Чтение онлайн

Издалека виднеется жёлтая камышовая крыша. Какая-то ползучая зелень обвила её до самых труб. Митрич правит прямо в ту сторону и вдруг круто осаживает лошадей. Телега, дёрнувшись, останавливается.

— Приехали, — говорит Митрич. — Вылезайте!

Как томно ногам после долгой езды! Что-то тягучее, колкое, щекоча, бежит от пяток к затылку. В ушах гудит. Всё хочется ехать, ехать и ехать.

— Приехали! — кричат из дома с большой камышовой крышей. — Бухгалтер приехал!

Из дома сейчас же выходит какой-то старик. Он одет в синий китель, как Лялин папа, и чёрные узкие брюки. На руке у него колечко. Он босой.

— Эх, Лукич, Лукич! — укоризненно говорит бухгалтер и причмокивает губами. — Эх!.. Срываешь, старик, доставку. Почему не поставил в рыбкооп виноград?

— Вспомнили-таки наконец, — хитро отвечает старик. — А я жду, чи вспомнят, чи нет…

Бухгалтер, сердито хмурясь, входит в избу. За ним семенит босой старичок.

Девочки остаются одни посреди дороги.

Выскакивает из лужи гусь и отряхивается. Вразвалочку проходит гусыня с жёлтыми гусенятами. Потом бегут два маленьких жеребёночка. От полей пахнет сладким: то ли дождём, то ли пылью, то ли скошенным сеном.

— На виноградник что-то охота, — говорит Света.

И, будто подслушав это, выходит из дома босой старичок и за ним бухгалтер.

— Пошли, детвора! — говорит старичок. — Поглядите виноградник. Не бывали ещё на самом на винограднике?

— Не бывали, — говорит Света.

Все идут от дома гуськом по узкой тропинке. Проходят большое поле, усаженное арбузами. Проходят другое поле, усаженное помидорами.

Лялю хватают за платье жёлтые маленькие колючки.

Высоко над полем, на вбитых в землю шестах, висит, как будто под самым небом, какая-то будочка.

Это сторожка.

Свесив ноги, сидит в сторожке мальчишка в красноармейской шапке.

— Сторожев сын! — говорит Света. — Живёт на самом на винограднике. — И она вздыхает.

Так вот он, «Сам виноградник»!

Справа и слева тянутся коридоры и коридорчики с расчищенными дорогами. Стены тех коридоров — кусты и кустарники, подхваченные хорошо натянутой проволокой. По дорогам ходят босые девушки с садовыми ножницами. Они стригут виноград и складывают его в большие корзины.

На весах стоит виноградарь и смотрит туда и сюда.

Один глаз у него побольше другого, и лицо от этого у виноградаря очень хитрое.

— Девки, — говорит виноградарь, — угощайте гостей.

— А хай берут! — говорят девушки.

Они сразу приносят откуда-то огромную деревянную чашку — такую, в которой дома стирают бельё. В чашке горой лежит виноград.

— Нажимай, детвора! — говорит бухгалтер и отворачивается.

Жарко… Присев на весы, в рое мошек и мух, толкая друг друга ногами, девочки отрывают от виноградных гроздей большие холодные ягоды. Ягоды словно покрыты испариной.

Далеко за виноградником слышится гул, протяжный, долгий и тонкий звон.

Это лето гудит вокруг. Гудит тишина. Земля, подсолнухи, рельсы, птицы и мошки…

Словно стеклянные, глядят на Лялю из зелёных кустов желтоватые ягоды винограда. На них мельчайшие капельки, будто ягоды запотели от чьего-то дыхания.

Ляля встаёт с весов, осторожно идёт по жёлтой дорожке, садится на корточки у куста и указательным пальцем трогает виноградную кисть.

— Эту, чтой ли, хотишь? — говорит какая-то девушка, наклонившись над Лялей. — Вот эту тебе интересно?

Девушка взмахивает садовыми ножницами. Из куста вываливается тяжёлая кисть.

— Чего глядишь? — говорит девушка. — Видишь, что режу, — значит, держи!

Ляля оглядывается и смотрит на девушку. Тут она замечает, что лицо у девушки почему-то вымазано извёсткой, как будто бы она клоун.

— Ты чего смотришь? — смеётся девушка. И видно из-под извёстки, что лицо у неё краснощёкое, а зубы белей извёстки. — Тебя, что ли, тоже помазать мазилкой, чтоб солнце не напекало?.. Ой, кукла!

Девушка смотрит на Лялю, на её тощие ноги, торчащие из-под короткого платья. Смотрит на Лялины узкие туфельки.

— Ой, кукла! — говорит девушка, кладёт в карман садовые ножницы и берёт Лялю на руки. — Может, хочешь кавунчика или огурчика? — говорит она Ляле на ухо.

— Спасибо, я не хочу, — говорит Ляля.

— Ой, куклу, куклу несу, — говорит девушка, измазанная извёсткой, и громко смеётся, — ой, кукла, глядите!

Девушки со всего виноградника обступают Лялю.

— Ты чья дочка? — говорят они.

— Я ничья, — говорит Ляля.

— Она Сущёва, Сущёва дочка! — кричит Света. — Варвары Степановны, бригадирши, внука…

Девушки переглядываются.

— О, сущёвская! — говорит одна.

А Ляля сидит наверху, на руках у девушки, вымазанной в извёстке, и смотрит на виноградник. Сверху ей виден весь виноградник, со всеми его коридорами и коридорчиками. Ей видны кусты молодого сада, примыкающего к винограднику. Ей видны огромные жернова с деревянной ручкой. Какая-то женщина крутит ручку. Вместе с ручкой крутятся жернова. В ведро вытекает сок винограда, а рядом стоит деревянная бочка в обручах.

«Как тут хорошо! — словно прислушиваясь к чему-то, думает Ляля. — Какая бочка большая, как пахнет славно, какие красивые зубчатые листочки!..»

По винограднику ходит бухгалтер. За ним семенит босой старичок и бредёт виноградарь. Он глядит на свой виноградник и отчего-то хитро улыбается.

«Хорошо бы тут, жить, вон как тот мальчик в сторожке! — думает Ляля. — Ходила бы я по коридорчикам, подстригала бы виноград».

Небо красное. Солнце проводит чуть видимую светящуюся полоску далеко, за широко раскинувшимися полями.

Чаще становятся тени. И вдруг зажигается в ярком луче виноградная кисть. Свет бежит сквозь каждую её ягоду.

Ягоды светятся, как малюсенькие фонарики с зажёгшимися изнутри свечами.

Потом они гаснут. Красное небо заливает последней красной краской куст на дорожке.

— Пора! — говорит бухгалтер.

И все возвращаются к дому, где живёт хозяин — Лукич.

— Заночевали бы лучше, чем в темень гонять, — говорит, останавливаясь у дома, Лукич.

— Ну-ну, — отвечает бухгалтер, — какая такая темень! Светлый день на дворе.