Чтение онлайн

— Спит, велел не будить.

— Спит? — ахнула Маша. — Как так. Какой же он после этого дежурный?

Часовой, свесившись через край ограды, долго молча рассматривал сидящих перед ним в коляске молодух и наконец выдал незамысловатую фразу:

— А твое, баба, какое дело? Печь только сегодня вечером загрузили, да и то не до конца. Умаялся человек, вот и спит без задних ног. Которые сутки на ногах, не спим, спешим чугун варить, чего тебе не понятно. Мы тут все замотались вусмерть, еле ноги таскаем. Не хватало ещё незнакомцев на ночь глядя на завод пускать.

— Кто тут незнакомец, — Маша коротно, но замысловато выругалась. — Тогда зови недежурного.

— А недежурного тоже нет. Уехал к копалям на болота, принимать сырьё. Будет завтра.

— Я тебе уши оборву мерзавец, — зашипела окончательно выведенная из себя Маша. — Если немедленно не разбудишь этого бездельника.

— Немедленно сюда ко мне этого вашего дежурного! — уже окончательно не выдержав издевательств, заорала она под насмешливым взглядом баронессы. — Поднять эту сволочь с постели!

— Что, не слушаются? — тихо, только чтобы было слышно Маше, насмешливым тоном поинтересовалась Изабелла. — Я смотрю, здесь порядка побольше будет, чем на твоём любимом водочном заводе. Видимо, специфика такая, — насмешливо добавила она, глядя, как на стене пропал коптивший там факел, и охранник, негромко ругаясь, вяло побрёл куда-то в сторону. — Похоже, что тут нет винных паров, расслабляющих мозги у охраны, — тихо рассмеялась она.

Дальше всё решилось удивительно быстро. Едва только появившийся за частоколом ограды какой-то человек, оказавшийся тем самым пресловутым инженером, и он высунул за ограду голову, как мгновенно признал личность и Маши, и Изабеллы. Их обоих до того он часто встречал в городе, и ворота завода сразу же перед ними распахнулись, впустив внутрь усталый караван путешественников, торопливо, пока не выгнали, въехавших на заводскую территорию.

Правда, попытка Маши покачать права и возмутиться непочтительным поведением охраны, и её требования немедленно наказать ленивого охранника, была инженером тут же вежливо, но довольно жёстко и безцеремонно пресечена, как безполезный для обсуждения предмет.

Тоном, не терпящим возражения, дежурный инженер проинформировал девушек, что охрана действовала в рамках полученных инструкций, не допускать на территорию завода после захода солнца никого. И если бы охрана поступила иначе, то уши бы охране оборвал уже он сам, лично.

— Госпожа банкирша, — окончательно разозлившись, заорал он, когда Маша, не вняв его доводам, попыталась, ещё что-то возразить. — Даже если бы вас и признала охрана, то приказать ей вас впустить на территорию завода могу только я и никто другой. Скажите спасибо, что вас вообще там на месте не пристрелили. Вы прекрасно осведомлены о том, чем мы здесь занимаемся. И визиты без предварительного оповещения у нас не приветствуются. И вы должны были об этом знать. Мало ли что мы тут делаем! Мало ли чем заняты. Сказано не пускать, — чуть ли не матом орал он на Машу. — Значит не пускать! И мне плевать что ты хозяйка! Порядок для всех один! Почему заранее не известила?

Не дождавшись ответа от ошарашенной такой резкой отповедью Маши, сердито проворчал:

— Поэтому, все разговоры и своё недовольство советую вам раз и навсегда прекратить. И заруби себе на носу. Пока мы не проверим что за вами не приплелось никакого чужого, так ни вас, ни кого другого на завод не пустим. Держали бы и дольше, пока бы не разобрались. Так что радуйтесь что так быстро проверили в ночи, нет ли кого лишнего за вами.

— Да я тебя, Васька, мерзавец, уволю….

