Чтение онлайн

Следы времени Великой Степи встречаются часто в геральдике Германии, Польши, Украины, России и других стран Европы

К сожалению, в те времена гордая своим просвещением Европа подчеркнуто не пользовалась плодами науки других — особенно восточных — стран. А российская научная мысль с XVIII века была под сильным воздействием западной, ее устраивали и европоцентризм, одобренный Римом, и собственное место далекой окраины Европы.

Отсюда подчеркнутое пренебрежение ко всему тюркскому, то есть более древнему — проще говоря, к своим корням. Такой Россию сделало западничество. Другая она там не нужна.

…Наконец на столе у жюри конкурса в Петербурге появилась единственная работа на немецком языке, ее автором был Иосиф фон Хаммер-Пургшталь. Правда, немецкий ученый пренебрег главным условием конкурса: он не утруждался русскими источниками не столько из-за слабого знания языка, сколько из-за их противоречивости. Книга им была написана как раз по нерусским источникам — по арабским, европейским, китайским, персидским.

Но даже ссылки на более чем 400 исторических документов не убедили жюри конкурса Российской Академии наук. Как и следовало ожидать, оно не могло не забраковать это исследование.

К предложению пересмотреть «ошибочную» позицию гордый немец отнесся с презрением. Через четыре года его работа появилась в печати. Мало того, он потребовал от членов жюри рецензий на свою отвергнутую работу, опубликовал и их, сопроводив желчными репликами, изобличающими ничтожество ученых-рецензентов. Их имена были опозорены в научном мире, а честь российской исторической науки поставлена под сомнение… Хотя слово «честь», может быть, здесь звучит слишком громко — оно явно не на месте.

Разразившийся скандал закончился тем, что работа Хаммера попала в цензурные списки и осталась для России библиографической редкостью, а интерес Академии наук к взрывоопасной теме заметно остыл.

Но время — лекарь. Все забывается, все обволакивается туманом беспамятства — забылся и конфуз с Хаммером. Мало-помалу и русские историки приступили к исследованию «степной» темы, правда, работали они под пристальным оком цензора. Ввиду опасности обобщений им разрешалось брать только небольшие эпизоды событий. Лишь маленькие осколки былого дозволялось трогать. И они трогали их трясущейся рукой.

Например, один из ученых глубокомысленно отмечал: «На многих монетах русских князей стоят непонятные черточки и точки». А несколькими строчками ниже делал из своего наблюдения обескураживающий вывод, это — древнерусское письмо. И мало того, давал перевод «непонятным черточкам и знакам», подгоняя его под известное: «Владимир на столе и се его сребро…» Академик Б. Рыбаков тоже внес свою неоценимую лепту переводами надписей с «древнерусских» пряслиц. Правда, в отличие от вышеназванного «переводчика», академик, как обычно, реконструировал текст, подрисовывая «пропавшие» буквы.

Глядя на такую «науку», остается вздохнуть и молча развести руками. «Древнерусские» тексты, выполненные «непонятными черточками и точками», на деле часто оказывались тюркским руническим письмом. Не зная древнетюркского, перевести их невозможно.

Настоящих (чтобы без политики!) научных работ по истории Степи, по истории тюрков не было и нет, хотя диссертации на эту тему были. Время от времени появлялись скромные статьи, короткие переводы, но к восстановлению панорамы событий ученых попросту не подпускали. Их «мелочовка» в основном дополняла сочинения восточных и европейских авторов, побывавших на землях Золотой Орды: Плано Карпини, Марко Поло, Ибн Баттуту, Вильгельма Рубрука и других. В Степи русским разрешалось искать только остатки славянских поселений, в крайнем случае — скифских. И они «находили» их.

Даже крупных ученых — В. Н. Татищева или Н. М. Карамзина — власти заставили сочинять первые «фундаментальные» истории России [58] . Какие претензии к С. М. Соловьеву или В. О. Ключевскому — их последователям? Им выдавался каркас для сочинений (типа поучений Мономаха), а они подбирали живописующие детали, давая читателю возможность порассуждать о мелочах и тем отвести его от главного — от самого каркаса с его уродливой «официальной» архитектурой.

