Чтение онлайн

– Ты еще и простужен что ль? Под носом блестит.

– Ты не понимаешь.

– Что я не понимаю?

– Там у них Гиршмана убили.

– Еще что расскажешь? Я только что с их уличного концерта еду.

– Ты была на уличном концерте? – слова Ольги, наконец, добрались до лобных долей стоявшего перед ней бывшего одноклассника и недолгого любовника.

– Ну да. А говорили, там все блатные. А под какой фамилией дочка-то у тебя там?

– Под фамилией жены. Она мне только что позвонила.

– Кто?

– Ты тупая, или где?

– Я – дома, а вот, что ты тут делаешь?

– Гиршман мертв. Ты что – не улавливаешь?

– Ну он мне и не понравился. Слава богу. Нечего лезть туда.

– У меня там дочка…

Ольга больше не смотрела на промокшего Женю. Она вошла в подъезд. Он шел след в след рядом.

– Ну отлично. Хоть бы похвастался.

– Чем? Ты соображаешь, какие там дети?

– Ну вот этим и похвастал бы.

– Ты все-таки тупая, как и была. Я… Там… труп там, ты понимаешь?

– Ты как-то определись. То хвастаешь, то глаза лупишь.

– Я квартиру отца продал.

– На университетской?

– Да.

– Ну… все решили деньги!

– Ты, правда, такая наивная? Иль придуриваешься. Жена в Германии оперировала нашу примадонну. Только поэтому и взяли.

– Плюс деньги.

– Да.

– Какой блат!

Ольга открывала квартиру. Замок почему-то застревал. Но несколько нажимов на ключ, и все получилось. Давно надо вызвать слесаря – сменить замок. Но все еще теплилась надежда, что заедет сын и сменит все, что надо.

Она вошла в небольшой коридор. Свет не включался. Ольга стряхнула с себя туфли и сразу прошла на кухню. Негромкий щелчок сменился звуком закипающего чайника.

Евгений ходил за ней по пятам.

– А от меня ты чего хочешь?

Не то чтобы визит бывшего любовника был ей неприятен. Но и приятным его назвать было трудно.

– Ты с дочерью моей поговори.

– Зачем?

– Ты что – не врубилась? Там Гиршмана убили.

– Ну и что?

– Это походит на борьбу кланов. Ритуля там – она правнучка Малоземцева.

– Не может быть.

– Что? Что она правнучка Малоземцева?

– Ну да.

– А ты что, правда думала, там простые дети и ни у кого нет никаких таких родителей? – Евгений рассмеялся почти мефистофельским смехом. – На экран попадают только те, кто проверен экраном. В смысле – клан.

– Ну нет, я не думала, что все такие простые, но, чтобы правнучка Малоземцева. То-то она так привыкла говорить, и часто пользуется бумажкой, – усмехнулась Ольга. – Цирк. Но она же из Белоруссии.

– А ты говор слышишь?

– Но как так.

– А вот так. Должна была по сценарию быть девочка с республики. Вот она и стала ею. Девочкой с Минска.

– Ты смеешься? Не может быть такой лажи.

– А какой должна быть лажа?

– И что, совсем никакого отношения к Минску не имеет?

– Нет. Никакого. Ну может, была там в последние пару месяцев перед зазеркальем, чтобы улицы заучить. Пожила у кого-то из знакомых. Может, ей даже там понравилось. Но училась она, сама понимаешь, в Москве, и родилась тут, и жила, и… короче… она такая же белоруска, как я негр.

– Точно, насчет негров она как раз высказывалась. Так вот откуда в ней такая политкорректность! – рассмеялась Ольга. – Это в ней прадед говорит.

– Ну знаешь… – прадед не прадед, а воспитание семьи. Семьи – с большой буквы. Когда ты обязан, потому что ты внук, правнук, ты – несешь гены…

– Да, гены точно, – опять рассмеялась Ольга. – То-то в ней такая тяга к циркачу.

– Какому циркачу?

– Ну, Владу. – он же из цирковой семьи, и сестра у него из цирка.

– Ах это. Не знаю насчет цирка, но говорит она с дефектом прадеда.

– А что такое у деда? Небось, просто беззубый был.

– Ну это-то да. У Малоземцева был пародонтоз. Причем такой острый, что он не мог носить мосты, протезы, у него кровили десна. И все было очень больно и сложно.

– Это стоматит называется.

– Ну ты прям доктор.

– А ты прям семейный историк.

– Не историк, но знаю. И Малоземцев ходил обычно без протеза и ел кашку. Пока не показывали по телеку. А по телеку, когда показывали – над было говорить.

– Ну вот – ему мешал непривычный протез.

– Нет, дело не только в этом. Он… у него был еще и дефект. Маленький такой дефектик. Язык при разговоре в сторону закручивался. И у Риты то же самое. Понимаешь?

– Да ты что? То-то я не могу понять ни слова в ее песнях.

– Ну да, это наследственное и неизлечимое.

Ольга расселялась. Абсурдность ситуации была очевидна.

– Ну а кто додумался сунуть девку с врожденным дефектом в артистки? Да еще петь.

– Ну знаешь. Петь – не говорить. Там можно и подвывать.

Ольга рассмеялась еще громче.

– Ты сдурела что ль? Я к тебе с серьезной проблемой, а ты тут веселишься, как будто я тебе анекдот рассказываю… Ты не понимаешь. Гиршман этот… брат двоюродный… будущей власти… ну сама понимаешь… Волкова.

– Ну извини… Твоя проблема от большого ума. Ты-то как умудрился сунуть туда ребенка, в эту помойку идиотов? Ольга вспомнила о Насте и прикусила язык.

– Значит, теперь там убивают, как при этих… двор-то был кровавый… как при Медичи?

– Похоже на то. Дети поняли, что блат, конкурс блатов.

– А что ты хочешь-то?

– Хочу дочку забрать.

– Что так? Ведь там такое хорошее общество.

– Страшно.

– Что страшно?

– Страшно за нее.

Ольга посмотрела на Евгения. В его глазах был такой неподдельный ужас, что она побоялась даже улыбнуться.

– Вот что. У меня есть знакомый следак. Сережка Потапенко. Он сейчас в отпуске. Не знаю, пустят ли его на место, как ты говоришь, преступления, но попытаться можно. Во всяком случае, он хоть что-то узнает.