Чтение онлайн

Буддийский канон и гражданские законы, заключавшиеся в известном монгольском уложении, требуя от лам безбрачной жизни, назначая им пребывание в монастырях, вместе с тем предписывали, чтобы они принимались в духовное звание не иначе, как с ведома и дозволения русского начальства, по его выбору и действительной надобности, и под непременным условием собственного желания со стороны приемлемого. Каким же образом такой поразительный успех?

Конечно, мы теперь можем на это ответить: действовали те гипнотические методы, о которых я вам уже говорил при описании таинства Джанан, но в то время о гипнозе еще не было научных представлений, а в чертей уже мало кто верил. И вот при виде такого успеха ламаизма, сравнительно с успехами христианства, ничего не оставалось делать, как восклицать: «Ламизм вербует, где хочет. Умножает свои легионы, и в то же время обеспечивает себя отовсюду. Чем больше семейств, связуемых с ними узами родства, тем выгоднее для них. В них находят ламы тайных своих агентов, чрез них склоняют общее мнение в свою пользу и становятся грозными для своих противников (т.е. христианских миссионеров).

Надлежит только явиться ламе в какой-нибудь улус, и лучшая сикера, тучнейшие яства, со всеми угодьями, будут к его услугам».

И вот начались правительственные ограничения:

1) Ламам поставлено в непременную обязанность иметь жительство только при монастырях, не иначе отлучаться из них, как по делам службы и притом всегда с ведома их епископа (Ширета).

2) Им дарованы: земли: хамбо-ламе пятьсот десятин, а прочим членам в меньших количествах, сообразных с их званием.

3). В отвращение старых злоупотреблений, строжайше запрещено им привлекать в свою веру не только христиан, но и шаманистов, и наконец

4)положен твердый штат для их духовенства, который я и привожу на табл. 1.

Но нам здесь более всего интересен не этот штат, а то, что в единственной области, относительно которой были собраны точные официальные записи, буддизм начался только в половине XVIII века и с молниеносной скоростью стал распространяться среди первичного шаманского населения только в первой половине XIX века. Но эта область никакими непреодолимыми преградами не была отделена от остальных мест господства буддизма, относительно которых нет никаких статических сведений и надежных исторических указаний.

Так, какое же право мы имеем думать, что он в них возник еще две тысячи лет назад, но не захотел проникнуть в Забайкалье и Амурскую область? Ведь это же просто нелепо.

Поговорим теперь немного и о смешанных с буддистами территориально шаманов.

Если верить буддийской книге Улигерундалин, то шаманство до последнего из пятисот уже бывших перерождений Будды было всеобщей религией и имело свой писанный закон и много магических книг; а представители этой веры шаманы, держа в руках своих ключ к таинствам природы — дивили свет метаморфозами и всякого рода чудесностями.

Не будем говорить ничего о предполагаемых шаманских волшебных книгах, а отметим лишь то, что и по буддийским первоисточникам религия пробужденцев сменила шаманство и что чудотворство на гипнотических основах характеризует и буддийское духовенство.

Буддийские святые, которым удалось соблюсти «Тарнин санвар», по сказанию книги Даг-Ик (гл. 8, л. 19), обладают даром восьми великих чудес. Они могут:

1. Исцелять все недуги.

2. Летать по воздуху.

3. Становиться невидимыми, если захотят.

4. Делать проходимыми для себя все места на земле и под землей.

5. Производить без малейших последствий резанье тела у себя и у других.

6. Все видеть и предвидеть.

7. Производить Пылден, т.е. белое тяжеловесное семечко, обладающее притягательной силой.

8. Производить зелено-желтые изумительных свойств пилюли (Ринчин кралу). Они зарождаются в волосах у пустынножителей или в их священных книгах, или падают свыше в виде манны. Чаще же всего они добываются руками праведников из пещеры <….> , где проводил дни своей невинности Шара бычин, пока его не соблазнила Ранчиса.

Крупинки этого Пылдена и Ринчина влагают в уста умирающему, чтоб избавить его от влияния демонов и открыть ему путь к счастливой будущности.