Архитекторы истории государства Российского всегда сидели в кабинетах цензоров, их имена безвестны, но именно они ставили условия. Они и сделали Россию страной с «двойным стандартом», а ее науку — с «двойной моралью»…

С XV века в Москву зачастили иностранцы, они оставили содержательные и очень поучительные записки, фиксируя в них то, что могло быть использовано Западом в его политике. Неточности в них почти исключались. Часть их записей, конечно, носила разведывательный характер, иные написаны льстивой рукой. Они сохранились! И по этим независимым от верховных правителей Москвы свидетельствам складывается совсем иное впечатление о Руси, о ее облике, нежели говорит «двойная» российская наука.

Едва ли не каждый иностранец, попавший в Москву XVI века, отмечал лживость и хитрость ее жителей. «Народ в Москве, как говорят, гораздо хитрее и лукавее всех прочих и в особенности вероломен при исполнении обязательств…» — записал один гость. «Что касается до верности слову, то Русские большей частию считают его почти нипочем, как скоро могут что-то выиграть обманом и нарушить данное обещание», — написал другой.

Перстень с четко обозначенной тюркской тамгой — знак ханской власти в Великой Степи. XII век. Хранится в Государственном Историческом музее как перстень русского князя

«…Всякий Русский не верит ничему, что говорит другой, но зато и сам не скажет ничего такого, на что бы можно было положиться. Эти свойства делают их презренными в глазах всех их соседей», — отметил Дж. Флетчер в XVI веке.

Только подневольностью, точнее, даже рабством можно объяснить пассажи в русских исторических сочинениях, над которыми откровенно смеялись трезвомыслящие люди. Примеров масса. Наиболее громкий — книга маркиза Астольфа де Кюстина, который в XIX веке досконально изучил переведенный на французский язык труд господина Карамзина… Кому только понадобилось делать сей перевод?

Французский ученый написал об «Истории государства Российского» Карамзина: «Если бы русские знали всё, что может внимательный читатель извлечь из книги этого льстеца-историка, которого они так прославляют, они должны были бы возненавидеть его и умолять царя запретить чтение всех русских историков с Карамзиным во главе, дабы прошлое ради спокойствия деспота и счастия народа… оставалось в благодетельном для них обоих мраке забвения».

Прекрасный совет! «Если бы знали…» Но откуда узнать? Общество медленно гниет «оттого, что поверило словам, лишенным смысла», писал де Кюстин о России. Противоречия убьют общество, «чтобы питаться его трупом». Как в воду смотрел этот уверенный в себе француз.

Фрагмент глиняных сосудов, найденных на Древнем Алтае

Особенно в XX веке Россия стала страной, «которую покидают с великой радостью и в которую возвращаются с великой грустью». Плохой страной для своего народа стала она! Но, заключает де Кюстин, «не напрасно Провидение скапливает столько бездействующих сил на востоке Европы. Когда-нибудь проснется спящий великан, и сила положит конец царству слова».

Так и будет, потому что ложь не вечна.

О мифических славяно-русах, из которых при неясных обстоятельствах получилась часть русских, здесь уже говорилось. Настоящий абсурд… Но он возведен в ранг академической науки. С XVIII века началось новое «превращение» — тюрки официально становились русскими. Число славян в иных поселениях России увеличилось в сотни и тысячи раз. В стране тогда творили не геноцид, а что-то иное, чему еще не подобрано название. Целый народ отправляли в небытие — то был тюркский народ!

Из татаро-монголов явилась на свет божий еще одна часть нынешних русских. Точнее — вся Южная Россия, лежащая к югу от Москвы-реки и до Кавказа! Десятки миллионов людей! Термин «татаро-монголы» утвердился. Им пугали детей в гимназиях и школах как кровожадным чудовищем, которое нарушило покой России, от которого идут все ее беды и страдания… Но что это за гибрид — «татаро-монголы»? И кто придумал его?