Чтение онлайн

Все, чего я когда-либо хотел, — это обеспечить безопасность моей матери и брата, но я не мог этого сделать. Я не мог защитить их от отца.

И теперь я знаю, что я никогда не защищал его. Это была Пози.

Она самоотверженно взяла на себя сокрушительную тяжесть вины и безжалостность моей ненависти, чтобы защитить моего брата. Хотя на самом деле она тоже не сделала ничего, что заслуживала бы.

Рвота появляется прежде, чем я успеваю добраться до маленького мусорного бака в углу. Половина содержимого моего желудка попадает в пластиковый контейнер, а другая половина, к счастью, попадает в пластиковый мешок для мусора. Я стою в углу до тех пор, пока в моем организме ничего не остается, и я не вздымаюсь.

Мое тело дрожит, когда я вытираю рот рукавом. На нетвердой ноге я поворачиваюсь к ним обоим. Пока я был занят другими делами, Пози сдвинулась со своего места у стены и встала у кровати моего брата. Ее глаза полны слез, когда она помогает ему завязать больничную рубашку на спине.

Непоколебимая преданность, которую он проявил к ней в годы моей мести и гнева, имеет для меня смысл. Как и его зависимость от веществ.

Ложь, которая так долго скрывала правду, рассеялась, и я наконец-то вижу полную картину. Это мучительно и душераздирающе, и я не знаю, как я никогда не догадывался об этом раньше. Все это было прямо передо мной.

— Все это время… ты знала? — задыхаюсь я, отступая назад и прислонившись к стерильной белой стене.

Ее лицо морщится. Ее брови нахмурены, и она плотно сжимает губы, чтобы сдержать рыдания. Все, что она может сделать, это отрывистый кивок.

Мой брат поднимает голову и наконец смотрит на меня.

— Она позволила тебе поверить, что сделала все сама, чтобы защитить тебя, потому что я взял с нее обещание никогда никому не рассказывать о том, что папа сделал со мной. Я не мог — не могу — справиться с тем, чтобы кто-то знал. Пози никогда не была виновата, Рафф, — его руки обхватывают себя, словно защитное одеяло. — Это не ее вина, что мама приняла эти таблетки и умерла. И это не ее вина, что я сейчас здесь. Во всем я виноват.

Пози кладет руку ему на плечо.

— И это не твоя вина, — когда он берет ее руку в свою, она одаривает его призрачной улыбкой. — Я знаю, что это невероятно сложно, но ни на секунду не позволяй себе в это поверить.

— Мне очень жаль, через что я тебя заставил пройти, П, — Пакс снова смотрит на меня. — Через что я заставил вас обоих пройти. Мне хотелось бы вернуться назад и поступить иначе. Боль, которую это причинило вам, ребята…

Мое горло так сжимается, что я не знаю, смогу ли говорить.

— Нет, — Пози качает головой. — Не возвращайся туда, потому что, в конце концов, я все равно сделаю то, что сделала, чтобы защитить тебя. Вас обоих. Это все, что когда-либо имело для меня значение.

Она позволила мне ненавидеть ее, причинять ей боль, просто чтобы сохранить тайну моего брата. При этом она разбила мне и себе сердце, потому что Пакс попросил о помощи, и она не раздумывала об этом дважды. Она охотно пожертвовала всем, что у нас было, и будущим, которое мы планировали, чтобы спасти его от монстра, которым является мой отец. Она спасла его, но я потерял ее.

Мои колени, которые трясутся так же сильно, как и все остальное, наконец подкашиваются, и я падаю на стену. Ламинат холодит мои джинсы и приятно ощущается на моей слишком теплой коже. Ноги подтянуты к груди, голова падает на руки.

Как я мог пропустить то, что происходило с Паксом. Мы жили под одной крышей, и все же я совершенно не обращал внимания на боль, которой он подвергался. Знаки были там. Кошмары и перемены в его личности в середине первого года обучения должны были напоминать светящиеся неоновые вывески, предупреждающие меня.

Блять. Он был слишком чертовски молод, чтобы иметь дело с этим.

Протирая лицо рукой, я вытираю слезы, которые, как я даже не заметил, упали из моих закрытых глаз.

— Я…блять. Прости, Пакстон, — удаётся выдавить мне. — Мне жаль, что я не знал, что тебе нужна помощь.

— Откуда ты должен был знать? Я очень старался скрыть, что это происходит. От всех.

— Мне следовало уделять больше внимания, — в те ночи, когда я пробирался в кровать Пози и крепко спал рядом с ней, я понятия не имел, какие отвратительные вещи происходили через несколько домов дальше. Если бы я не был так отвлечен и поглощен своими отношениями с Пози, смог бы я понять, что происходит?

Не в силах больше сидеть на месте, мне удается оторваться от земли. Я чувствую на себе две пары обеспокоенных взглядов, когда начинаю расхаживать по комнате.

— Мне жаль, что ты оказался в положении, когда ты чувствовал, что должен защищать меня от него. Это было нечестно на тебя нападать. Ты был всего лишь ребенком.

— Ты тоже… — бормочу я так тихо, что не уверен, что кто-то из них меня слышит. — Таким был и ты, — повторяю, но на этот раз с прерывистым ревом.

Внезапная волна ярости, охватившая меня, не поддается контролю, и мой кулак пробивает ближайшую стену, прежде чем я успеваю осознать, что делаю. Я не чувствую, когда гипсокартон трескается у меня под пальцами. Я уверен, что почувствую это завтра, но на тот момент это проблема.

Нога Пози отрывается от земли, как будто она собирается прийти мне на помощь, но что-то на моем лице заставляет ее остановиться у края кровати. Я хочу, чтобы она пришла ко мне, но не знаю, как позволить ей быть рядом со мной прямо сейчас. Не после того, что я сделал, чтобы наказать ее за то, чего она не совершала.

— Смерть моей матери… — я замолкаю, не в силах выдавить остальные слова.

— Это не ее вина, — добавляет Пакс. — Я знал, что маме будет плохо, если Пози выдаст его, но я все равно сказал ей это сделать. Это я посадил маму в ванну. Во всем, в чем ты обвинил Пи, тебе придется обвинить меня.

Моя голова мгновенно трясется.

— Нет. Я не могу.

— Ты можешь. Я тот….

— Ты не сделал ничего плохого! — кричу я поверх него, бросаясь на другую сторону его кровати. Моя рука крепко сжимает его плечо, и я наклоняюсь, чтобы мы оказались на уровне глаз. — Ты не сделал ничего плохого, — повторяю я, чтобы убедиться, что он меня слышит. — Я не виню никого из вас в том, что случилось с мамой. Я не могу винить тебя, потому что если бы я тогда знал, что делаю сейчас, я бы не стал дважды думать о том, чтобы самому иметь дело с Адрианом.

Как я могу называть его папой, зная, что он сделал?

— Я не знаю, смог бы я тогда спасти маму, но я знаю, что сделал бы все возможное, чтобы спасти тебя, потому что ты чертовски этого стоишь, братишка.

Мой приоритет сместился бы к благополучию моего брата, а не к благополучию моей мамы, как и у Пози. Моя мама, несмотря на свои собственные трудности, была взрослой. Пакстон был беспомощным ребенком, подвергшимся насилию. Я не сомневаюсь, что сделал бы все возможное, чтобы помочь ему.