Чтение онлайн

Прочесав периметр района, ограниченный десятым и двадцать четвертым домами, обнаружил лишь двадцать второй дом, зажатый между двумя детскими садами. Помимо него было лишь четыре жилых дома, да гимназия с футбольным полем. Никакого второго корпуса там не было. Мне тогда очень пригодилась бы офлайн-карта страны (и Минска, в частности) на смартфоне, но дотоле в ней не было нужды, и я не стал ее скачивать – не хотелось лишний раз иметь дела с Комитетом Надзора. В ту пору я уже предельно ясно понимал, что согласившись на такую, скажем, «работу», которая будет подразумевать «командировки» по всей стране, без карты, будь то бумажной или приложения на смартфоне, не требующего выхода в БЕ-net, мне не обойтись. Но в тот поздний вечер, метясь по подворотне улицы Уборевича, думать на перспективу у меня не было ни желания, ни времени – нужно было во что бы то ни стало найти этот чертов дом! Все смешалось в кучу, в одно большое горькое блюдо: тревога, вызванная отсутствием ожидаемого результата, смешанная с отсутствием достаточного количества времени на обдумывание, приправленная эмоциональным истощением, залитая почти осязаемой пугающей темнотой двора, подогретая обжигающим страхом двух тлеющих, движущихся огоньков у второго подъезда двадцать второго дома – которое парализовало работу мозга. Огоньки с равными интервалами перемещались по дуге вверх-вниз, что говорило о том, что две живые души дышали апрельским воздухом, попутно отравляя себя табачным дымом. И хорошо, если они просто вышли покурить, а не ждут меня тепленького и готовенького. И почему я тогда остановился как вкопанный у той чёртовой восьмиподъездной кирпичной пятиэтажки, да еще у первого подъезда? Лишь десяток метров разделял меня и тех двух мужиков, насколько я мог судить по голосам, доносившимся со стороны второго подъезда. Проклятого второго подъезда!.. Подъезда! Эврика! – дубовая твоя голова! Ну, конечно же, второй подъезд, а не второй корпус! Вряд ли в те далекие годы, когда застраивалась деревня Чижовка, думали о такой мелочи, как корпуса. Места хватало, номеров – тоже.

Внезапное открытие едва ли улучшило мое положение. С одной стороны – я почти докопался до истины, с другой – на пути этой самой истины стеной стояли два мужика. И прежде чем я мог бы докопаться до нее, они докопались бы до всего ценного, что было тогда со мной – телефона и проездного на автобус. Я снова взглянул на часы – двадцать один сорок два. Восемнадцать минут. Оказавшись в положении загнанного зверя – скорее всего, зайца, так как заяц, это трус по-белорусски – пришлось подчиниться судьбе – я взглянул страху в глаза.

Под оглушительный бой сердца я неспешно подходил ко второму подъезду. За то короткое время пути я успел подумать о том, что мне казалось важным в тот момент, но чего так и не успел сделать. О том, что давно собирался, но так и не нашел время сообщить маме на экстренный случай пин-код от своей кредитной карточки. (Мои, пусть и небольшие деньги, пригодились бы ей) О том, что так и не успел простить отца. О том, что… о том, что благодаря свету, падавшему из ближайшего окна первого этажа на тех двоих, я отчетливо видел сланцы на ногах у одного, а тот, что второй одет в шорты и майку. Их хоум лук заставил меня глубоко выдохнуть: значит не гопники. Мне даже показалось, что они услышали, как из меня выходил воздух. По крайней мере, они прекратили свой вяло текущий разговор, и бросили на меня настороженные взгляды. Я их, естественно, не видел, но представил, что взгляды их должны были быть непременно настороженными. А может все-таки гопники, гопники, жившие в том подъезде? Да нет, в противном случае они бы «приняли» меня еще до того, как я подошел к ним. То, что те ребята не собирались навешивать мне люлей и уж тем более очищать мои карманы, не только меня успокоило, но и придало смелости. Такой смелости, что я даже решил воспользоваться их услугой:

– Мужики, можете мне посвятить фонариком или зажигалкой?

– Куда? – спокойно спросил тот, что был в сланцах и запустил руку в карман своего трико.

