Чтение онлайн

— Шутишь?

— Какое там. Рангун даже Азиаточкой между собой все звали.

— Да здравствует Британия.

— Пару лет назад у Бирмы Дауни закрутился романчик с Сейлой Эштон.

— Поясни-ка, а то я не в курсе дела.

— Ну, в то время Сейла Эштон была женой английского министра финансов, — сказала Крисси. — Да у него и самого рыльце в пушку: тискал мальчиков-хористов — только держись. Такие слухи о нем ходили…

— То есть Бирма Дауни — лесбиянка?

— Вполне возможно. — Собеседница умолкла, пригубила шампанского. — Хотя у нее были громкие романы и с противоположным полом. Как видно, ей без разницы.

— Что ж, истинно английский подход.

— «Санди телеграф» раструбила на всю округу сальные подробности ее встреч с Сейлой Эштон, и очень скоро Бирма засветилась на обложке «Тэтлера». Представь картину: этакая голая девица, обмотанная английским флагом, стоит на крыльце правительственной резиденции на Даунинг-стрит. Вы с Барбарой нашу знаменитость в прошлый раз не застали — поверь, таких не забывают. Любительница щеголять по пляжу в одних плавках. Совести ни на грамм.

— Кошмар.

— И не говори.

Я поймал взгляд мистера Пиндла и махнул рукой, чтобы он повторил заказ. Крисси тоже помотала пустым бокалом.

— Бирма постоянно в разъездах: отсюда во Флориду, из Флориды — сюда. Клубная девица. Все время привозила с собой друзей-подруг, так те по нескольку недель гостили в особняке Дауни. Тоже народ непростой, палец в рот не клади. Ну а после — эта авария.

— Бирма попала в аварию?

— Да, насколько я в курсе, в Форт-Лодердейле. Столкнулись две машины. Месяца полтора назад или около того. Толком ничего не известно, зато «Айленд войс» посвятил этой теме передовицу. Как Бирма побилась! Сплошные переломы, рваные раны, даже с кадыком что-то неладно. Голос потеряла, сможет теперь говорить или нет — одному Богу известно. Бедняжка прикована к инвалидному креслу. Пластические хирурги ее буквально по кускам собирали — собрали да и домой отправили на поправку.

— Понятно теперь, почему лорд Дауни сам не свой.

— Знаешь, это не единственная причина. Слухи ходят, будто бы нелады у них с дочерью — мол, ни видеть, ни слышать родителя не желает. Он в дверь — она за порог.

В восемь часов молоденькая официантка в накрахмаленном белом халате со светло-голубым воротничком вышла к дверям бара и позвонила в латунный колокольчик: сигнал к ужину. Гости переходили в столовую и рассаживались.

— Пойдем, — сказала Крисси. — Сегодня будете сидеть за нашим столиком.

— Знаешь, если ты не против…

Она остановилась и с улыбкой сказала:

— Ой, прости, Захари. Совсем голова не варит: вы же наверняка страшно друг по другу соскучились. Ладно, покалякайте между собой, а потом милости просим к нам.

Я кивнул.

— Что я вижу! Да ты влюблен как мальчишка. Замечательно, просто здорово. — Крисси чмокнула меня в щеку. — Я только никак в толк не возьму, отчего она так задерживается. Наверное, застряли в «Багамских песках». Отсняли материал и в честь такого случая, как водится, заскочили в бар пропустить по стаканчику. Хочешь, я позвоню, разузнаю?

Я отказался. Решил подождать Барбару в гостиной, а если она не придет, в коттедж наведаюсь. Мистер Пиндл принес напитки, и Крисси отчалила в столовую, где ее дожидался возлюбленный муж. Устроившись в кресле, я принялся листать журналы, быстро выцедив за таким занятием «Барбанкур», — не слишком осмотрительный шаг.

В столовой витали восхитительные ароматы. На двери было вывешено вечернее меню, и я решил на него взглянуть. Печеная рыба-люциан с кускусом, [10] копченая утиная грудка в арахисовом соусе с картофелем, телячьи отбивные на гриле и овощной пирог. Непременно попробую всего понемножку — здешнего шеф-повара обижать рискованно.

Мистер Пиндл покинул бар, так что я решил угоститься ромом без вмешательства любезного старика. Выискал в списке клиентов свою фамилию и поставил еще одну галочку в колонке «ассортимент». Таким образом, получилось четыре рома — причем крепких. И на пустой желудок. Эх, все-таки набрался, и довольно скоро это дало о себе знать: меня шатало, качало, накатила беспечная веселость, а потом упадническое настроение.

К чертям собачьим…

Трясло и дергало, я был утомлен и легко раздражался. Выйдя из корпуса, направился к коттеджу. Никто сюда не наведывался, все было так, как я и оставил уходя. Осушив остатки «Барбанкура», я снарядился в «Багамские пески».

К курорту я пошел окольной дорогой, в обход теннисных кортов «Альбери-Холла». Попетлял по Барак-стрит, то и дело натыкаясь на тупички — побережье за последнее время сильно обросло недвижимостью. Тут высились особняки настоящих богатеев, рядом теснились компактные отели, зияли отрезы незастроенной площади, стоившей таких денег, что мне и не снились. Барбара — не большая любительница слоняться ночью по пляжу, а эта дорога — единственная, которая ведет от «Багамских песков» в «Альбери-Холл».

Я миновал отель «Коралл инн» и клуб «Робинзон». Прошел мимо огромного желтого особняка, выстроенного во французском стиле и принадлежащего модному модельеру; полюбовался выстроенной в средиземноморском духе виллой одного из бывших владельцев известного футбольного клуба. Барак-стрит огибала Данмор-таун, единственный городок на острове. Вечерело, и на улицы высыпали веселые компании. Из больших колонок, водруженных на заднюю полку габаритной «хонды-сивик», басовито рычала музыка; рядом теснилась молодежь. Мимо на блестящих скутерах проносились сорванцы. В церкви Победы Веры во Христа совершали службу с песнопениями, и из открытых окон и дверей гремели гимны, которые выдавал многоголосный хор. Певцов поддерживал целый оркестр: электрогитары, фортепьяно, трубы и тамбурины. У уличных палаток со снедью толпились желающие перекусить. Жареная рыба, устрицы в кипящих маслом чугунных котлах и сковородах, горы гарнира из риса с горошком — все это отправлялось в одноразовые пенопластовые чашки, и довольные клиенты отходили трапезничать. Давно пришло время подкрепиться, однако у меня были дела поважнее.

Проходя мимо местной пекарни, заодно торгующей мороженым, я заметил знакомого паренька — того самого мальчишку в длинной футболке, который помог дотащить сумку до такси. В руке он держал мороженое в сахарном рожке, которое таяло на глазах: лакомка едва успевал его слизывать. При виде меня он сунул в рот остатки вафли и, отираясь рукавом, вскочил на ноги. Подбежал ко мне, подстроился под шаг и проговорил:

— Здорово, Большак. Гид не требуется?

— На что мне гид?

— Довести до места.

— Я и сам знаю, куда иду.

— Это куда же?

— К «Багамским пескам».

— Тогда я покажу дорогу.

Мы хитро переглянулись, как два завзятых мошенника, которые друг друга раскусили.

— Тебя как звать? — спросил я.

— Никсон.

— Это в честь президента, что ли?

— Нет, в честь меня.

— Тебе лет-то сколько?

— Тринадцатый пошел.

— А гидам больше платят, чем носильщикам?

— А то! Гид тебе всю историю выложит. Вот это место, где мы идем, называется Данмор-таун.