Чтение онлайн

– Ну, пошли, дамы.

– Детский юмористический журнал «Ералаш», – хмыкнула Люба, цепляясь за его локоть с правой стороны.

Учительская считалась территорией молодых. «Заслуженные» и «уважаемые» учителя обычно не покидали своих лаборантских. Там они проверяли тетради, заполняли дневники и журналы, отчитывали двоечников, пили чай, уходили в себя; медитировали под портретами великих ученых, абстрагируясь от шума школьных коридоров, чтобы восстановиться к следующему уроку. Молодые учителя в этом не нуждались. Они хотели общения. Во время школьных перемен, или «окон» в расписании, молодежь собиралась в мрачноватой, из – за черных кожаных диванов и черных столов, учительской. Им хотелось знать последние новости из жизни местной элиты – депутатов, банковских служащих, трудолюбивых выпускниц школы. Через квартал от учебного заведения открылся ночной клуб, и некоторые, очень трудолюбивые девушки, днем честно и старательно постигали азы науки, а ночью применяли свои знания и умения, в частности, по валиологии, на посетителях ночного клуба. Под успокаивающую и расслабляющую музыку, они снимали не только стресс, но и лишние одежды. Милиция в городе была «ручная» и «папу» ночного клуба за равнение на запад к ответственности не привлекали. Сын «папы» – Слава Верхонцев часто огорчал Любу, как классного руководителя, своим непредсказуемым поведением и плохими отметками, которые получал «из принципа». Вчера Люба, в качестве рядового посетителя, лично проверила степень приятности отдыха в «папином» клубе. Сегодня от полученного удовольствия болела голова.

Трио благополучно дошествовало до двери с табличкой «учительская» и распалось на две неравные части. Аня остановилась в нескольких шагах, посмотрела Сибирцеву выше воротничка, куда-то в подбородок, и очень серьезно спросила:

– Вы будете сегодня на дискотеке?

– Дежурю, Аня, как всегда.

– Обещайте, что потанцуете со мной!

– Там будет видно.

– Ну, ладно, до вечера, Семен Федорович!

Сибирцев махнул ей ручкой, открыл дверь учительской, пропустил Любу вперед и огляделся.

– Красивые девушки, запах духов, милые разговоры – все лучшее неизменно, – небрежно, как светский лев, произнес Семен заготовленную на этот случай речь. Но красивые девушки как-то вяло на него отреагировали. Он подошел к телефону. Звонила жена, интересовалась, не собирается ли благоверный «ночевать на работе»?

– Тебе придется сегодня поскучать, дежурю на дискотеке до двадцати двух, – доложил Сибирцев.

– Обедать не придешь? – нервно спрашивала супруга.

– Перебьюсь местными запасами. График доделать надо.

Люба не стала слушать беседу Сибирцева с супругой, подошла к шкафчику, где хранились разные лекарства, неотложная помощь для детей и учителей, отыскала необходимый ей аспирин.

– Он пригласил меня на фазенду, – услышала она разговор двух молодых «англичанок», сидевших рядом на диванчике, – даже пол вымыл, чтобы я не испугалась деревенского беспорядка.

– И, что потом?

– Притворился, что ему очень плохо, пришлось делать искусственное дыхание из губ в губы…

– Очухался?

– По – моему, нет…

Рядом с круглым аквариумом, который специально был приобретен дирекцией, чтобы рыбки снимали психологоческое напряжение учителей, сидела пухленькая Биологичка. Несколько месяцев назад она привезла из отпуска жениха и постепенно теряла уверенность, что они созданы друг для друга. Морщась от головной боли, как и Люба, Биологичка мочила носовой платок в аквариуме и прикладывала его к виску. Рыбки не реагировали на бесцеремонное обращение и равнодушно плавали туда – сюда.

– Когда ты выходишь замуж? – спросила Люба, – разжевывая таблетку, и запивая лекарство водой из графина.

– Не знаю, мне уже не хочется…

– Почему?

– Просто не выношу всей этой любви с утиранием носа. Он – маменькин сынок. Ни одной проблемы за это время не решил сам, ни с работой, ни с пропиской. Целый день лежит на диване, смотрит телевизор и ждет, когда я приду с работы и все устрою, как дед Мороз…

– Не мучайся, прими таблетку, – протянула Люба аспирин.

– Это у меня реакция организма на предстоящую ветреную погоду. Придется терпеть, я лечусь только травами….

– Как хочешь. Он хоть послушный? – вернула Люба разговор в прежнее русло.

– С руки ест. Мне уже кажется, что он мой ребенок. Учу его правилам личной гигиены, укрепляю его организм витаминами и вечерними прогулками.

– Это же хорошо! Лепи, лепи то, что тебе нужно, только не переусердствуй, отсекая все лишнее, а то отсечешь самое главное у своего божества, потом замучаешься.

– Да уж, придется смиряться и делать вид, что я страшно счастливая…

– И дальше, как в песне: я его слепила из того, что было?

– А потом, что было, то и полюбила, – слабо улыбнулась Биологичка, примиряясь на некоторое время с жизнью.

Открылась дверь, в учительскую вошла самоуверенная и красивая «Музычка». Ее огромные зеленые глаза остановились на одной из «англичанок».

– Елена Андреевна, хотите, расскажу о последнем уроке музыки в вашем восьмом вэ! Знаете, чем они меня удивили?

– Надписью на столе «Музычка – коза»?

– Нет. Это я давно пережила. Библиотечной тишиной. Наконец-то, думаю, дети поняли, что музыка – важнейшее искусство в плане эмоционально – художественного развития. Решила, что моя методика приносит определенные плоды. В восьмых классах я даю уроки исключительно по шестнадцатому разряду, – Музычка сказала это, обращаясь ко всем.

– Что за новости? Ведь высший у нас – четырнадцатый? – удивилась «англичанка».

– Предела совершенству нет. Шестнадцатый разряд – это когда дети заняты своим делом, я молчу, а пластинка поет.

– Здорово! Надо перенять опыт.

– Ну, тогда перенимайте в комплексе, сегодня я добрая. Объясняю, как работаю по восемнадцатому разряду – дети сидят в классе, а я на репетиции в зале.

– Ну, так мы тоже умеем.

– А по двадцатому пробовали?

– Нет.

– Дать урок по двадцатому разряду требуется особое педагогическое мастерство: я на рабочем месте, пластинка поет, а дети пошли домой…

Раздался хохот.

…Но в тот раз тишина стояла совсем по другой причине. Весь класс читал какие-то яркие книжицы. Уж не новый ли учебник музыки появился, а я не в курсе? Взяла у кого-то книжку, на ней заглавие: «Как изменяются мальчики и девочки». Какие там были картинки интересные! Даже мне кое – что в новинку показалось. – «Читайте», – милостиво разрешила им я. Это хорошо, что медицинский кабинет ведет просветительскую работу среди подростков. Если к практике восьмиклассников да приложить еще теорию…

– Господи, а на моих уроках только одна методика работает – матракаж, – вступила в разговор Математичка, – и вдалбливаю, и вколачиваю ученикам в мозги теоремы, как гвозди, чтобы при поступлении в высшие учебные заведения не уронили чести нашей школы. Пооткрывали в городе каких-то академий, лицеев, а суть одна – ПТУ. К чему этот возвышающий обман? – задала она вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь. И продолжила: – Встретила на днях свою дальнюю родственницу, спрашиваю, где учится твой сын?