Азиатская Европа (сборник)
Шрифт:
Кремль желал пронизать территорию Руси новыми «рычагами управления и принуждения», привязать всех к Москве. Важно было любыми путями укрепиться в роли правителя, показать свою силу и незаменимость.
Показательны записки Поссевино, папского посла у Ивана IV. Царь убежден, писал посланник, что он — «могущественнейший и мудрейший правитель на свете», «наследник Монгольской империи»… (До царя Алексея Михайловича, то есть почти сто лет, Москва ходила в наследниках монголов [72] .)
72
Этот исторический факт, видимо, не рассматривался в российской историографии, а в нем ответ на вопрос, почему Рим начал активное вмешательство в политику Руси? Вернее, почему так неожиданно закончилась династия Рюриковичей и началась династия Романовых, смотревших уже не на Восток, а на Запад? Кроме церковных проблем Рим волновали и другие: Европа не желала усиления Руси, она боялась нового нашествия с Востока и делала все, чтобы приручить возможного завоевателя, чтобы надеть на него ошейник и посадить на цепь… И это ей вполне удалось.
Тогда и укрепилась за тюрками эта унизительная кличка — «татары», чтобы не путали их с новоявленными «белыми монголами». Каких только не появилось «татар» — волжские, тульские, крымские, сибирские, рязанские, донские, белгородские, кавказские и другие. Все кипчаки попали в «татары». Вернее, не все, а те, кто не пошел в услужение Москве, кто надеялся сохранить лицо и сберечь честь предков. Кипчаков-перебежчиков назвали уже по-новому — «русскими». Они и есть те русские, которые получились из татаро-монголов.
Англичанин Джером Горсей так и писал: «Царь и его люди, немилосердные татары…» Новым русским на Руси жилось очень вольготно, они были и грабителями, и судьями одновременно.
Казанский кремль хранит традиции тюркской архитектуры. Построен до взятия Казани (до XVI века)
Московский Кремль во многом унаследовал кипчакские архитектурные традиции — «шатровый стиль»
А русы, когда-то объявившие себя славянами, на глазах у всех превращались в монголов. И это им опять «удалось». Особенно при новом царе Симеоне Бекбулатовиче, тогда, в 1575 году, свои корни начал скрывать даже Иван Грозный [73] . Федор становился Булатом, Петр — Ахматом, Матвей — Муратом. Как память о тех безумных днях остались на Руси фамилии.
73
Новый русский царь Симеон Бекбулатович (?—1616) был сыном казанского хана, Иван Грозный пригласил его якобы разделить трон: на деле же была задумана грандиозная афера — на Саин-булата списали долги и обязательства Руси перед другими странами. Московская казна тогда пополнилась на целое состояние. А новому царю за участие в махинации дали Тверское княжество. Зато коварных «татар» все возненавидели стократ сильнее… Бедные Булаты, Ахматы, Мураты, они быстро вновь вспомнили свои русские имена.
В «Сборнике материалов, относящихся к истории Золотой Орды» есть перевод из сочинения Ибн абдез-Захира, человека, сведущего в политике, он был секретарем египетского султана Бейбарса. Ему ли не знать тайн правителей, с которыми общался Египет?
Однако, прежде чем рассказать об этом отрывке, необходимо представить султана Бейбарса, личность величественную. Он — из тех тюркских детей, которых монголы продали в рабство на Ближний Восток. Там из мальчиков-рабов воспитывали воинов-рабов, мамелюков. К слову, предки маршала Мюрата были мамелюками. Мальчики показывали чудеса боевого искусства.
Одно из сражений закончилось тем, что Бейбарс взял власть и объявил себя основателем империи мамелюков, которая два с половиной века царствовала на Ближнем Востоке. Он, как истинный тюрк, всегда искал связи с родиной. И не только из-за ностальгического порыва. Однажды он разгромил монгольское войско, посягнувшее на земли мамелюков, теперь сам завязывал отношения с монголами.
Изображения фантастических животных из тюркских курганов словно перенесены на готические здания Европы
Записки секретаря султана как раз и интересны тем, что приоткрывают завесу над духовной жизнью Орды — она заботила султана-мусульманина. Он написал письмо хану Берке, который первым среди потомков Чингисхана принял мусульманство.
