Чтение онлайн

— Отпустите меня, — умоляла я.

Его рептильные глаза буравили меня.

— Но, papillon, вечеринка только начинается.

— Это твоя вечеринка?

— Oui. Это bienvenue — приветственная вечеринка для группы маркетинговых стартапов, которую я только что приобрел. Они могут выглядеть как кучка ботаников, как вы, американцы, говорите, но поверь мне, они гении… как и ты.

— Поздравляю, — пробормотала я, его похотливый взгляд не отрывался от меня.

— Ты должна работать на меня. А не на этого высокомерного засранца.

— Мне нравится моя работа. — И я влюбилась в него. В этого красивого, загадочного, сложного засранца.

— И ты мне нравишься. — Его глаза остановились на моей груди. — Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя самые красивые сиськи в мире?

Прежде чем я успела произнести хоть слово, он сжал мою грудь с такой силой, что я вскрикнула.

— Прекрати! — закричала я. Затем, при следующем резком вдохе, он смял мои губы своим ртом, пытаясь проникнуть языком в мое горло. Я плотно сжала губы, не давая ему прорваться. Морщась, зажмурила глаза, чтобы не смотреть на него. Тошнота подкатила к горлу, как в скоростном лифте. Желчь смешалась с шампанским. Меня сейчас вырвет!

И вдруг я освободилась.

— Убери от нее свои гребаные руки! — Этот голос, пронизанный гневом, я узнала бы где угодно. Роман! Я вовремя открыла глаза, чтобы увидеть, как мой герой оттолкнул от меня Бернарда и повалил его на пол. Французская черепаха струсил от страха, когда Роман навис над ним, рыча, как бешеная собака.

— Да поможет тебе Бог, если ты когда-нибудь снова приблизишься к чему-то, что принадлежит мне. Я подам тебе твои яйца на серебряном блюде.

— Не трогай меня! Je vous en prie! — умолял дрожащий француз, поднимая руки в защитном жесте.

— Je vous en prie. — Роман передразнил его самым девчачьим из высоких носовых голосов. Затем его голос понизился на несколько децибел, а его поведение резко изменилось. Лицо приобрело глубокий алый оттенок и запылало от ярости.

— Убирайся нах*й отсюда, ты, никчемный кусок дерьма, пока я не причинил тебе боль.

Я не сводила глаз с Бернарда, пока тот уползал на четвереньках, как неуклюжая, испуганная черепаха. Когда он исчез, внимание Романа переключилось на меня.

— Бабочка, ты в порядке? — Его голос теперь стал мягким и полным заботы. — Он тебя обидел?

— Я в порядке. — Но, несмотря на спокойный кивок, я дрожала, и слезы текли по моим щекам.

— Ты не в порядке. Ты вся дрожишь. Иди сюда.

В следующий миг я оказалась в его крепких объятиях. В руках, которые спасали меня снова и снова, снова и снова. В руках, в которых мне было так хорошо. В руках, в которых я чувствовала себя такой желанной, защищенной и в безопасности. Такой любимой.

Роман нежно приподнял мой подбородок указательным пальцем, а другой рукой потянулся к салфетке для коктейлей на стойке. Он вытер мои щеки, а затем, промокнув салфеткой слезы, медленно обвел мои губы, словно очищая их. Избавляя меня от любых следов, оставленных этим подонком. Мои губы все еще были приоткрыты, я смотрела, как Херст мокнул кончик салфетки в свой нетронутый коктейль и повторил действие. Отбросив салфетку на стойку, он нежно провел указательным пальцем по моим губам. Медленно. Благоговейно. Затем опустил голову так близко к моему лицу, что я чувствовала его теплое дыхание на своих щеках.

— Никто не может прикасаться к этим губам. Они принадлежат только одному человеку. Мне.

Роман прижался лбом к моему лбу, его губы были так близко, что чуть-чуть и я могла бы почувствовать их вкус.

Меня словно парализовало. Горло сжалось так сильно, что я не могла вымолвить ни слова.

Поцелуй меня, Роман. Пожалуйста, поцелуй меня!

Мое сердце стучало в груди так громко, что я уверена, он мог услышать его.

Мои губы оставались приоткрытыми, я следила за ним, не мигая. На моем следующем горячем вдохе мой герой обхватил мое лицо ладонями, и, словно Роман мог читать мои мысли, словно услышал мою безмолвную мольбу, он накрыл мои губы своими прекрасными губами.

Боже мой! Роман Херст целовал меня. Я так долго этого хотела. Фантазировала и мечтала об этом. Но даже в самых смелых мечтах я не представляла, как это будет на самом деле. Меня никогда ни один мужчина так не целовал. Я не знала, что такие поцелуи существовали. Это поцелуй всех поцелуев. Если бы существовала такая вещь, как поцелуй от кутюр, это был бы он. Такой идеальный. Такой великолепный. Поцелуй, предназначенный для того, чтобы его увидел весь мир. За исключением того, что я не обращала внимания ни на кого вокруг нас. Были только он и я.

Его теплые, бархатные губы захватили мои, покусывали и посасывали, затем Роман проник своим языком в мой рот, и я почувствовала его вкус, поддалась его мятно-сладкой сущности. Его мастерству. Я не могла пошевелиться, пока он страстно скользил языком. А мои колени настолько ослабли, что мне пришлось ухватиться его за плечи для поддержки. Мой язык встретился с его языком, и через несколько ударов моего сердца они идеально синхронизировались, танцуя вместе, как будто танцевали так всегда. Кружились и кружились. Кружились и кружились. Маленькие стоны покидали мое горло, пока он держал меня в сладостном плену. Мне не хотелось, чтобы он меня отпускал. Не хотелось, чтобы этот поцелуй закончился. Он разрушил меня для всех других мужчин. Но мне не был нужен другой мужчина. Я хотела только его. Мы целовались до тех пор, пока оба не начали задыхаться, грудь тяжело вздымалась от переполнявшего меня желания. Между моими бедрами разлился жидкий жар. Наконец, он отстранился. Мы оба тяжело дышали. Пытались отдышаться. Обессиленная и мокрая, все, чего мне хотелось, — это большего.

— Господи, Бабочка, — благоговейно выдохнул он, его губы были так близко, что я все еще чувствовала его вкус и тепло его слов. Мое лицо все еще покоилось в колыбели его ладоней, его горячий взгляд внимательно изучал меня. Как будто в глубине моих глаз он искал ответ на вопрос: что дальше?

Я все еще держалась за его плечи и была на грани обморока, у меня в голове крутилось только одно. Только одна вещь, которую я хотела.

— Роман, пожалуйста, займись со мной любовью.

Глава 41

Роман

Займись со мной любовью.

Ее голос — вернее шепот, это все, что мне нужно было услышать. Она хотела меня. Я нуждался в ней. Я хотел ее. Она нуждалась во мне.

Что-то изменилось во мне. Что-то изменилось между нами.

Когда я увидел, как эта чертова французская лягушка, или черепаха, или кем он там, мать его, был, прильнул своими склизкими губами к губам моей Бабочки, цунами эмоций обрушилось на меня и чуть не сбило с ног.