— Да плевать! Напугала. Ха! — душераздирающе зевнув, равнодушно откликнулся инженер. Оторавшись, он мгновенно успокоился. — Хоть высплюсь нормально. Хоть один раз за последние полгода. Совсем задолбали уже со своей работой, времени поспать совсем не осталось. Да ещё шляетесь по ночам, спать не даёте. Да я тебя сам уволю! Нажалуюсь Сидору, он тебе быстро мозги вправит, чтоб не мешала работать.

Маша дикими, неверящими в происходящее глазами смотрела на обнаглевшего непонятно с чего сталевара. Но по всему виду того было отчётливо видно, что мужик смертельно устал и ему было уже на всё буквально наплевать. И если она будет нажимать, у того может и сорвать резьбу. Поневоле приходилось сбавлять обороты.

Устало, душераздирающе зевнув, так что Маше показалось, у него вывернется челюсть, инженер повёл их в гостевой домик, устраивать на ночь, никак больше не реагируя ни на рассерженное шипение Маши, ни на недовольное бурчание ящеров.

Поэтому, следующим утром они обе встали, хоть и отдохнувшими, но будучи всё ещё довольно раздражёнными после вчерашней весьма негостеприимной встречи.

Однако утреннее солнышко и спокойный, глубокий сон в прекрасно обставленной, тёплой комнате на чистых, накрахмаленных простынях, быстро прогнали остатки вчерашнего дурного настроения.

Плотно позавтракав на удивление вкусными и ещё тёплыми пирожками, с самого рассвета их оживавшими на столе вместе с крынкой тёплого ещё парного молока, они обе, при сопровождении всё того же вчерашнего инженера, терпеливо всё утро ожидавшего их на крыльце, отправились знакомиться с производством.

А посмотреть тут действительно было на что, даже не смотря на то, что на участок с доменной печью их не пустили. Там как раз заканчивались последние загрузки каких-то непонятных присадок и мешать раздражённым, усталым и злым рабочим, не стоило.

Вообще всё вокруг было какое-то странное. И самое странное было то, что все, абсолютно все вокруг были какие-то вымотанные, еле таскающие от усталости ноги.

Но и помимо этих непоняток на заводе хватало всякого интересного. Ну если не считать, конечно, постоянных жалоб инженера на то, что ему совершенно не дают работать, завалив всяческим хламом по самые уши и загрузив непрофильными делами.

— Я вам что, Плюшкин? — жаловался он Маше, периодически бросая косые, недовольные взгляды на баронессу, — Понятно, что это всё вам надо. Но мне то оно зачем?

Я понимаю, что и медь, и сталь вам нужны. Но зачем же было везти всё это ко мне на завод? Что, не нашлось другого места для склада? Почему надо меня завалить всяческим хламом. У вас же есть какие-то там огромные склады под Берлогом. Там и продать можно. Туда и везите. Зачем же ко мне? У меня своё производство, мне здесь склады устраивать не с руки. У меня готовые отливки чугуна и так некуда сваливать, а тут это добро мешается. У меня внутренний двор не резиновый.

И медь, и олово, и бронза, и ещё какой-то цветной металл, которого даже названия никто не знает, и ещё какие-то редкости, типа вольфрама и цинка. Нахрена? — уныло жаловался он, ведя их куда-то в дальний угол двора, показать хлам, которым, по его словам, завалил его Сидор. — Куда мне всё это?

Вот полюбуйтесь, — ткнул он рукой во множество неаккуратных, засыпанных снегом больших куч какого-то разнообразного металла, хаотичными буграми возвышающихся на обширном, жутко захламлённым заднем дворе завода. — Даже разобрать толком не успеваем, рук не хватает. А от него всё везут и везут. Везут даже то, что мы сами могли бы здесь выплавлять. А последнее приобретение, так вообще, какие-то порошки в мешках привезли, тонн двадцать. И сказали, что ещё будет. Все крытые склады у меня забрали под этот порошок, класть некуда, а они говорят, что ещё привезут. А на улице это дерьмо оставлять нельзя, промокнет. Назвали эту дрянь каким-то флюсом и говорят, что штука очень ценная. А что именно это такое, толком не объяснили. Бумажку, говорят, с описанием потеряли.