Чтение онлайн

Чем можно помочь тому, для кого источником страдания является любовь Божия? Вот действительно неразрешимая загадка. Но противопоставлять любовь Бога и вечные мучения грешников, по меньшей мере, некорректно. Грешник может мучиться вечно, потому что Бог вечно будет любить его. И никакого противоречия здесь нет. Есть другой вопрос, более интересный и важный.

Церковь учит, что Бог каждому человеку в его жизни попускает ровно столько страданий, сколько тот способен вынести. Иными словами, страдания используются Богом как горькое, но необходимое и строго дозированное лекарство. Но что же происходит со страдающими от любви Божией после смерти? Преподобный Исаак Сирин говорит: «Бог — не мститель за зло, но исправитель зла. Первое свойственно злым людям, второе свойственно отцу». И если грешники в аду будут мучиться бесконечно, то в чем же заключается исправление зла, которым они поражены?

Стоп! А откуда, собственно, может быть известно, что зло мучимых в аду грешников никогда не будет исправлено? Апостол Павел пишет, что Христос «Спаситель всех человеков, а наипаче — верных» (1Тим. 4, 10).Бог всем желает спастись, и кто же возьмет на себя ответственность заявить, что Бог никогда не осуществит это Свое желание — спасти всех?

Иногда можно услышать — так учит Церковь. Что ж, давайте посмотрим, что Церковь говорит по этому поводу.

Со всей определенностью можно заявить, что в Церкви нет догмата, который говорил бы о бесконечности адских мучений. Ни на одном Вселенском Соборе такой вопрос даже не обсуждался. Потому что спасение грешников — дело Бога, и никто не может диктовать Ему условия этого спасения или предсказывать результаты Его действий. Наш Символ Веры говорит о бесконечности грядущего Царства Христова: «…Его же Царствию не будет конца».Но о бесконечности адских мук там нет ни слова. Догмата такого нет, есть один из анафематизмов, принятых на Константинопольском соборе 543 года (и впоследствии подтвержденных Пятым Вселенским собором), который гласит: «…Если кто говорит, что наказание демонов и нечестивых — временное и будет иметь после некоторого срока свой конец, т. е. что будет восстановление (апокатастасис) демонов и нечестивых людей, — анафема».

Вот из этой формулы, на первый взгляд, действительно можно сделать вывод, будто Церковь утверждает бесконечность страдания грешников. Но этот вывод будет неверным.

Потому что истины веры Церковь формулирует не в анафематизмах, а в догматах, в Символе Веры. Анафематизм же лишь свидетельствует, что некая идея или учение не соответствует учению Церкви. И простое рассуждение «от противного» здесь неуместно. Представьте, что вы едете, скажем, в город Киев и на одном из перекрестков вдруг обнаруживаете, табличку с указанием направления и надписью «Там Киева нет». Означает ли это, что Киев находится в направлении, строго противоположном указанному? Очевидно, нет. Так же и анафематизм свидетельствует лишь об искажении истины, но найти саму истину, исходя из анафематизма, невозможно.

Смысл упомянутого соборного решения нельзя понять правильно, вырвав его из контекста, в котором он был употреблен.

Дело в том, что на Пятом Вселенском соборе Церковь осудила ересь оригенистов. Это учение представляло собой жуткую смесь античных философских концепций с откровенной нелепостью. Чтобы понять всю дикость этой ереси, имеет смысл ознакомиться с некоторыми анафематизмами в адрес оригенистов.

«Если кто говорит, что в воскресении тела людей воскреснут в шарообразной форме, и не исповедует, что мы воскреснем прямыми, — анафема».

«Если кто говорит, что Господь Христос будет распят в будущем веке за демонов так же, как за людей, — анафема».

«Если кто говорит или придерживается мнения, что человеческие души предсуществуют, будучи как бы идеями или священными силами; что они отпали от божественного созерцания и обратились к худшему и вследствие этого лишились божественной любви и для наказания посланы в тела, — тот да будет анафема».

