Чтение онлайн

Сразу можно вычеркнуть слова, написанные на латинице: Belorus и Gruto. Вряд ли таким образом стал бы их выделять Историк. Слова с литовским произношением – также в утиль: Нямунас и Груто. Также вычеркнем одно из слов, имеющие общие корни: Друскининкай-Друскеники, Советы-Советский, Литва-Литовский. Оставим лишь Друскининкай, Советский и Литовский. Раз есть Советский, убираю сразу СССР, тем более такой улицы у нас нет. Скорее всего. Стоит также убрать Литбел. Вряд ли у нас существует улица, названная в честь Белорусско-Литовской республики. Априори, такое сейчас немыслимо.

Путем логических исключений удалось проредить исходный список возможных названий: было – двадцать три, стало – четырнадцать.

Друскининкай, Гродно, Неман, Калининградский, Литовский, Ленин, Сталин, Дзержинский, Советский, Мицкявичюс-Капсукас, Мариямполе, Иероним Уборявичюс, Ваупшас, Мельникайте.

Да уж. Не легче. Что еще можно сделать, чтобы укоротить этот ряд? Снова же, давай рассуждать логически. Может ли существовать в нашей стране улица, названная в честь первого лидера Литовской ССР? Улица Мицкявичюса? Улица Капсукаса? Точно нет. Вычеркиваем.

Также вызывает сомнение существование таких улиц, как Друскининкайская, Мариямпольская и Литовская. Нет, где-нибудь в Гродненском регионе, в каких-нибудь населенных пунктах, может, и встречаются улицы с такими названиями, а вот в столице – вряд ли. Знаю точно, что есть улица Брест-Литовская, но это совсем другое. Минус три. Итого: десять.

Улица Гродненская точно есть. Неманская? – аналогично. Калининградская? – затрудняюсь ответить, по крайней мере, не слышал о такой. Может и существует. Улица Ленина железобетонно имеется в географии нашей столицы, как пить дай. Улица Сталина? Когда-то проспектом Сталина назывался нынешний проспект Независимости, но сейчас у нас точно нет адресов с таким названием.

На сто процентов уверен в существовании проспекта Дзержинского, улиц Советской и Мельникайте. А вот другие литовские советские военные личности вызывают у меня сомнения. Улица Ваупшаса. Улица Уборявичюса… Блин, не помню, чтобы они когда-то были у меня на слуху. Ваупшас. Уборявичюс… Нет, вроде бы нет у нас таких улиц. Минус два. Уверен в шести, Калининградская – под вопросом. Да уж. Все равно многовато.

Я уже начал обдумывать, как выкристаллизовать нужную улицу из оставшихся шести-семи, а мое подсознание по-прежнему продолжало смаковать предыдущие две улицы, которые я поспешно отбросил. Что-то не давало покоя моему мозгу. «Ваупшас». «Уборявичюс». Что-то не то, говорил мне внутренний человек. Что-то не то. Ваупшас. Уборявичюс. Ваупшас… ну конечно! Шницель-дрицель! Ваупшас – литовский вариант русского Ваупшасова! Конечно! Есть такая «заводская» улица в столице. А Уборявичюс? Еще раз попробовав это слово на вкус, я испытал экстаз. И мгновенно последовавший за ним стыд. Дошло…

Гребанный стыд! Какой зашквар! Да не простит мне родная Чижовка такого никогда! Как я не мог догадаться про главную улицу Чижовки, улицу Уборевича?! КАК, Карл?! Да, улица Уборевича, длиннющая улица, которая почти окольцовывает весь микрорайон. Ай-да, «Микки Рурк», ай-да, молодчина! Все верно, послание мог понять только я. Он ведь и подсказку оставил (внимательность – явно не мой козырь):

не чужой человек для одного из столичных микрорайонов

Но, погоди! Откуда он узнал, что я живу в Чижовке?.. Ну я и дурак! У меня ведь ник был в by.3B1sport.com «Чыжоускi заузятар». Конечно, они знали. Меня ведь часто за это на сайте троллили. Вместе с тем ко мне пришло осознание, что Чижовское кладбище в качестве нашей с НИМ встречи было выбрано не случайно. Сейчас-то я ясно понимаю, как легко тогда попался на крючок.

Тот день нещадно продолжал чередовать белые и черные полосы. Только я успел разгадать «шифровку», аккурат к концу рабочего дня, – что благотворно сказалось на моем настроении – и уже успел было предвкусить скорый поиск нужного дома по улице Уборевича, как тут же Анна Павловна осадила меня.

– Сейчас на первой линии запускают новую работу для Линк-Винаж. Задержись немного, проконтролируй запуск. Не нравится мне краситель СКГП 1-073. Тем более партия с барьерным слоем. Могут возникнуть проблемы с качеством продукции. О'кей?

Что ж, пришлось «задержаться немного». На два с половиной часа. Можно было отказаться, но совесть не позволила. Во-первых, не хотелось в тот день лишний раз расстраивать босса. А во-вторых, по правде говоря, весь день занимался чем угодно, но только не исполнением своих обязанностей. Единственное, что тогда меня волновало, это время. В тот вечер оно было на вес золота.

