Чтение онлайн

– К черту, – зло повторила Ольга, заводя машину. – Плевать на все, к черту всех и все, к черту этих блатных детишек, к черту эту фанерную музыку, к черту всю эту ложь… Да кто там мог бы убить, когда все места уже заранее куплены!

Рванувшись с места, она чуть не сбила бабушку, семенившую с мусорным пакетом к бачкам, так нелепо поставленным на выезде со двора.

Волоколамское шоссе было забито. Именно сегодня, когда с неба сыпал то ли снег, то ли дождь, и холодный ветер пронизывал насквозь, все почему-то решили рвануть за город.

Совсем чокнулись, – снова ругнулась про себя Ольга, – что за люди, что им надо в лесу в такую погоду. Размышления в пробке превратились в рефлекторные дерганья рычага. Длилось это недолго.

– Плевать, – снова куда-то и на что-то плюнула Ольга.

Теперь это уже было не абстрактно посылаемый плевок в кибер пространство веб паутины плоскостного Интернета. Это был трехмерный и резко-временной разворот машины, внезапно выдернувшейся из ряда топчущихся железяк и, сопровождаемый смачными ругательствами, не сложно угадываемыми в беззвучно открываемых ртах водителей, изолированных стеклами своих воздушных личных пространств закупоренных консервных банок.

Ольга вдруг передумала ехать на дачу. К черту дачу, к черту лес, к черту топтание под дождем и снегом, к черту свежий воздух. Нужно поставить точку на всем этом, черную и большую.

Ну, нет – так нет.

И сюжета там нет, и талантов там нет. Но надо довести дело до конца.

Все надо делать, как следует – единственный девиз, который она решила себе оставить после всех рухнувших принципов, не выдержавших натиска жизни и неудач.

Точно, сегодня уличный концерт! Как я могла забыть, к черту дачу, я пойду, посмотрю на этих ребятишек, послушаю, какие звуки они могут издавать без машины времени. Ну да, она не эксперт. Не музыкант. Не педагог по вокалу. Но тут, в реальном трехмерье, она могла узнать все, или, хотя бы, – улыбнулась она своему оптимизму, – что-то новое!

Двадцать минут фотосинтеза – стоят месяцев сидения перед компьютерной графикой и монтажом плоских картонных персонажей фанерных героев из «зазеркалья». Объемная, осязаемая реальность вполне способна показать то, что ни за что и никогда не увидишь за плоскими кристаллами расплывающегося экрана. Несколько минут осязаемого реала могли стоить, даже нет, – перекрывали по ценности часы и недели плоскостного вглядывания в экранных персонажей картонной оперы «Звездного Зазеркалья».

Дом, знаменитый звездный дом Ольга нашла сразу, без труда. Не понадобилось даже спорить с навигатором. Хотя, в какой-то момент она подумала, что промахала на скорости мимо нужного адреса. Вдали она видела отлично. Хотя читать уже приходилось в очках. Компьютер здорово подрывал зрение. А куда деться… Впервые в жизни она делала то, что хотела. Она хотела написать книгу – и писала. Хотела высказать все, что накопилось у нее на душе. Но сказать так, чтобы это было интересно и другим прочесть, или выслушать.

Что толку болтать, если все это выражено абстрактно и отвлеченно. Обычно самые истинные и дорогие для тебя самой вещи звучат ненужно и непонятно для других, чужих и неблизких. А так хотелось быть понятой. Быть понятной. Доступной. Доходчивой. Не вывод рассказать, хотя и его тоже. Но и пути подхода к нему – чтобы все вместе с тобой пришли к тому же, что и ты.

Быть понятной. Быть понятой. Этого хотелось больше всего. Чтобы прочел кто-то мое творение и сказал, а ведь точно так есть, она права, я всегда так думал, только сформулировать не мог. Да, так и есть. Абстракции и воспоминания, которые обычно льются на человека из книг – мало воспринимаются. Чтобы разговаривать на эмоциональном уровне нужен материал, нужна эмоциональная канва. Вот хотя бы эта передача. «Звездное зазеркалье». Конечно, подобное шоу впервые идет в онлайне. Это забавно. В этом что-то есть. Ребята поют и живут довольно долго под камерами. В замкнутом пространстве. С концертами в Останкино. После каждой недели кто-то один выбывает. Тут могла быть интрига. Могла! Если все это заранее не срежиссировано. Ну… впрочем… при нашей всеобщей лжи и обмане – вряд ли там все вчистую дают. Но… Ребята живут под камерами. Конечно, сценарное шоу должно иметь проколы, должно показать хотя бы реальных детей, реальных ребят. И потом. Они-то не актеры. Они должны быть, и обязательно проявят себя реальными.

Ольга хмыкнула. В реале. Обычно это слово употребляется не том смысле, в каком она употребила его здесь. Это и с экранов у нас звучит. Да… с экранов. Вот бы еще и фильм поставить по своему детективу. Как бы было здорово. Можно было бы и умереть.

