Чтение онлайн

— Черт побери! — Директор повернулся к секретарше. — Что будем делать, Даниела?

— Может, у кого-нибудь из десяти мальчиков, которых мы уже наняли, начнется коклюш? — задумчиво сказала Даниела. — Хотя желать им этого грешно.

— Господин директор, — набралась храбрости фрау Пфанрот. — Ваш отель такой огромный, в нем столько народу, что никто даже внимания не обратит, если будет одним посыльным больше.

Но дело не только в посыльных, фрау Пфанрот. Мальчики год за годом должны подниматься по служебной лестнице и оставаться в нашем отеле! — Директор Адлер принялся задумчиво расхаживать по комнате. Два-три раза он прошел мимо Петера и посмотрел на него. Внезапно он остановился. — Что ж, хорошо, пусть в этом году будет одиннадцать посыльных вместо десяти. Беру на себя такую ответственность.

Я вам так благодарна, — расплылась фрау Пфанрот. Она сияла, словно сама стала мальчиком-посыльным.

Ну вот, все и обошлось, — заметила фрейлейн Визенгрунд и улыбнулась своими небесно-голубыми глазами директору Адлеру. — Все вполне соответствует сегодняшнему яркому солнцу.

Я тоже так считаю, — с улыбкой ответил ей Адлер и протянул руку Петеру. — Ну, мы же знакомы. Мне всегда нравилось, как ты держишься там, на привокзальной площади. Надеюсь, так будет и впредь, потому и делаю для тебя исключение. За наше сотрудничество!

Петер вдруг почувствовал комок в горле, ему пришлось сделать два глубоких вдоха, прежде чем он смог ответить.

— За наше сотрудничество, — повторил он и ответил на рукопожатие своего нового шефа.

Видите, фрау Пфанрот, все встало на свои места, — улыбнулся директор Адлер. — Фрейлейн Визенгрунд сейчас отведет вас в отдел кадров к господину Томасу. Петер оформит свой договор о найме и все что полагается. Первое число — это уже во вторник. Так что милости просим к семи утра!

Еще раз огромное спасибо, господин директор, — сказала фрау Пфанрот. — Увидите, Петер будет очень стараться.

Тут снова зазвонил телефон. Секретарша подняла трубку и доложила шефу:

Это мистер Оуверсиз. Звонит из Лиссабона. Переключить на портье?

Нет, соедините со мной, — сказал директор и направился в кабинет.

One moment please, [2] — сказала фрейлейн Визенгрунд в трубку.

Значит, до вторника, — весело кивнул директор Петеру. — До свиданья, фрау Пфанрот.

Последние слова он договаривал уже будучи в своем кабинете, с телефонной трубкой в руках.

— Алло, мистер Оуверсизё! Это Адлер. Yes, very nice indeed. Which apartments do you like? Yes, yes, certainly, very well, Mister Overseas, o.k. Well, next week on Thursday, yes. [3]

"А ведь волосы у него не просто седые, — вдруг подумал Петер. — Они какие-то серебристые. Особенно на висках. Ему только золотых крыльев за спиной не хватает! Зонтик с серебряными волосами и золотыми крылышками. Просто рождественский ангел какой-то!"

Во всяком случае, Петеру он казался сущим ангелом.

— Да, да, конечно, — все повторял рождественский ангел по телефону.

Тут Даниела сказала: "Пойдем!"

— Хорошо, мистер Оуверсиз, — раздалось на последок из директорского кабинета, но в этот момент мамаша Пфанрот, фрейлейн Визенгрунд и Петер уже были в коридоре.

Начальник отдела кадров Томас был невысокого роста, но костюм на нем был в точности такой же, как на Адлере. Томасу было шестьдесят с хвостиком. Но его узкие глазки были светлые и живые, он внимательно смотрел то на фрейлейн Визенгрунд, то на мать с сыном.

Что значит "одиннадцать вместо десяти?"— пробурчал он. — Мы уже набрали посыльных. Что же мне теперь, начинать все сначала?

Это не самый главный вопрос в жизни, — улыбнулась фрейлейн Визенгрунд и ни с того ни с сего вдруг перевела разговор на каких-то канареек. Минут пять Пфанроты удивленно переглядывались— они и не подозревали, что существует так много видов канареек и что для каждого отдельного вида один корм хорош, а другой вреден.

Между тем начальник отдела кадров расцветал на глазах. Канарейки были его хобби. И, когда он совсем расцвел, фрейлейн Визенгрунд ловко, словно выписывая "восьмерку" на льду, повернула разговор с канареек на Петера.

Вы из меня, старика, просто веревки вьете, — обиженно пробурчал начальник отдела кадров. — Постыдились бы!

Веревка в хозяйстве вещь не последняя, господин Томас, — рассмеялась Даниела. — Извините, меня ждет шеф. — И она весело подмигнула Пфанротам своими небесно-голубыми глазами. — До свиданья, очень рада за вас обоих!

Вы нам так помогли!.. — поблагодарила было ее фрау Пфанрот. Но Даниела уже вышла из комнаты.

— До чего симпатичная эта Визенгрунд, — пробормотал Томас и достал из ящика своего письменного стола стопку бланков. — Ваша фамилия, молодой человек? — спросил он уже вполне дружелюбно, оглядев обоих Пфанротов светлыми глазками.

Через полчаса все документы были оформлены, все пункты обговорены. Мать и сын поставили свои подписи.

— Во вторник получишь копию договорас подписью директора, — закончил процедуру господин Томас. — И вот тебе адрес швейной фабрики Хессельбайна. Лучше всего поехать к нему прямо сейчас и уговорить лично господина Хессельбайна сшить тебе униформу к первому. На сегодня, кажется, все!

Через десять минут Пфанроты уже были на набережной Альстера и любовались рекой и летающими над ней чайками.

День стоял восхитительный. Все кругом блестело и сверкало на солнышке.

Поздравляю, — сказала мать.

А я тебя, — отозвался Петер.

Значит, мы оба поздравляем друг друга, — улыбнулась мать и поцеловала сына в левую щеку.

Чайки продолжали кружить над водой, словно ничего не произошло.

Семейный праздник окончен! — объявила фрау Пфанрот. — Вперед, к портному Хессельбайну!

Ну и темпы у этих Пфанротов! — Покачав головой, Петер взял мать под руку, и они зашагали к трамвайной остановке.

Портной Хессельбайн, к сожалению, оказался вовсе не портным. "Хессельбайн и К0" — это была скорее фабрика одежды, где пальто и костюмы делали на конвейере. А господин Хессельбайн был коммерческим директором предприятия.

Сквозь стеклянные стены его кабинета можно было видеть пошивочные цеха. Фрау Пфанрот при мысли о старой швейной машинке, ждавшей ее дома, немного приуныла.

Мастерицы сидели за длинными рядами столов. Все женщины и молоденькие девушки занимались одним: пришивали пуговицы к брюкам, пальто, пиджакам. Специальная закройная машина разрезала горы материи. Они громоздились на столе, словно штабеля дров или кипы картона. Фрау Пфанрот была поражена. Но больше всего поразил ее сам господин Хессельбайн, ибо произошла непредвиденная неприятность.