В начале десятого я был уже в районе зоопарка. Ташкентская улица все еще искрилась иллюминацией. Ее волшебство действовало на меня успокаивающе, и всякий раз порождало в голове новогодние и рождественские мотивы. Даже если новый год наступил несколько месяцев назад. Я всегда любил эту улицу, любил еще до того, как она стала «новогодней», когда сюда ещё не приземлились летающие тарелки «Чижовка-арены» (улицу окультурили к чемпионату Мира по хоккею). Старая Ташкентская. Такая светлая и теплая, как погода в Ташкенте, с жизнью – слева и досугом – справа, с запахом лета, с запахом зелени из парка девятисотлетия Минска, с запахом гниющей соломы вперемешку с запахом экскрементов зверюшек из зоопарка. Улица Ташкентская, источающая запах моего детства, запах лета в деревне под Дзержинском у бабушки и дедушки, куда я любил всегда приезжать на каникулы, навсегда останется в моем сердце, даже когда … Но в тот поздний вечер мне нужно было в другую сторону.

Зоопарк. Именно оттуда улица Уборевича берет свое начало. Но если бы у меня спросили «с чего начинается эта улица», я бы ответил – с запаха зоопарка. Необычно теплый апрель двадцать шестого не мог заставить меня дышать диафрагмой: даже если Свислочь и старалась обдавать прохладной свежестью, то все ее потуги разбивались о стену «благовоний» зоопарка. Нормально относишься к этому специфическому запаху и уж тем более его переносишь, если нечасто с ним «встречаешься», а вот тех людей, что живут в пятиэтажке напротив – искренне жаль. Особенно – если окна их квартир выходят на улицу. Особенно – если ветер дует со стороны зоопарка. Уникальность Уборевича в том, что все жилые дома на ней расположены по правой стороне. Не скажу, что данное обстоятельство упростило мне поиски: было бы куда проще, если бы нечетные номера домов были по одной стороне, четные – по другой. Скорее – наоборот. Я перешел на «жилую» сторону и немного прошелся по ней, благо пешеходная зона улицы была хорошо освещена фонарями.

Я дошел до дома №10. После него уже следовал дом №24. Не сказать, что такой «пробел» меня озадачил, скорее, настроил на другого рода поиски. С большей концентрацией адреналина. Углубляться во дворы «священной земли» в такое время и с лучом телефонного фонарика ощупывать дома в поисках заветного номера, было не самым лучшим решением, но выхода тогда у меня не было. Хотелось завершить поиски именно в тот день, чтобы весь следующий потратить на планировку поездки, при условии, что Павловна не завалит меня какой-нибудь тупой работой в цехе. Она частенько любила напрячь меня какими-то «срочными делами» «в поле», на подобии испытания стрейча, или проверки коробки из гофрированного картона на соответствие техническим параметрам. По факту, Павловна просто культурно выпроваживала меня из кабинета, если ей хотелось побыть одной. В определенные дни. К таким относились критические дни, дни ПМС, а также дни плохого настроения, вызванные ссорой с супругом накануне вечером и незавершившиеся «мировыми» половыми утехами. Я их знал превосходно. (Не спрашивайте откуда я был хорошо осведомлен о ее месячном цикле.) В такие дни я сам искал повода «погрузиться в практическую часть своей деятельности». На деле же, всей моей практической частью было упражнение в чесании языком с наладчиками и печатниками. Классная штука, если нужно было убить час-другой рабочего времени. Но, что интересно, в тот день она не пыталась от меня избавиться. А сам я, по понятным причинам, не горел желанием покидать наш кабинет. Была надежда, что на следующий день она снова не откажется от моей компании. Ну, или хотя бы не станет забрасывать меня глупой и ненужной работой.

Не то чтобы я боялся Чижовку. Нет. Дело во времени. Такой поздний час словно магнитом притягивал в подворотни криминальные элементы общества, готовых у запозднившихся прохожих поживиться стареньким смартфоном (красная цена – десяточка), а если повезет – лопатником с пятью десятками налом: столько стоило, чтобы откупиться от сотрудников полиции, в случае нарушения режима. Как правило, в осенне-весенний период после девяти редкий люд встречался на улицах спальных районов. Даже собачники и собачницы выгуливали своих питомцев ближе к сумеркам. А уже ближе к десяти народ в своих бетонных коробках включал телек и, словно Новый год, встречал комендантский час свеженьким выпуском итоговых новостей. Естественно, хороших новостей. Люди их ожидали, и люди их ежедневно получали. Тридцать минут «свежего воздуха» непременно заканчивались короткой речью о «стабильнай и працветаюшчай» самого президента. Таков был порядок. Он всегда любил, когда последнее слово было за ним. Только с одним эпитетом президента я мог согласиться. В стране действительно было стабильно. Стабильно плохо.

Мне же самому хотелось не только найти заветный второй корпус двадцать второго дома, но и успеть оказаться в своем доме, в своей съёмной квартире до наступления комендантского часа. Белые цифры на экране блокировки видавшего виды смартфона были для меня неутешительными – двадцать один тридцать три. Оставалось двадцать семь минут. Лишиться самого смартфона, прослужившего мне более двух лет, став жертвой гоп-стопа, было не так страшно, как провести ночь в РОВэДэ, став жертвой гоп-стопа, имевшего законную силу. Парни не церемонились: если не было необходимой таксы, могли и «письмо счастья» на работу отправить. Самой худшей виделась перспектива попасть под раздачу в обоих случаях. Мозг все еще подавал признаки интеллектуальной деятельности, а накопившаяся за тяжелый день эмоциональная усталость немного атрофировала чувство страха. Пофиг! – думал я тогда, раз загнал себя в такую ситуацию, придется расставлять приоритеты. Главное – найди нужный дом, а уж потом, если получится – не нарушить комендантский час. Я верил в первое, и даже практически поверил во второе. В конце концов, дом, это ведь не иголка в стогу сена. За каких-нибудь три минуты найду. Ну, максимум, пять. Хватит еще времени, чтобы успеть домой добежать. Радовало тогда, что в пределах приемлемой видимости и слухового восприятия подворотня не подавала никаких признаков криминальной жизни.