Чтение онлайн

— Вот ты смотри, — по курилке расползался едкий табачный дым от сигарет медика, — у нас же здесь лаборатория по сравнению с центральной институтской как деревенская поликлиника против ЦКБ. Что-то мы делать можем, базовый анализ тот же, но у нас ни возможностей, ни оборудования, ни людей, опять же, для проведения детального исследования попросту нет. Принесут с выхода какую-нибудь хреновину, мы её осмотрим и дальше отправляем. Мой предшественник рассказывал, что раньше оно проще было, пока Институт своими силами справлялся, а как начали со стороны народ привлекать, так началось. Хотя чего я тебе это рассказываю — в столовке ты сталкерских баек на несколько жизней наслушался поди. А проверять это дело как? И на ком, что самое главное? К слову, ту же Шаль вообще к артефактам не относили, думали, что разновидность паутины или аномалия какая, пока в неё собака, которую жаркой зацепило, не влетела. Собачке вслед стрелять не стали, то ли пожалели, а скорее решили, что сама загнётся, не от одной аномалии, так от другой. Хорошо, что народ у нас наблюдательный, собачку запомнил и, что немаловажно, вспомнил, когда её позже подстрелили. Было б где на выходе — ни в жисть не узнали бы, но тут всё у самой Базы происходило. Соответственно разговоры, слухи, а в результате через некоторое время в Шаль завернули одну из крысок, которых огнём из канализации гоняли. Шерсть у крыски так и не отросла, но вот ожоги прошли. И в результате у нас сплошная польза и прогресс. Про Кислые Щи уже читал? Прочитаешь, куда ты денешься, а с ними похожая история была, в том плане, что всё случайно открылось. Образуется, по всей видимости, от холодца, поскольку кроме как от него такому ядрёному химическому коктейлю образоваться больше и не от чего. Сталкеры долго хохмили, что «идёшь и видишь — лежит гавно и светится». Его и не таскали, поскольку он контейнеры гробил — не любит он металлы. Пару раз попробовали, потом плюнули на это дело. Новаторами, традиционно, выступила молодёжь — то ли кто по дурости, а скорее по пьяни, поспорил, что принесёт «кусок светящегося дерьма», но решил спорщик в качестве контейнера использовать керамическую ёмкость. Может и раньше кто до подобного додумался бы, но с такими ёмкостями здесь туго, да и желающих их с собой таскать вряд ли бы нашлось — представь, что будет, если она в контейнере разгерметизируется. Хорошо, если только контейнеру кранты, а ведь и несуна зацепить может так, что мало не покажется. Витальич достал из пачки ещё одну сигарету.

— Спор тот несун выиграл, соответственно встал вопрос — что с артефактом делать-то? Крыски от него шугаются и мрут, пользы — ну явно никакой, только материал переводить. И опять же — случайность. Притащили мужика с гангреной — навернулся в каких-то развалинах, ногу себе капитально разодрал, и несколько дней там провалялся, его и нашли-то случайно, как только до Базы тащить решились. Головой он, видно, тоже ударился прилично, поскольку когда услышал про ампутацию, то не придумал ничего лучше, как всадить себе обезболивающего и вывалить на пострадавшую конечность Кислых Щей, где только раздобыл. Вот тут чудеса и начались — стол, понятное дело, проело насквозь, но вот нога у мужика мало того, что цела, так ещё и гангрены как не бывало. Сбежались все лабораторные, предшественник мой смотрит на всё это и не верит своим глазам — лично же до этого Щам крысу мёртвую скармливал, по всем раскладкам мужик должен без ноги лежать, ан нет — в столе дыра, нога есть, а гангрены нет. Визгу поднялось — прорыв в медицине, доклады, кандидатские, гранты… слухи, само собой, тоже поползли. Все срочно начали керамическими ёмкостями затариваться, контейнеры дорабатывать. Светящееся дерьмо таскать начали чуть ли не вёдрами. Эйфория эта продолжалась до того момента, пока за периметром другому пациенту с той же болячкой Щи ногу не отъели. Снова визг, но уже с другим знаком. Комиссия нагрянула, но предшественник мой тоже не лыком шит был — у него и документация соответствующая имелась, и результаты анализов, которые до того фертеля взять успели, даже видеозапись из медблока со всеми разговорами он скопировал на всякий случай. Врач закашлялся, забычковал сигарету и продолжил.

— Позже, к счастью, до правды докопались, когда тот мужик от лучевой болезни кони двинул. Щи, как выяснилось, меняют свои свойства при контакте с облучённой органикой. Облучённый металл они так же жрут, а вот с органикой начинается другой разговор — не сказать, что оживляют, но некротические фракции убирают. Только необходимая для такого эффекта доза должна быть такой, что потом всё равно одна дорога остаётся — на небо. Мужик же тот чуть ли не под кожу себе загнал коктейль из каких-то артефактов, потому и протянул так долго. Подозреваю, что там помимо чего-то оздоравливающего и выводящего радиацию был ещё какой-то компонент, но вот шут его знает, какой. Ладно, затянулся у нас перекур. Я тебе как-нибудь про совмещение артефактов расскажу, но потом.