Из сообщений Ибн абдез-Захира видно, как трепетала стрелка на политическом барометре в Золотой Орде, занимая то одну, то другую позицию. Страх, любопытство и желание перемен лишали покоя хана. Он метался, желая найти в океане жизни тихую бухточку и покой.
Мечтая утвердиться в Степи на века, Берке искал дорогу к душам кипчаков, которые покоренными себя не ощущали (армия полностью была в руках тюрков и могла в любое время выйти из подчинения). Его предшественник, хан Батый, полагал, что если принять духовные ценности степняков, то кипчаки признают его своим законным правителем. Батыя также не оставляли мысли о христианстве в Степи, но римского или греческого толка, он не знал.
В христианстве, что его удивляло, существовало несколько течений, и каждое враждовало с другим. Кто прав?.. Христианская религия по одной этой причине не объединила бы Великую Степь, не удержала бы ее. Тенгрианство в представлении монголов-буддистов тоже имело свои «неудобства».
Хан Батый не нашел выход. Берке нашел: войти в мир Аллаха и монголам, и тюркам. Он даже столицу Золотой Орды заложил на новом месте, движимый чувствами «новизны». В принципе его решение было абсолютно верным.
Но кипчаки своих святынь без боя не отдали бы. Напряжение в обществе росло, а идея священной войны витала в воздухе. Мудрый Бейбарс поддержал монгольского правителя. Он побуждал его к «священной войне с неверными, хотя бы они были его родственниками».
В настойчивости, которую проявлял султан, чувствовалось, что этой войны он желает больше всех. Из Египта отправили в Орду отряд для помощи хану (и для разведки его сил!). Однако Бейбарс переусердствовал, что, впрочем, похоже на кипчака, не знающего чувства меры ни в чем.
Химера Нотр-Дама в Париже. Украшение здания в готическом стиле — продолжение тюркской художественной традиции
Вызывающую щедрость султана монголы расценили правильно. Они тонко почувствовали, что интерес Бейбарса к Орде кроется не только в его любви к религии. В конце концов он все-таки воин, а не мулла.
Подарки султана удивляли роскошью, главный — «Коран в обложке из красного атласа, расшитого золотом, в футляре из кожи, подбитой шелком; налой для него из слоновой кости и черного дерева, выложенный серебром». Царю также посылались «стрелы удивительной отделки, в кожаных футлярах; слуги; чернокожие прислужницы; попугаи удивительные, дикие ослы, несколько быстроногих коней, редкие нубийские верблюды, жираф» и многое другое, не считая горы драгоценностей из кладовых султана. Все это Берке принял. Однако, подумав, добавил, что он еще не прочно верит в Ислам.
«Султан вновь отправил послов к царю Берке, стараясь привлечь его на сторону Ислама». Завязалась политическая интрига, в нее вмешались греки и римляне, не желавшие усиления Египта и опасавшиеся мусульманизации Восточной Европы. Греки однажды даже захватили послов хана Берке и долго склоняли их к греческому христианству.
Все говорило за то, что назревал конфликт между Библией и Кораном. Но вышла заминка из-за отчаянного невежества монголов. О нем можно судить даже по такому примеру: на переговорах Берке спросил египетских послов о Ниле, пояснив: «Я слышал, что через Нил положена человеческая кость, по которой ходят люди». Воспитанные послы переглянулись и сказали вежливо, что они ее не видели.
Фантастический рисунок древнего тюркского художника — «перевертыши» были уже тогда
Также не заметили наблюдательные послы и никаких признаков мусульманства у монголов. Не заметили их и другие послы, приезжавшие позже. В городе были мечети, но ходили туда жители персидских и арабских кварталов… Сведения, собранные бароном Тизенгаузеном, убеждают, что попытки обратить кипчаков в новую веру удались лишь местами: в Крыму, частично на Итиле (Волге).
Нет, не от русских пришелся самый страшный удар тюркам, а от хана Батыя! Он приказал уничтожить знать (узденей). С 1243 года в Орде началась охота за человеческими головами — обезглавливали кипчакский народ. По большому счету роль аристократии состоит в приумножении духовных святынь народа. В сохранении морали общества. По самому сокровенному и нанес Батый свой удар: народ превращали в толпу.