– На доску объявок… хочу одну рекламку сфоткать…ну…чтобы номер сохранить.

– Без бэ.

Мужик в сланцах достал телефон и включил фонарик. Холодный сноп света, направленный на то, что являло собой «доску объявок», обнажил не только ее. На стене синего цвета, стоявшей перпендикулярно к дому и служившей, по всей видимости, опорой подъездному козырьку, висел жестяной прямоугольник с различной информацией, а чуть выше и правее него черным маркером были нанесены две небольшие буквы: «Ч» и «З». Под самим же козырьком находился порядком выцветший обрывок стикера «Чижовка за Динамо». По тому, как его голубой, черный и зеленый цвета превратились в грязные оттенки серого, можно было судить, что приклеен он был еще в те времена, когда футбольные фанаты не считались экстремистами. Поэтому я не придал этому осколку той прошедшей эпохи никакого значения. А вот буквы адресовались только мне. Словно печать, словно гарантия того, что то, что я тогда искал, находилось именно там: ЧЗ – Чыжоўскi заўзятар. Осталось только «просканировать» объявления.

Информация была разного толка, но одинаковой полезности, точнее, бесполезности. Внимания жильцов, разве что, заслуживало лишь одно объявление о том, что такого-то числа с такого-то по такого-то «будет отсутствовать холодная вода в связи проведением ремонтных работ». А в остальном – стандартный набор: «куплю иномарку», «куплю квартиру в вашем доме», «окна ПВХ», «натяжные потолки», «деньги в долг» и прочее. То, что представляло мой интерес, содержалось в объявлении с отрывными листочками, напечатанном на белом листке бумаги формата А6 синими чернилами (шрифт Segoe Print) и наклеенном в левом нижнем углу жестянки поверх другого объявления. Из-за спешки сделать четкий снимок получилось лишь с третьего раза. Нужно было поскорее заканчивать с фотосессией идиотской объявки, в противном случае я мог сам себе нарисовать неприятности. Абсурдность содержания той информации, что я назвал «рекламкой», могло быть воспринято мужиками неправильно. Да что там, вся та ситуация могла бы оскорбить их. На мое счастье, те не только не проявили интереса к тому, что я фоткал, но даже не поинтересовались, почему я такой красивый в такой поздний час интересуюсь именно этой рекламой, наклеенной именно в этом подъезде. Нет, ничего подобного.

Я оторвал листочек с номерами телефонов и положил под накладку смартфона – он мне должен был пригодиться позднее – и спешно ретировался.

Продам шкуру тасманского дьявола. Дорого.

Афанасий.

А1 5333249

МТС 3138375

Клонило ко сну. Остаток сил того дня, который и так был на донышке моей бренной души, я потратил на бег-во-всю-мощь, но все равно опоздал на три минуты. Благо, мне удалось не попасться в лапы «чэсных» пэпээсников. Что и говорить, я знал любимую Чижовку, как свои пять пальцев, и знал те тропы, на которые боялась соваться полицейская «лимита» не только в комендантский час, но и в светлое время суток. Их страх не окупала даже комната в общаге, пропитанная запахом грязных и рваных носков.

Ужасно хотелось спать. Насыщенный аромат Дальмайер Эфиопия заполнял мои холостяцкие девять квадратов. Хоть какая-то попытка взбодрить свой мозг лошадиной дозой кофеина могла плачевно сказаться на сердце, но тогда я старался об этом не думать. Думать нужно было о другом. В первую очередь о том, что я не утилизировал «объявку». А это предполагалось сделать незамедлительно, сразу после ознакомления с ее содержанием. Но я не осмелился срывать ее перед теми двумя мужиками, успокоил себя тем, что сорву и сожгу ее утром, по дороге на работу. Распечатанная фотография объявления уже лежала на письменном столе, и я, услаждая себя крепким кофе, приступил к дешифровке ребуса.

