Чтение онлайн

Чем же занимался отдел? Об этом лучше всего, на мой взгляд, может рассказать краткое описание функций его секторов.

Самыми важными секторами отдела считались два, курировавших идеологическую работу в Российской Федерации и в остальных республиках СССР соответственно. Они так и назывались — «по РСФСР» (им с 1968 по 1985 год руководил Николай Черных) и «по союзным республикам». В первую очередь они контролировали секретарей по идеологии региональных партийных органов и подчиняющихся им заведующих отделами пропаганды. В числе важнейших задач секторов были подбор (и утверждение — если речь шла об инициативе снизу) кадров для занятия этих должностей, а также доведение до секретарей обкомов, крайкомов, рескомов и бюро ЦК союзных республик информации о вопросах, посвященных идеологической сфере, которые обсуждались на заседаниях Политбюро и Секретариата ЦК.

Вторым по значимости в отделе был блок секторов, курировавших медиа-сферу и издательства. Названия секторов: печати; журналов; телевидения и радио; издательств; полиграфии и книжной торговли — говорят сами за себя. При этом функции у них существенно различались. Сектор печати, курировавший газеты, и сектор журналов были непосредственно вовлечены в редакционно-издательский процесс [17] . Довольно большое количество статей, намеченных к печати, особенно «передовиц» или материалов на острые или политически важные темы, согласовывались редакциями с сотрудниками этих секторов. Они же контролировали прочие материалы, опубликованные в печати. Вместе с тем они относительно мало вмешивались в деятельность партийных СМИ — т. е. журналов «Коммунист», «Агитатор», «Партийное самообразование», газет «Правда», «Советская Россия», «Социалистическая индустрия», поскольку их главные редактора несли персональную ответственность перед секретариатом ЦК КПСС.

По той же причине сектор телевидения и радио имел относительно малое влияние на вещательную политику Гостелерадио СССР. Его глава с 1970 года, Сергей Лапин был в числе личных друзей Леонида Брежнева и исполнял только его указания.

В блоке секторов, контролирующих медиа и издательства, работали в основном профессионалы. Например, журналисты региональных изданий, добравшиеся в своей области до «потолка» карьерного роста — места заместителя главного редактора областной газеты, затем отучившиеся в АОН и принятые прямо из её стен в ЦК. После окончания работы в ЦК они если не уходили на пенсию, то занимали посты главных редакторов московских СМИ и издательств.

Сектор «Физической культуры и спорта», как следует из его названия, курировал Госкомспорт СССР, а также обращал большое внимание на освещение показа спорта по телевидению [18] . В нём работали такие же комсомольские функционеры — выходцы из ЦК ВЛКСМ, что и в Госкомспорте, так что они хорошо находили общий язык. Впрочем, многие из них окончили спортивные вузы или до прихода в ЦК КПСС руководили спортивными организациями, так что они не были новичками в курируемой ими тематике.

Третий блок секторов занимался разными формами прямой пропагандистской работы.

Сектор «массово-политической работы» официально был нацелен на поддержание сети агитаторов и пропагандистов. Эти низовые партийные активисты должны были заниматься пропагандой политики партии внутри трудовых и учебных коллективов, а также агитировать за её поддержку. Для этого, в частности, они должны были проводить «политинформации» — то есть кратко пересказывать коллегам и соученикам политические новости, почерпнутые из газет и журналов, которые те читать не желали.

Гораздо более интересными вещами занимался один из сотрудников сектора — Эмиль Лисавцев. Он координировал работу по контролю за религиозностью и пропаганду «научного атеизма». В этой связи он курировал деятельность Совета по делам религий при Совмине СССР, тесно кооперировался с 5-м управлением КГБ, а также был фактическим начальником над Институтом научного атеизма, входившим в состав Академии общественных наук при ЦК КПСС. В начале 1980 года внутри того же сектора была создана целая группа, занимавшаяся контролем за религиозностью. Сам Лисавцев стал консультантом сектора, а в его фактическое подчинение перешли двое инструкторов-новобранцев. Они были выпускниками ИНА с опытом работы в региональном партийном аппарате [19] .