– А сын…

Вот так всегда. Внутренний голос ни разу еще не подсказал что-то верное и в нужную минуту. Ну сын. А чем она могла ему помочь. Каждый набирает ума в своей жизни своими шишками. Свой не вложишь, только покалечишь. А Ольга хотела, чтобы её сын был умным и сообразительным.

Улыбнулась. Ну да, детский мультик. Как же он назывался. Это из того еще времени, когда сын был маленьким, и когда они втроем смотрели мультики. Она, муж и сын. Смешные, детские мультики. Умен и сообразителен. Или там не так это звучало. Это говорилось о говорунах. Говорун – птица говорун –умен и сообразителен. Тьфу, вот привязалось.

Она уже подходила к уличной сцене. Слева высилось мрачным черным кубом заброшенное здание кинотеатра. Эти отдельные монолиты брежневской эпохи все еще стояли в разброс по Москве, напоминая своим объемным примитивизмом программу «Время» с лозунгом – «все о нем и немного о погоде». Ненужность и мрачность этого сооружения делала его похожим на замок, – если бы не отсутствие башен и длинных окон, с полукруглыми окончаниями. Огромная, рамблеровская будка всем и каждому говорила, что тут, и именно тут – происходит главное событие музыкальной и культурной жизни Москвы. – рождение молодых и талантливых звезд, рождение новых зрелищ. Рождение музыки.

Насчет музыки Ольга как-то сомневалась. Никто не писал там под камерами музыку. Никто не писал – почему? Не тех набрали? Не те условия? Если ты музыкант и дело тебе нравится, и ты умеешь – почему бы и не делать это под камерами? И занятие есть, и есть, что посмотреть. И послушать. Ольга с удовольствием думала, что было бы реально неплохо вот так включить комп и послушать десяток ребят, которые в разных комнатах на твоих глазах будут творить, создавать мелодию, складывать звуки, создавать гармонии, писать песни… Она бы, может, даже тоже достала бы компьютерную прогу, и тоже бы попыталась бы вместе с молодым талантом поиграть на компьютерной клаве, узнавая его мысли и удивляясь его находкам. Какие бы тогда были бы споры после еженедельных отчетных концертов! Было бы о чем говорить!

Сейчас, открыв форум на рамблере, можно было погрузиться только в элементарные переживания малолеток и озабоченных юнцов.

Вопли были смешны. Кто-то защищал одного, кто-то другого. Но всем без исключения нравился Владик. Сын циркача, красивый мальчик, с накаченным телом и голубыми глазами. Нежный голос привораживал всех без исключения девочек младшего возраста, да и их бабушек тоже. А как он пел. А кто его знает… При современной технике –то.

В отличии от будки – сама сцена оказалась небольшой. Крохотной. Буквально три шага в одну сторону от микрофона – три шага в другую. Металлические конструкции, обрамляющие сцену довольно, странно смотрелись на фоне обвешанной звездами стены самого дома. Звезда – фирменный знак передачи, – присутствовала везде. Но сами стены почему-то все еще были в плакатах с героями уже прошедшего и забытого «Звездного зазеркалья». Объекты девичьих грез, вышедшие из этих стен и канувшие в прошлое и небытие, кумиры, растворившиеся в бесконечности серой массы, уныло смотрели выцветшими глазами на вяло собирающийся народ. Им было грустно, хотя они и улыбались гламурно и многообещающе. Картонные и плоскостные, двухмерные, ненастоящие… Забытые уже и теми, кто визжал когда-то при их появлении. Как мультяшки, они ворвались в жизнь занятых чем-то людей, мелькнули, ничего не создав и ничем не заполнив пустоту в душе – ушли, без боли, без сопротивления.

Как их звали?

А пустота осталась – никем не занятая, никем не желаемая быть занятой… а может, и желаемая, но… Пустота, в которой хочет жить красота и гармония звуков, и чувств. Красота, не пойманная еще, которую надо создать, показать и вложить в душу… Нет… Не создать… Уловить… Как транслятор. Уловить и показать всем.

Ольга посмотрела на плакаты. Смазливые мордашки. И куда они все пропадают. Наверное, это смешно ломиться в дверь, где надо продемонстрировать умения и мастерство, которыми ты не обладаешь. Умение петь и мастерство попадать в ноты… Про талант Ольга не стала вспоминать.

Стайка детишек повисли на поперечинах ограды.

– А я маме скажу, что ты не сделала уроки, а пришла к звездному, – малыш толкал стоящую рядом девочку, кривлялся и строил рожицы сестре и окружающим.

Окружающих было немного. Внеплановый уличный концерт. Джаз. Дождь. Или это был снег. Черти что. Ольга поежилась. Хорошо, что не поехала на дачу. Теплая жилетка, зеленая и стеганная, делала ее похожей на английскую охотницу.

Странно, что это сравнение пришло ей сейчас в голову. Надо будет записать. Она не знала, как выглядят английские охотницы. Но жилетка была английской. Не взяла зонтик. Ольга поежилась. Нет, он тут мешал бы.