Чтение онлайн

22 июля рано утром турецкая эскадра, бросив якоря в четырех милях от Таганрогской гавани, стала высаживать десант у Петрушиной косы, намереваясь захватить город с суши. Узнав об этом, адмирал Ф. М. Апраксин направил туда под командой полковника Бровера отряд, состоящий из 1500 казаков и двух батальонов пехоты с четырьмя орудиями. Отряд решительно бросился на высадившихся турок и сбросил их в море. Под угрозой русского флота турецкая эскадра ушла на запад.

Из показании пленных было выявлено, что в составе всего турецкого флота находилось свыше ста двадцати кораблей и судов, имевших на своих бортах более 1100 пушек. Общее количество членов экипажа и войск превышало 30 000 человек. И все же, несмотря на явное превосходство в силах, турецкий флот не пошел на обострение.

Летом 1711 года, с целью предупреждения нападения татарских войск со стороны Кубани, Ф. М. Апраксин направил туда большой отряд русских войск и казаков. Этот поход завершился разгромом значительных вражеских сил.

Если на Азовском море и в Приазовье дела русских войск и флота были благополучны, то в районе реки Прут, где шли основные военные действия, они потерпели неудачу. Петр I вынужден был пойти на заключение Прутского мирного договора, по которому Россия обязалась отдать Турции Азов, срыть Таганрогскую и другие крепости.

В царском указе, врученном 1 августа 1711 года руководителю обороны Приазовья Ф. М. Апраксину, говорилось: «Понеже, не допуская мы дальнейшего кровопролития между войсками нашими и турецкими, согласились с его султанским величеством вечный мир учинить; для довольства в оном миру город Азов с их землями, которые взяты в прошлой войне, отдать, новостроенные разорить, что повелеваем вам учинить» [30] .

Через полтора месяца Петр I вновь присылает письмо адмиралу Ф. М. Апраксину, в котором дает указания относительно разрушения Таганрога: «Как не своей рукой пишу: нужно турок удовлетворить… Таганрог разорить как можно шире, однако же, не портя фундамента, ибо, может быть, бог иначе совершит».

Все работы на юге прекратились. Свыше двадцати недостроенных кораблей были разобраны. Часть готовых и недостроенных кораблей остались на стапелях воронежских и донских верфей и со временем пришли в негодность. Не увенчались успехом попытки перевести исправные корабли из Азовского флота на Балтийское море. Некоторые из них были проданы Турции, другие сожжены. Среди проданных кораблей оказались краса и гордость Азовского флота «Гото-Предестинация» и «Ласка», шнявы «Дегас», «Лизет», «Фалк», несколько бригантин и галер.

Были срыты крепостные валы Таганрога, взорваны его укрепления и гавань, разобраны доки. Руками русских было уничтожено то, что досталось им столь дорогой ценой. Это была огромная потеря, которая надолго замедлила продвижение России на юг. Но сдача азовских берегов была вынужденной и временной уступкой туркам. Вернуть Азов и Таганрог, возродить Азовский флот Петр I не успел. Это сделали его преемники.

В связи с Азовскими походами и необходимостью укрепления береговой линии для защиты от турок и татар, а также с развитием на Азовском море и его главной реке Дон военного и торгового мореплавания, в петровский период осуществлялись описные, съемочные и гидрографические работы.

Первые гидрографические сведения о Приазовье в то время встречаются в дневнике генерала П. Л. Гордона, в котором сообщается, что вскоре после разгрома Азовской крепости царь и его приближенные на гребных судах отправились к Таганрогу, который представился путникам высоким мысом. «Осмотрев местность и убедившись, что положение ея удобно для гавани, — пишет Гордон, — мы отправились к другому низкому мысу, лежащему в одной или двух английских милях от первого. Эта местность оказалась ниже и с глинистым грунтом; вблизи находился небольшой остров, лежащий против Очаковского рога… По сравнении обеих местностей, большинство мнений оказалось в пользу первой, по возвышенности, ея каменистой почве, достаточной глубине моря и простору для устройства гавани. При всем этом оказался источник хорошей воды» [31] .

