракончиками, пожирающими совсем уж крохотных человечков, - и говорила Мужчине, лежащему неподвижно, как труп, с закрытыми глазами и вроде бы даже не дышащему: - Ты очень милый, котик... Я себя давненько не чувствовала женщиной, а с тобой вдруг вспомнила, что я не только кукла с дыркой, в которую суют конец и вертят как захотят... Ты будто угадал, знал, что мне нравится, а что нет... Откуда ты, такой?

Мужчина не отвечал.

– Ну, если не хочешь, не говори... Я чувствую, ты меня внимательно слушаешь, вот и слушай... Я болтушка, а поговорить не с кем... С тобой, я чувствую, можно... У меня когда-то мальчик был, очень милый, почти как ты, милый, далеко отсюда... Я родом из Кентукки, слыхал может, городишко такой, Хаззард?.. Говорят, когда-то лихое и широко известное местечко было... Ну так вот, мы пожениться хотели, а он из богатой семьи, отец его взбесился как раненый койот, меня побил, мальчика моего запер. Потом шериф пришел, и сказал моей ма, чтоб я из городка убиралась, не то он меня в тюрьму упечет. Ты слушаешь меня, правда ведь?..