В этом ряду находится и анафематизм, интересующий нас. У оригенистов учение о всеобщем восстановлении падших людей и ангелов основывалось на вере в то, что до сотворения мира существовал некий другой мир. И что после восстановления падшей твари Бог сотворит бесконечное множество иных миров, в каждом из которых отпадение людей от Бога и возвращение к Богу будет вновь и вновь совершаться, и Бог еще много раз воплотится, чтобы взять на себя грехи людей и искупить их через распятие.

Именно эту дурную бесконечность сотворений, грехопадений и восстановлений Пятый Вселенский собор признал ересью.

Осужден был именно оригеновский апокатастасис, лишающий человека свободы, а историю — смысла; но отнюдь не сама идея возможности спасения Христом всех без исключения. Мысль о такой возможности неоднократно высказывалась такими уважаемыми отцами Церкви, как преподобный Исаак Сирин, святитель Григорий Богослов, преподобный Максим Исповедник, преподобный Иоанн Лествичник.

А святитель Григорий Нисский даже разработал подробное учение о всеобщем восстановлении, которое было хорошо известно отцам Пятого Вселенского собора. И это учение не было ими отождествлено с оригенизмом. В последствии оно также не было осуждено ни одним Поместным или Вселенским собором. Напротив, Шестой Вселенский собор включил имя Григория Нисского в число «святых и блаженных отцов», а Седьмой Вселенский собор даже назвал его «отцом отцов».

Христос говорит о нераскаянных грешниках: «И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» (Мф. 25, 46). Здесь очень важно понимать, что вечность — не синоним бесконечности. Между этими двумя понятиями существует принципиальное отличие. Бесконечность мучений подразумевает неограниченный во времени процесс. Вечность, же — отсутствие самого времени вообще. Вечные мучения — это мучения, происходящие в вечности, а не во времени, но это совсем не означает невозможности их окончания. Категории «прошлое-настоящее-будущее» или «начало-окончание» к вечности вообще применить нельзя, поскольку все это — характеристики временных процессов. Григорий Богослов говорил об этом так: «Вечность есть протяжение, непрестанно протекающее не во времени. А время — мера солнечного движения». Нам, живущим во времени, трудно представить, что это такое, у нас отсутствует опыт такого вневременного бытия, нет даже понятий и слов для описания вечности. Но мы имеем грозное предупреждение Христа о том, что в вечности любовь Божия окажется мучением для тех, кто сознательно отвергал эту любовь в своей временной жизни.

Бог вечно любит человека, а человек свободен вечно отвергать эту любовь, воспринимать ее как мучение, в котором окажется повинен только он сам. Логически тут все сходится. Но Бог есть Любовь. А любовь — выше логики. И это не аксиома, а результат личного опыта живого общения с Богом многих и многих поколений христиан. Некоторые из них, подобно преп. Исааку Сирину, были переполнены этой Божией любовью настолько, что верили — такая любовь преодолеет все преграды, ведь для Бога нет ничего невозможного, и Он способен спасти, в конце концов, всех.

Это не догматическое учение Церкви, (которая на соборах оставила данный вопрос открытым, хотя и никогда не подвергала сомнению слова Христа о «муке вечной»); но это выражение надежды христиан на то, что, вопреки всякой справедливости, логике и законам природы каждый человек, получит возможность спасения по милости Всеблагого Бога.

Однако каждый человек свободен отвергнуть это спасение. А адские муки, даже если они будут иметь конец, не перестанут от этого быть муками. Когда болят зубы, человек теряет чувство времени, ему кажется, что эта боль была с ним вечно и никогда не кончится. Что же говорить тогда о геенне, про которую преподобный Исаак Сирин сказал: «Остережемся в душах наших и поймем, что хотя геенна и подлежит ограничению, весьма страшен вкус пребывания в ней, и за пределами нашего познания — степень страдания в ней».

Бог уготовал нам вечную радость, а не вечные мучения. Но великий дар свободы требует от человека предельно ответственного обращения с ним. Потому что только над нашим сердцем не властен всемогущий Господь. И если мы не наполним его любовью к Богу, там обязательно появится зло, рождающее страдание.

Письмо в редакцию: Изгнание из Рая, полное истребление допотопного человечества, гнев, ярость и даже месть Бога, обрушившиеся на грешников… Как сочетаются все эти трагические свидетельства Библии с утверждением: «Бог есть Любовь»?