Бабушка! — кричит Фридер
Шрифт:
Она высоко поднимает коробку. Ноги Фридера свисают наружу, а бабушка охает и стонет: «Тяжеленькая посылочка!» Она тащит посылку с Фридером на кухню и там ставит ее на пол.
Фридер тотчас же снова прячется в ней и сидит тихо.
Через некоторое время он бормочет: «Открывай посылку» и ждет, что будет делать бабушка.
— Да что там, — говорит она, возясь у плиты. — Сейчас ведь еще не Рождество. Вот настанет Рождество — тогда и распакую!
И она чем-то громыхает у плиты.
Фридер настораживается. Бабушка хочет распаковать посылку только на Рождество? Так до него же целая вечность! Значит, ему придется еще много-много дней просидеть в коробке. Фридеру становится жарко.
— Бабушка, — глухо умоляет он, — давай ты лучше сейчас откроешь!
— Ничего-ничего, — говорит бабушка, — только на Рождество — и точка.
Но потом громко говорит сама себе:
— Но я ведь такая любопытная!
Она ощупывает коробку со всех сторон, трясет ее, стучит по крышке, а Фридер хихикает и ждет… И вот, наконец, бабушка высоко поднимает коробку и кричит обрадованно:
— Так вот оно что! Тут внутри — мой внук!
Фридер встает. Ему жарко, он весь растрепан.
Он смущенно ухмыляется и говорит бабушке:
— Вот ты удивилась, правда?
— Да уж, — говорит бабушка и проводит рукой по разлохмаченным волосам Фридера. — Я ведь почти догадалась — там что-то такое есть!
Она чмокает Фридера в щеку, а потом показывает на стол:
— Кажется, сегодня настоящий день посылок!
И действительно, на столе стоит посылка — маленькая, в плотно перевязанной картонной коробке.
— Это мне? — спрашивает Фридер взволнованно.
Бабушка кивает, и Фридер бросается к посылке, рвет веревку и раздирает бумагу. Распаковывать посылку — это самое приятное.
Когда коробка, наконец, открыта, в ней обнаруживается пирог, который бабушка только что испекла.
— Ой, бабушка! — смеется Фридер.
А бабушка гордо говорит:
— Вот ты удивился, правда?
— Да уж, — ухмыляется Фридер, — Я ведь почти догадался — там что-то такое есть!
А потом бабушка и Фридер сидят за столом, едят пирог с изюмом и говорят о посылках. О тех, которые они сегодня получили.
А потом у обоих болит живот. Потому что пирог еще слишком теплый.
День рождения бабушки
— Бабушка! — кричит Фридер и дергает за бабушкину ночную сорочку, — вставай, бабушка! У тебя же сегодня день рождения!
— Да отстань ты от меня ради бога! — ворчит бабушка и переворачивается с одного бока на другой. — Ты знаешь, сколько сейчас времени? Ровно пять утра! В такую рань никто день рождения не празднует.
Она снова закрывает глаза, натягивает одеяло до ушей и начинает храпеть.
Фридер разочарован. Бабушка спит! Просто спит! А ведь у нее сегодня день рождения. А дни рождения нужно праздновать. Она сама сказала. Вчера. А теперь вот лежит и храпит. В свой день рождения! Ну надо же!
Фридер глубоко вздыхает и тихонько крадется обратно в свою комнату. Там он садится на кровать. Он больше не может спать. Он — не может. А вот бабушка…
Ужасно глупо! Фридер снова вздыхает… и тут ему приходит в голову отличная мысль. Просто нужно что-нибудь сделать, чтобы бабушка проснулась, и тогда можно будет праздновать. Надо пошуметь, бабушка от этого всегда просыпается. Но потом она еще и сердится. Нехорошо, если она и в свой день рождения будет сердиться…
Фридер думает. И тут его осеняет: надо петь, громко и красиво. Пение — это ведь не шум. Он споет деньрожденьскую песню. Поздравительную песню для бабушки. Она, наверно, обрадуется.
Фридер продолжает размышлять. Фридер размышляет долго… и наконец ему в голову приходит еще кое-что. Это сделать совсем просто. И даже очень легко. Фридер прыгает на кровати. Это будет еще один деньрожденьский сюрприз. Отличный сюрприз. Почти такой же отличный, как деньрожденьская песня, только еще лучше.
Фридер хихикает. Тихо-тихо он прокрадывается в кухню, а немного погодя снова тихо-тихо выскальзывает из кухни. Он мчится в бабушкину комнату, срывает с бабушки одеяло и кричит:
— Бабушка, вот теперь уж точно начинается день рождения! Вставай, быстро! Желай себе, что хочешь!
— Тогда я желаю еще часа два поспать, — стонет бабушка и трет глаза. — А потом попразднуем, ладно, внучек?
— Нет, сейчас! — рычит Фридер. — Я сейчас хочу праздновать. У меня есть сюрприз! Для тебя!
И вытаскивает из-под бабушкиной головы подушку.
— Я хочу спеть тебе песню, бабушка, — кричит Фридер бабушке в ухо, — деньрожденьскую бабушкину песню!
И запевает громко-громко, изо всех сил. Деньрожденьскую бабушкину песню. Она звучит как припев из песни про шагающих утят, только по-другому.
В одной руке Фридер держит бабушкино одеяло, в другой — подушку, и поет на самой высокой ноте:
Надо милой бабушке Детство возвратить, Мы ведь с ней утята, И так прекрасно на свете жить!Песня звучит красиво, поэтому Фридер поет ее еще раз, и еще раз, а бабушка, остолбенев, сидит на кровати и зажимает уши. Закончив петь, Фридер прыгает к бабушке на кровать, чмокает ее в щеку и кричит:
— Поздравляю, поздравляю! Спеть тебе еще раз?
— Попозже, — слабо возражает бабушка и ищет рукой одеяло.
— Тогда ты теперь вставай, — говорит Фридер и отпускает одеяло и подушку.
Они падают на пол, а Фридер тянет бабушку за руку.
— У меня есть еще один сюрприз для тебя!
— Еще один… — бормочет бабушка, зевая. Вздохнув, она встает с кровати и, тяжело ступая, в одной ночной сорочке идет за Фридером. На кухню.
На пороге кухни она останавливается и протирает глаза.
— Вот ты удивилась, правда? — восклицает Фридер сияя.
Бабушка действительно удивлена.
Фридер накрыл стол к завтраку. На столе расставлено все, что нужно, и очень аккуратно. Хрустящие хлебцы, мед, джем, мюсли, тарелки, чашки, ложки, нож. Даже бабушкин кофейник здесь. Но кофе в нем еще нет.