Чтение онлайн

Мужчина не отвечал. От слушал музыку. Где-то в доме играл патефон, и звуки тягучего блюза доносились в эту комнату. Переплетались с тяжелыми ароматами ночных игрищ... Кто сказал: "Блюз - это переживания хорошего человека, расставшегося с женщиной?" - подумал Мужчина. "Великий Король Би Би? Или Джеймс Браун?.. Хорошо сказал. Не в бровь, а в глаз попал. Блюз музыка мира Бев. Джаз - музыка ее времени...".

– Я сама не знаю, зачем тебе рассказываю... Но ты не дуйся, ладно?.. Ма поплакала, за волосы меня потаскала, чуть не выдрала все, потом собрала узелок, одолжила двадцать долларов и говорит: "Уходи, здесь тебе жизни не будет, один раз в шлюхи записали, все, не отмоешься...". Я и ушла, а что оставалось? Мальчика моего повидать напоследок жутко хотелось, но разве к нему доберешься...

Мужчина вдруг открыл глаза и хрипло попросил.
– Дай папиросу.

– Возьми, котик, возьми!
– Женщина вытряхнула из бело-голубой, мягкого картона, пачки папиросу и осторожно вставила мужчине между губ. Поднесла огня.
– Слушай, малыш, а где это ты взял такие? Странные, я таких никогда не курила... Не по-нашему написано, это египетские, да?.. Вку-усные...

– Нет, - ответил Мужчина, пару раз глубоко затянулся и смял папироску в бронзовой пепельнице, лежащей на влажных простынях, между телами, как пограничный знак, как символ, означающий перекур, временное затишье на поле битвы. Затем Мужчина перевернулся на бок, вытянул руку и кончиками пальцев коснулся предплечья Женщины, лежащей на спине, повернув к нему лицо.
– Это русские, - сказал Мужчина, - точнее, малоросские, еще точнее, новоросские. Там написано "Беломорканал", Одесса. Он еще не построен, этот канал, но будет... Этих кровавых папирос в твоем мире быть не должно, но они есть везде, где есть я... Кури, кури. Тебе нравятся?

– Да, - она затянулась последний раз и потушила папироску о край межевого бронзового знака, как бы разделяющего сейчас их, символически всех мужчин и всех женщин.
– Бэ... ламур... кэмэл... Верблюжья любовь, да? А это куда? Я и не знаю... Ты знаешь? Научи, малыш... приятно, наверное?..
– она переложила пепельницу и мундштук (в постели стираются ВСЕ границы!) на столик, стоящий у кровати с ее стороны, и села. "Красивое тело, подумал Мужчина, - сильное тело, умелое... Танцуй... Этот танец твой...".

– Ты волшебная женщина, - сообщил он ей.
– Ты знаешь? Тебе удалось меня расколдовать.

И ОН НЕ СОВРАЛ.

– А ты был заколдован?
– повернула она к нему личико, еще неистасканное, но с первыми морщинками, лучиками разбегающимися от глаз. Правда? Вот здорово... Ты принц?

– Не сказал бы.
– Ответил Мужчина. "Если и принц, то не твой... быть может, к сожалению", - подумал он.
– Я солдат.

– Да-а?
– она удивленно посмотрела на него.
– А по тебе не скажешь! У меня много солдатиков побывало в руках и кое-где еще, но они либо совсем ничего не умеют, бедняжки, либо грубые, как полисмены. Грубее них только пьяные и женатые. А ты, мой котик, умеешь все на свете, что женщине надо, и ласковый такой...

– Не называй меня котиком, - вдруг резко велел Мужчина.
– Лучше собакой бешеной.

– Мэ-э-эд дог...
– медленно произнесла она, будто пробуя сочетание слов на вкус, - нет, что ты, - резюмировала, - тебе такое имя не подходит.

– Тогда лучше вообще никак не называй.

– Ну хорошо, - послушно кивнула послушная девочка.
– Будешь у меня Малыш. Ты такой большой, могучий, а играл со мной, как...
– она запнулась.

– Pussy-cat - это ты. Я же просил!
– урезонил ее Мужчина. Вновь погладил кончиками пальцев ее предплечье.
– Встань, пожалуйста...

– Как ты хочешь? Может, по-собачьи снова?..

Она быстренько приняла упомянутую позу и призывно, соблазняюще покачала ягодицами.

– Ты уже отдохнул, Малыш, еще будем?

Мужчина открыл было рот, хотел что-то сказать, но промолчал. "И все-то она понимает слишком буквально...", - подумал. Посмотрел на соблазнительно прогнувшуюся спину партнерши по плотскому пиру и сказал себе: "Тело требует ублажения. Кушать хочет. Никуда от этого не денешься. Триединое естество - душа, тело, разум, - имя ему: Человек".

Улыбнулся Женщине.