Петр Первый отдал распоряжение произвести тщательный осмотр и съемку берегов по обе стороны от Таганрога. Эта работа была осуществлена инженером Христианом Ругалем. Осенью 1696 года появилась его карта, показывающая контуры берегов, дающая глубинные промеры в прибрежной части моря и изображающая устья реки Еланчик и Миусского лимана. Несмотря на отсутствие градусной сетки, эта карта — первая геодезическая и картографическая работа, произведенная на юге России в царствование Петра Первого.

В этом же году, на основании съемок генерал-майора И. А. Менгдена, графом Я. В. Брюсом составляется карта части Великой и Малой России, которая в 1699 году была издана в Амстердаме голландцем Тессингом. Рукописный экземпляр этой карты находится в АН России. При сличении печатной и рукописной карт обнаруживаются между ними некоторые несущественные различия, вызванные, по мнению профессора Д. Лебедева, либо тем, что Тессингу мог быть послан не тот оригинал, точная копия с которого хранится в Академии наук, а какой-то другой рукописный вариант той же карты, либо тем, что Тессинг сам внес несущественные изменения в полученную карту. Не входя в детальный разбор их несоответствия, укажем, что карта Менгдена-Брюса одна из первых карт, которая с наибольшей точностью изображает контуры Азовского моря и гидрографическую сеть его бассейна. Особенно тщательно вычерчены на ней реки северной части Азовского моря. Начиная от Дона, к западу располагается Миусский лиман, затем реки Кальмиус, Берда и Молочная. Реки восточной части показаны лишь нижними своими течениями.

Значительным достижением составителей этой карты является показ некоторых кос и образуемых ими заливов, а также попытка намного точнее изобразить Арабатскую Стрелку и Сиваш. Авторам, однако, не удалось избежать серьезных недостатков. Азовское море у них сильно сужено с севера на юг, слишком широким изображен Сивашский залив, в виде острова показан Таманский полуостров, образуемый проливами, идущими из Азовского моря в Черное, допущен ряд других неточностей.

В июле 1697 года в Таганрог для устройства гавани отправился инженер-генерал де Лаваль. Прибыв на место и обследовав его, Лаваль решил, что оно не подходит для этой цели и заложил в районе Петрушиной косы шанец, где предполагал построить и гавань. Приехавший вскоре сюда начальник Пушкарского приказа А. С. Шеин, утвердил данное решение, очевидно, по причине отсутствия в Таганроге достаточного количества пресных вод. «А на Таганроге город не заложен для того, что пресных вод не явилось», — писал Шеин патриарху Адриану.

Тогда же помощник де Лаваля инженер Ругаль, согласно предписания царя, произвел тщательное обследование реки Миус, ее ширины, глубины, лесных угодий и т. д. Однако он не ограничился только этим участком, а как и год назад, вновь осмотрел берег Азовского моря до Кривой косы. В начале 1698 года его вызвали в Москву с отчетом. Здесь Ругаль сделал доклад и представил карту северной части Таганрогского залива и устья Миуса. Приведенные им данные вызвали сомнения, поэтому Пушкарский приказ пригласил на свое заседание капитана Матвея Симонта, который, ознакомившись с докладной и картой Ругаля, заявил, что устройство гавани при Миусе возможно. После этого представление было утверждено.

Однако, посланный для личного осмотра этого места, Симонт нашел, что глубина в 5 верстах от миусского берега составляла лишь один фут, а на девятиверстном расстоянии — несколько более четырех футов. Глубина же в лимане доходила до 50–80 московских вершков (2,2–3,5 метра). Следовательно, Ругаль производил промеры либо недобросовестно, либо в самую высокую воду.

Итогом произведенных Симонтом работ в районе Миусского лимана явились новая опись и чертеж устьев Миуса, которые с достаточной убедительностью показали несостоятельность выводов Ругаля и решения по этому вопросу Пушкарского приказа.