Чтение онлайн

И значение Азова в жизни Войска Донского изменилось. Раньше донцы, не отвлекаясь, перемахивали азовские преграды и вместе с запорожцами рассекали по морским волнам. Азовские стены после смутного времени они пытались развалить лишь дважды, с досады, отвечая ударом на удар, причем осада Азова в 1625 году, закончившаяся взятием башни на Каланче, длилась всего три дня. Теперь, хотя и не сразу, ослабев на Черном море, донцы должны были качественно поменять свои взаимоотношения с Азовом.

Но не все сразу делается, не все сразу меняется. Пока что русские послы в Константинополе, на чьих глазах утопили Карамышева, очень боялись возвращаться домой через земли донских казаков.

В 1631 году под Азовом было тихо. Донцы как бы отодвинулись, не мешали азовским разбойникам, а те времени зря не теряли, за два года пригнали вместе с крымчаками с русских окраин тысяч 8 пленных. Под Ливнами в августе 1632 года у Савинской дубравы тысяч двадцать татар побили и в плен угнали 700 ливенцев — городовых казаков и детей боярских. Перекрыли те татарам дорогу на московские земли в дубраве между реками Тимом и Кшенью и полдня держались, но не устояли.

К крымчакам присоединились осмелевшие татары Казыева улуса и тоже пригнали полон. Молодых продавали за чашу проса, а старым и обессилевшим просто головы секли.

Сами донцы вместе с запорожцами ходили разбойничать на Волгу и Каспийское море. А 200 лихих ребят вместе с запорожцами высадились в Крыму, ограбили деревни, самого хана выгнали из Бахчисарая и только после этого ушли с добычей в Запороги.

Вообще в это время запорожское присутствие и запорожское влияние на Дону особенно заметны. Царицынский воевода князь Волконский сообщал, что среди донцов постоянно возникают слухи, что из Москвы готовится карательный поход на Дон, и донцы тогда угрожают, что на помощь к ним придут 10 тысяч запорожцев и говорят: «А у нас де, у донских казаков, с запорожскими черкасы приговор учинен таков: как приходу откуды чаять каковых воинских людей многих на Дон или в Запороги, и запороским черкасам на Дону нам, казакам, помогать, а нам, донским казакам, помогать запороским черкасам, а Дону де нам так без крови не покидывать». Не много и не мало, а перед нами открытый военный союз.

И о походах на море другие источники говорили, что вышли все же в 1631 году полторы тысячи донских казаков в набег на Черное море. Обратно их турки не пустили, и они ушли в Запорожье. 500 человек явились потом на Дон и везли с собой «полон девок и ребят татарчонков». Говорили, что взяли у Синопа, а атаманом был донской казак Павлин. 1000 донцов осталась в Запорожье. На Украине в это время победители-поляки записывали казаков в реестр, а заодно потребовали, чтоб запорожцы на Черное море не ходили и пожгли все свои струги. «И струги де, государь, у них пожгли все, а донских де стругов запорожские черкасы жечь не дали», — докладывали в Москву нужные люди.

Из-за казачьих набегов на Крым русские послы из Константинополя возвращались опять с шумом и большими скандалами.

Москва, не имея ни сил, ни времени, чтобы разобраться с донскими казаками, молчала. Новые угрозы без подкрепления их конкретными делами были бы только в ущерб делу. Помимо казаков выслали из Валуек напрямую через степь к Азову отряд князя Барятинского, чтоб забрать послов.

Однако неутомимые и непреклонные православные греки вновь и вновь сколачивали разваливающийся союз. И Фома Кантакузин в 4-й раз поехал в Москву.

В апреле 1632 года умер польский король Сигизмунд. В Польше наступило междуцарствие, смуты, собрался избирательный сейм.

Русские медлили, выбирали, кого поставить во главе 30-тысячного войска идти отбивать Смоленск. Наконец, в августе тронулись на Дорогобуж, взяли его в октябре, взяли еще многие города и затем осадили сам Смоленск.

Еще и война открыто не начиналась, как стали поступать на Москву вести, что крымские татары готовят на русские земли большой поход. Русские забеспокоились, направили в Турцию очередное посольство. Турки обещали, что крымчаки пойдут на Польшу, ни никак не на Россию.

Московские люди туркам тоже особо не верили. Подстраховываясь, пришлось донских казаков прощать. Князя Ивана Дашкова направили с крестоцеловальной записью на Дон, чтоб признали атаманы и казаки свое своевольство и сами на Крым не ходили, чтоб целовали крест, что не хотят другого царя и обязаны воевать со всеми лишь по царскому приказу. Атаманы и казаки крест целовали и некоторые с Дашковым ушли на службу в Москву.

После этого атамана Наума Васильева с товарищами извлекли из заточенья и направили на Дон с грамотой и с жалованием. А многих, что были ранее в опале и сидели по острогам, подвели под патриаршье благословение, приобщив тем самым вновь к православной церкви, показали им царские очи и вместе с ребятами князя Дашкова, пришедшими с Дона, направили на службу опять же под Смоленск.

В конце февраля столкнулись казаки с татарами на крымской стороне, на речке Быстрой, взяли языка, и подтвердил тот, что на святой неделе или чуть раньше надо ждать татарского набега на русские украинные земли. Казак Елизар Змеев прискакал в Воронеж, привез эти вести. И русские послы вместе с тем же Кантакузином, сунувшиеся напрямую из Валуек к Азову, напоролись в степи на крымчаков и ногайцев, два дня отбивались и опять вернулись в Валуйки. Пришлось им добираться до Азова опробованной дорогой через низовые донские городки с новым жалованием. В апреле уже 1633 года отвезли их казаки под Азов, а летом прибыли они в Константинополь и потребовали — «Смените крымского хана Джанибек-Гирея».

Визирь отвечал, что Джанибек-Гирею дан наказ идти на польских и литовских людей, а если пойдет он на московские земли, то турки его сменят.

Сами турки готовились воевать спустя рукава. Муртаза-паша, командующий войсками, был против этой войны.

А в апреле, пока русские послы были в дороге, подкрепленные польским золотом татары — царевич с 17 мурзами — хлынули на русские земли.

По крымской стороне Дона было у татар в русские земли и на Москву три пути: Муравский, Изюмский и Кальмиусский. Все они вдоль речек и меж лесов.

Муравский шлях шел от верховий реки Самары, огибал притоки Донца, вклинивался между Курском, Рыльском, Путивлем и Белгородом и у истоков Северского Донца, Пела и Донецкой Сеймицы у Думчего кургана делился на три дороги. Одна сворачивала на восток, к Изюмскому шляху, вторая (Бакаев шлях) — на Рыльск, третья (Пахнуцкий шлях), обходя Курск с севера, — на Брянск.

Изюмский шлях тянулся с верховий Самары до Донца, там у Изюмского кургана, западнее Оскола, была переправа через Донец, а от Донца — далее на север.

Кальмиусский шлях перемахивал через Донец у Айдара и далее шел на север между Осколом и Айдаром.

Русские пытались эти шляхи оседлать, перекрыть путь татарам на север, строили городки, остроги, сторожи специальные, то есть — наблюдательные посты. Особые станицы постоянно выезжали из городов в степь, а иногда и жгли эту степь, чтоб татарам кормить коней нечем было. Вроде бы оберегались. Дворянская московская конница дальше Оки против татар не выходила, и татары через Оку не лезли, не доходили до нее.