И, наконец, квинтэссенцией пропагандистских секторов был сектор «партийной пропаганды» (ликвидированный после 1983 года), под началом единственной за 30 лет женщины, находившейся на руководящей работе в отделе — Валентины Байковой. Он занимался уже пропагандой среди членов партии. Для этого он курировал систему домов политпросвещения, а также, по-видимому, кабинеты партучебы и прочие «парткабинеты», существовавшие при райкомах и представлявшие собой на практике небольшие библиотеки.

Сектор «Партийной учебы и экономического образования» (резко расширенный после 1983 года за счёт сектора партийной пропаганды), которым заведовал Николай Клепач, курировал весьма масштабную систему партийной и экономической учебы, активно создававшейся во 2-й половинe 1960-х. В 1970-е–1980-е годы эта учёба фактически была обязательна для низовых партийных активистов с высшим образованием, которые стремились занять административный пост уровня директора школы или заместителя директора предприятия средней руки. Эта система предполагала 2-3 летние вечерние курсы по философским, историческим, идеологическим и (для инженеров) — экономическим и юридическим вопросам. Она существовала отдельно от системы партийных учебных заведений, которую курировали другие отделы (Орготдел и Отдел науки).

Ещё два сектора отдела — идеологического сотрудничества и контпропагандистской работы — носили полусекретный характер, насколько это было возможно в такой закрытой организации, какой был ЦК КПСС. Мне пока не удалось найти информантов, которые могли бы рассказать о работе этих секторов. Сектор идеологического сотрудничества, существовавший под этим названием после 1978 года, был наследником существовавшего с 1968 года сектора внешнеполитической пропаганды. Его передали в Отдел пропаганды из распущенного тогда Отдела международной информации. Сектор занимался преимущественно контролем за радиовещанием на зарубежные страны и, вероятно, информационной политикой ТАССа и АПН для зарубежного читателя. После воссоздания в 1978 года Отдела международной информации ЦК КПСС переименованный сектор сохранился, однако чем он занимался, не ясно. Предположительно он координировал идеологическую работу со странами Варшавского договора.

Сектор контрпропаганды, по всей видимости (прямых свидетельств тому нет, и даже информанты из других секторов не спешили делиться информацией о нём), занимался подбором информации, опровергающей «западные» утверждения об СССР, и её распространением. Во всяком случае, судя по стенограммам «брифингов» в ЦК КПСС для советских журналистов, подобные опровержения западной «клеветы» были там явлением распространенным, хотя и оглашались преимущественно заместителями заведующего отделом [20] .

В чём же заключалась повседневная служебная деятельность сотрудников отдела? Из множества коммуникативных практик, в которые она была облечена, я говорил выше о мониторинге и кадровой политике. В целом ЦК КПСС был организацией, предпочитавшей вербальные формы коммуникации и очень неохотно фиксировавшей свою «внутренюю кухню» на каких-либо письменных носителях, тем более имеющих характер официальных документов. Достаточно сказать, что из ЦК КПСС в курируемые ею организации никогда не поступало никаких официальных бумаг, за исключением общих решений Политбюро ЦК КПСС и Совета Министров СССР. В редких случаях руководителю организации для ознакомления могло быть послано — с фельдкурьером — касающееся его решение секретариата ЦК КПСС, которое должно было в течение недели (если это не документ повышенной секретности, возвращаемый сразу после прочтения) вернуться в Общий отдел ЦК КПСС. Не могло быть и речи о том, чтобы инструктор ЦК КПСС представил курируемому им чиновнику какое-либо распоряжение на официальном бланке ЦК.

То же самое касалось многочисленных форм коммуникации, которыми занимались сотрудники аппарата. Термин «телефонное право», получивший распространение во времена перестройки, не вполне описывал существовавшую практику коммуникации, но справедливо фиксировал внимание на её скрытом и вербальном характере. Помимо этого большое значение имели различные формы совещаний и консультаций, которые, как правило, не фиксировались официально, но следы их можно найти в рабочих записных книжках сотрудников аппарата и других приглашенных на эти мероприятия лиц. При отсутствии официальных стенограмм их участникам позволялось делать подобные записи, поскольку без них, в отсутствие официальных распоряжений на официальных бланках, любая деятельность если и не остановилась, то неизбежно привела бы к существенным искажениям.