– Magic woman...
– сказал, а подумал: "Может быть, ей действительно удалось снять с моей души заклятие, наложенное мной самим. Клин клином... Следовательно, эта роскошная самочка не только утешила, накормила голодную плоть, но и непостижимым образом напоила болевшую душу чем-то большим?.. Однако в таком случае она - уже далеко не самка для меня. Она... Даже глаза у нее - не холодные и циничные, как положено проститутке. Тогда КТО для меня была Бев, и почему я, вместо того, чтобы наслаждаться очарованием мгновения, постоянно рефлексирую? Выясняется, что и для плоти моей она была необходима донельзя, она была настолько великолепной в постели, что я не хотел других, и это тоже привязало меня к ней, я стал как бы наркоманом ее тела... Но - клин клином. И вот, вышибив зависимость от ее тела, я ухитрился снять оковы и с души?.. Теперь химическая лаборатория любви моего организма начала вырабатывать другие энзимы, реагирующие на другой объект?.. Но - неужели все так неприглядно-просто? Боже Мой, ну о чем я постоянно думаю, думаю... ну и зануда же я, е-мое. В шею!".

– Погоди секунду, - он рывком выбросил тело с кровати, приземлился на ноги, встал во весь рост, сладко потянулся.

– Ка-акой ты!
– с восхищением протянула стоящая на четвереньках в развороченной постели Женщина, ощупывая его взглядом с головы до ног; он буквально физически чувствовал прикосновение этого страстного взгляда: Женщина находила в своем ремесле не только лишь источник дохода, позволяющего жить вообще: деньги - в этом мире, - все! но и нечто большее, именно то, что спустя тридцать лет отправит "на панель" дочерей богачей им казалось, что сексуальное раскрепощение, секс как таковой - путь обретения настоящей свободы, побег из зоны ханжеской христианской этики... Бог Мой, подумал Мужчина, нет в мире для МЕНЯ счастья. В постели, где напрочь стираются все границы, не сыграешь и шлангом не прикинешься... ЗДЕСЬ ВСЕ СТАНОВЯТСЯ САМИМИ СОБОЙ. ВСЕ, КРОМЕ МЕНЯ... Я в родном мире уже даже этого не могу. Ну, что ж, о чем просил, то и получил... но, с другой стороны, разве в физической оболочке дело? Разве не в том суть, что ВНУТРИ нее?..

– Красив, как бог, да?
– спросил он, играя мышцами. И никто в мире, кроме него, не ведал, с каким сарказмом и злой иронией это было сказано.

– Да-а... малыш...
– срывающимся голосом исторгла проститутка.

– Ну смотри, пока даю, - он постоял еще несколько секунд, пожираемый ее жадным взглядом. Прикосновения бесплотной ладони страсти ощущались в основном точно посередине туловища, и результат настойчивых этих "поглаживаний" взгляда партнерши, разжигающего огонь вожделения в мужчине, немедленно проявился внешне - бурным возгоранием.

– О-о-ох, - вздохнула женщина, - баловник...

Быстро перебирая руками и ногами, она метнулась, как кошка по крыше, по кровати к мужчине, с явным намерением ухватить взметнувшийся огонь ртом. Мужчина резко присел, и ее губы с разгону уткнулись в его грудь. Погоди...
– выдохнул он едва слышно, - не спеши...
– он прижал ее голову к себе, утонул лицом в волосах ее, и прошептал: - Я бездомный, влюбчивый, ничей... Люди, позабудьте про меня... Я любуюсь пламенем свечей... И домами, ждущими огня... А когда наощупь, наугад... Я соприкасаюсь с бытием... Кто я есть, я брошенный солдат... В прогоревшем имени твоем... и он настолько неожиданно, насколько и горько, разрыдался, уткнувшись в мягкое золото волос проститутки, прижимая к груди ее голову, как величайшее сокровище мира.

– Что с тобой, Малыш?..
– растерянно, и немудрено, пробормотала девушка, - почему ты плачешь, я что-то не так сделала?..

– Жизнь - как луковица, - выдавил он сквозь слезы, - чем больше ее очищаешь, тем больше плачешь...

Рыдал он недолго, слезы иссякли так же внезапно, как и брызнули. Мужчина отнял лицо от волос Женщины и сказал окрепшим голосом: - Все нормально. Ты все делаешь как надо. Не обращай внимания. Плачущий супермен - это нонсенс, но, выходит, и такие бывают. Настоящие-то мы внутри, и никакие приобретения разума, всякие скафандры, нас не изменят. Возможности неизмеримо расширят, это да, но и все. А если бы я, даже в этой ипостаси, внутри был другой, это уже и не я был бы, знаешь, и тогда вообще не о чем разговаривать, это был бы совсем другой герой, и меня он не интересует. А стал я таким, потому что ЗНАЮ, КАКОВО выходить один на один с миром, безо всяких скафандров и бластеров, и идти по "главной улице городка" с ржавым смит-н-вессоном. И знать, что у мира сорок пятый кольт-магнум и выбивает он, в отличие от тебя, девяносто девять "очей" из десяти выстрелов... Извини, ты ни черта не понимаешь, что я несу. Подари мне еще немножко тепла, я замерз... Я хочу сохранить хоть чуточку твоего тепла в себе, чтоб надолго хватило...