Дьявол? Тасманский? Это вообще где? В Африке? Или в Азии? Конечно, я понятия не имел, что это за существо такое потустороннее было, чью шкуру Афанасий пытался продать задорого, да и ОН тогда, на кладбище предупредил меня о бредовости таких сообщений. Вся их суть заключалась в том, чтобы заинтересованность в них со стороны случайных людей была нулевой. Да и подходили к этому ребята с юмором. Усы прусака (рыжего таракана), крылья нетопыря (летучей мыши), шерсть белого шпица и прочие конечности диковинных существ, которые продавали «дорого» всякие Афанасии, Сергии, Серафимы, были аллегорией действующего режима, рефлексирующего по поводу и без. Смысловой нагрузки те объявления – а в дальнейшем их было немало – не имели, главным у них было одно – а точнее, два: «номера телефонов». Конечно же, то были никакие не номера, а самые что ни на есть координаты месторасположения стадионов. Итак, теперь у меня имелись координаты стадиона предстоящего субботнего матча. Но что делать дальше? Не входить же в БЕ-net …

Да, БЕ-netом решительно нельзя было пользоваться. Нельзя было позволять свою внешне стерильную жизнь опутывать его паутиной. А так чесались руки просто зайти на онлайн-карту «Единый» и вбить эти чертовы координаты. Где-то в квартире у меня завалялась карта старой Беларуси, образца 2014 года с еще старым административным делением на области. В ней я помечал посещенные города и районные центры за время граундхоппинга 8 и краеведческих трипов, она бы мне тогда очень пригодилась, благо страна с тех пор не изменилась территориально. Но где она лежала – я понятия не имел, не пользовался ею почти два года. Да и не было времени ее искать – на часах двадцать два девятнадцать: в двадцать три ноль-ноль дежурно отключалась электроэнергия, а ведь нужно еще было успеть что-то приготовить на ужин, ну хотя бы яишенку пожарить (одним кофе сыт не будешь), и подзарядить телефон.

Телефон… Телефон! Ну конечно! И почему я так дико тормозил весь тот день?! Как же здорово, что у меня всегда была привычка не выбрасывать или продавать старые вещи, а оставлять у себя! На перспективу я не думал, просто жалко было с ними расставаться, память как-никак. Про десятый Редми я должен был вспомнить еще во время поиска дома по улице Уборевича, но почему-то тогда он не всплыл в моей памяти. Старый, добрый, морально устаревший смартфон, верно отслуживший мне в ту эпоху «до», когда еще существовал интернет, а приложения можно было спокойно скачивать из «маркета» без какого-либо согласования и одобрения. Сколько всего интересного было в нем! Оставалось только надеяться, что телефон все то время «покоя» оставался в рабочем состоянии. Где он лежал, я знал: весь свой электронный хлам я по старинке хранил под диваном: удобно и всегда помнишь куда положил. Я поднял крышку дивана и заглянул в нишу. Экспонат из прошлого небрежно лежал среди кучи «жалеззя» и пластика, опутанного кабелями, по которым когда-то бежала электрическая жизнь. Седая шагреневая поверхность экрана, некогда бывшая глянцевой, пробуждала во мне сладкие воспоминания – да, все же мы с ним вместе прожили отличный кусок жизни. Я вытер – нет, не слезы – пыль с дисплея и нажал на кнопку блокировки – нулевая реакция, зажал подольше – ни-че-го. Другого и не ожидал. В лучшем случае разряженная батарея, в худшем – «клиент умер».

Какой там разъем у Редми Ноут? Ага, точняк, тайп си. Дёргая за черные и белые, щупальца железно-пластикового осьминога, с годами ожиревшего от сытой жизни в диване, я быстро обнаружил нужное зарядное устройство, подсоединил к телефону и, резко выдохнув, судорожно вставил адаптер питания в розетку… Какой же бесконечно долгой показалась та единственная секунда, с момента моего последнего действия, до момента, когда в центре экрана загорелось слово Redmi, а внизу – до боли знакомые «Powered by a n d r o i d» и зелёная эмблема самого андроидика. Ещё бесконечная секунда ожидания – о, чудо! – и на дисплее появились бледно белые контуры батареи с индикатором заряда. Один процент… Пошла вода горячая! Клиент жив! Фух! Несмотря на многочисленные трудности того дня, я продолжал двигаться дальше. Маленькие победы аккумулировали во мне силы, заряжали рвением.