Вечером в медблок нагрянул Борщевский, вид имевший весьма задумчивый. Витальич с Васей в тот момент как раз собирались ужинать и привычно накрывали стол на три персоны — начальство последнее время предпочитало трапезничать по вечерам в их обществе. Васе подумалось, что в принципе сложилась неплохая традиция, и недурно бы было её сохранить впредь, но вслух мысль высказывать не стал. Ему, как и Витальичу, было интересно, какие новости принёс Борщ в этот раз. А новости явно были, и при том немаловажные. Врач посмотрел на него и неодобрительно покачал головой.

— Что-то ты, Филлипыч, какой-то совсем понурый. Не бережёшь себя. Или случилось что?

— Я уже ничего не понимаю, мужики, — наконец заговорил Борщ. — Вот ты, Витальич, меня давно знаешь. И жизнь нашу тут знаешь. Аномальные это конечно аномальные, но основные моменты давно сложились и устаканились. Предсказуемость даже появилась, в каком-то роде…

— Не тяни, а? Говори как есть.

— А, фиг с ним. Сегодня с большой земли скинули сообщение. Движется к нам сюда конвой.

— Нас брать, что ли?

— Да нет. Научники, причём забугорные.

— Эти-то что здесь забыли? — врач жестом показал Васе, что время звона стаканов ещё не пришло. — Или какой-то светлой голове наверху пришла идея сбагрить Аномальные шо ту Аляску?

— Я скорее поверю в то, что там случилась революция или же народились ещё одни Аномальные.

— Такой большой, а в сказки веришь, — поморщился врач.

— Я уже не знаю, во что верить, а во что нет. Завязки мои конечно хорошо пошерстили, да не все, кое-кто ещё остался. По их словам действительно выходит, что там наверху кому-то прилично вломили, причём не только у нас. Огласке это всё не предаётся, но на кордонах теперь новое указание — брать только живыми и обеспечивать максимальный комфорт. Идиотизм, да?

— Я же говорю, сказки и замануха. Билет в один конец. Ночь поспишь на чистом белье, а утром тебя после допроса в этой же простыне и закопают.

— Кстати, поздравляю с новым назначением на должность. И тебя, Вась, тоже.

— Чего? А подробнее?

— Куда уж подробнее, — Борщ призадумался, затем махнул Васе, мол «давай». — Шарагу нашу как будто восстановили и спешно пытаются в неё вернуть всех специалистов. Тех, кого найти удалось, само собой. Насильно, причём, никого не тянут…

— Бред же, Борис, ну полнейший бред, — взвёлся врач. — Мы сидим тут, изолированные от внешнего мира полностью. Вся информация, которую ты получаешь, идёт даже не через спутник, а по проводам, проложенным под землёй чёрти когда и непонятно почему ещё не сгнившим. Нам будут скармливать то, что нужно им, и ты никак это не проверишь. Никак, понимаешь? Элементарно могли отловить часть наших, которые были к тебе близки, и заставить их говорить то, что нужно, а не то, что есть на самом деле. И я вполне допускаю, что завтра действительно придёт научный по виду конвой, более того — они будут вежливые и неагрессивные… ровно до того момента, пока не получат всю необходимую информацию, после чего за жизнь всех присутствующих на базе я не дам крысиного хвоста.

— И что ты предлагаешь? Всем, кто сейчас на Базе, по-быстрому сваливать, пока есть возможность, или же встать в ружьё?

— Хотя бы рассказать людям про то, что здесь может случиться завтра, следовало бы.

Борщевский почесал подбородок и задумчиво посмотрел на Васю. Тому этот взгляд не понравился.

— Мне вот, друг мой Василий, тоже всё это не нравится. Иди к коменданту и передай дежурному, чтобы объявлял по громкой связи общий сбор в столовой. Как закончишь — двигаешься туда же. Витальич, запираешь тут всё и идешь со мной. Пациента придётся оставить без присмотра — за ночь с ним ничего не случится, а если и случится, то видать судьба у него такая. А нам свою судьбу делать надо.

В столовую Вася пришёл одним из последних, но раньше Борщевского. Взял стул, тихонько присел за один из пустых столов… Разошлись спустя два часа.

— Ну мужики, ну молодцы, — Витальич менял капельницу. — Думал, хвосты подожмут и разбегутся по утру кто куда, а оно вон как вышло. Мне вот даже померещилось, что не люди у нас там были, а какие-то порождения Аномальных. Это ж надо такое сказать — наш дом здесь и другого у нас нет. И ведь не могу с ними не согласиться — сам такой же, прикипел к этому месту. Да и ты тоже, иначе уже давно сбежал бы.

— Да куда бежать-то? — Вася доставал из контейнера очередную Душу. — До периметра ещё добраться надо, а что там ждёт? На нас же как на чумных смотрят. Хоть обвешайся справками о состоянии здоровья, а всё равно обходить будут. Даже родные за изгоя держать станут. Все, кто хотели, ушли уже давно. Остались те, кому идти некуда.

— Это ты верно подметил. Кстати, большую часть тех, кто вчера пришли, я помню по Институту. Не отпустила их Зона. А ведь возможно и действительно — наше место здесь.