Буддисты считают, что все это тайна, недоступная для шаманов, а в другие мистерии (числом 81) они входят наравне с ламами, посвятившими себя исключительно богу ада — Чойжилу.

Первым местопребыванием его избранных сил была прекрасная область божественного хана, в лесах которой летает птица Галиндига. Хан этой области, по имени Об-гамби, принадлежал к числу ревностнейших последователей Шигемуния и царски покровительствовал Буддизму. Но младший брат его представлял собой жалкую жертву ослепления. Шаманы окружали его, морочили и делали из него, что хотели.

Об-гамби, источник всех средств к вразумлению брата, решился наконец показать ничтожество шаманов в сравнении с Голомою (так назывался Шигемуни в период последнего своего перерождения). И пригласил на пир и его и их. Но пиршеством распоряжался ханский брат, и потому шаманам доставлена была большая честь явиться прежде других и занять почетнейшие места. Но вот пришел Шигемунии, не видя для себя места в первых рядах, гневно взглянул на шаманов — и что же? Вдруг все они заколебались, как былинки, и мгновенно очутились за дальнейшими рядами, отброшенные туда невидимою силою. Такая катастрофа, совершившаяся над шестьюстами человек, изумила всех, но только не самих шаманов. Им казалось, что Шигемуни произвел только потешный фокус. Оградив от него себя заклинаниями — былга, тулгу, керчи, дзарик, они ринулись вперед сквозь ряды для занятия прежних мест. Но тотчас же были отбрасываемы на прежние места.

Все осталось как было, и гости начали умывать руки, как требовал того обычай. Шаманы тоже поспели к сосудам. Но вода в них окаменевала, как только шаман прикасался к ней. При всех усилиях, им нельзя было добыть ни капли и к довершению позора, им среди такого великолепного пиршеств пришлось еще и голодать. Подносимые им блюда улетали от них так быстро, что им не удавалось даже коснуться лакомств, коими пресыщались шигемунисты. Такие мистификации довели несчастных до уныния. Они сидели окаменелые и недвижные. Так что все вельможи презрели черную веру и обратились к желтой. Шаманам ничего более не оставалось, как бежать от общего посмеяния и втайне придумывать средства к поправлению дела.

И вот, когда они сидели, убитые горем, к ним явился легион лукавых духов (Шимнусов) с предложением услуг, в случае обещания им покорности. Шаманы обещали. И тут же из среды их избраны были шесть представителей, которые, кроме личных достоинств, еще принадлежали к знаменитым родам, искони хранившим шесть господствующих в мире зол.

Вожди эти, приняв в свое распоряжение полчища лукавых духов и сопутствуемые ими, пробрались в местопребывание Тойна Годомы и напали на него. Произошло ужасное зрелище. Земля затряслась под ногами Годомы, стихии забушевали вокруг него; град и молнии сыпались на его главу. Все было напрасно! Годома стоял твердо и только посмеивался. Но его сторонники испугались. Это обстоятельство дало смелость врагам Будды обратиться к Об-гамби с просьбою предписать Шигемуни, чтоб он вступил в публичное состязание с представителем черной веры, и Шигемуни согласился.

Начались приготовления, и все были уверены, что шаманству готовится роковой удар, под тяжестью которого должно оно исчезнуть навсегда. Но каково же было общее изумление, когда пронеслась весть, что Шигемуни и его 1200 священников бежали, не дождавшись дня, назначенного для состязаний, и скрываются в области Вайсали. Шаманы мчались за беглецами, оглашая путь победными криками. Туда же отправился и сам Об-гамби, чтобы узнать причину странного поступка перевоплотившегося Будды. А он повторил ту же историю и в Вайсали. Сперва он показал готовность вступить с шаманами в состязание, а потом изменил своему слову, и за день до срока ушел в область Гоосамбир. Оттуда таким же образом он переправился в Баранзу а потом в Тигисари, в Варкасон, в Габалик и далее, — в такие же таинственные страны, которые впоследствии стали усердно, но мало успешно разыскиваться буддологами. Переходя из страны в страну, от одного народа к другому, он достиг страны, где владычествовал Добропобедный и здесь решился приступить к развязке.