Чтение онлайн

Оратору отвечал Давид Плоткин.

Он вложил в свою речь всю горечь, накопившуюся в наболевшей, истерзанной душе, и разрыдался горькими слезами отчаяния.

Рыдали и все евреи.

Посол как будто смягчился.

Стал совещаться с крестьянами.

Ушел.

В Управу вошел староста и объявил, что сход постановил разрешить евреям разместиться в восьми домах на определенной уличке, которая будет охраняться, чтобы больше не нападали на евреев.

30

Евреи перешли в указанное место.

Вооруженные крестьяне их охраняли.

Охрана забрала то, что еще осталось у евреев из денег и одежды, угощая при этом их побоями. Съестных припасов не было у охраняемых. Выйти достать их не разрешалось. Вид этих измученных, полунагих, с опухшими лицами, покрытыми кровоподтеками, был кошмарно ужасен. Крестьянки, иногда заглядывавшие сюда, вытирали слезы...

...и оставляли ломтики хлеба...

17-го июля прискакали 18 верховых.

Начали искать коммунистов.

Нашли их в лице двух малолетних мальчиков и хотели их забрать с собою.

Но отец воспротивился и не давал. Началась борьба и перепалка.

Бандиты крикнули товарищей, прибежало еще несколько человек.

Они убили защитника-отца.

А вместе с ним и сыновей его.

По местечку пустили слух.

– - "Евреи нападают на власть".

Пришла большая толпа крестьян, выгнали евреев из домов-убежищ.

И повела в неизвестном направлении.

– - Куда вы нас ведете?
– - спрашивали несчастные.

Им отвечали:

– - На кладбище.

И пояснили:

– - Там вы выроете себе могилу, и мы закопаем вас.

Евреи покорно шли.

Уж были близко от кладбища.

Но тут появился крестьянин, бывший солдат, по имени Тит,-- профессиональный конокрад,-- он по-видимому был главарем банды. Он отдал приказ гнать евреев обратно в местечко и запереть их в синагоге.

Долгие часы провели они здесь.

...Ждали смерти...

Вечером пришел в синагогу Тит и произнес речь о том, что следовало бы сжечь синагогу вместе с евреями.

– - Но мы,-- защитники народного права,-- милостивы и даруем вам жизнь.

Сделал великодушный жест.

– - Даю вам два мешка муки и расходитесь по домам.

Но евреи стали умолять, чтобы им разрешили остаться в синагоге,-- на людях не так страшно. Им разрешили.

31

...С той поры начинается специфически ладыженская трагедия...

Пять недель в синагоге

Погром кончился,

Нельзя же в горячее время уборки несколько недель подряд заниматься одной лишь резней и любоваться ужасами еврейской смерти. Крестьяне оставили ладыженских евреев в покое и от восхода до заката солнца работали в поле.

Но...

...время от времени...

Когда хочется немного поразвлечься, крестьяне посещают синагогу, где ютятся остатки ладыженскаго населения,-- изголодавшиеся, с застывшими от ужаса глазами, голые... грязные... многие в сыпнотифозном жару.

Начинаются "представления"...

– - Це наш цирк с жидюгами.

Приказывают дряхлому шамкающему еврею петь хасидские песни и проделывать смешные гимнастические приемы.

Протягивают грязную ногу в вонючей портянке.

– - Целуй.

Выводят тифозно-больного на улицу и велят плясать, ползать в грязи на четвереньках.

...Изнасилуют походя малютку...

..................................................................................................

Бывают гости у крестьян,-- налетчики бандиты из других мест,-- и крестьяне хвастаются перед ними своим цирком из сотен еврейских "комедиантов".

Услаждают их "представлениями".

Одно такое представление закончилось тем, что всех евреев выгнали из женского отделения синагоги -- (езрас-ношим), а человек десять бандитов остались наедине с двумя еврейскими девушками,-- они теперь в Киев в венерической больнице.

Из местечка не выпускали евреев. Медицинская помощь захворавшим от волнения и голода, тесноты и насекомых -- запрещена.

Лишь изредка кое-кто из стариков крестьян, а в особенности крестьянские бабы, принесут из жалости кусок хлеба или немного супа. Теплицкий, пробывший пять недель в синагоге, рассказывает: в синагоге был такой спертый воздух, что можно было задохнуться. Грязь неимовернейшая. Многие переболели сыпным тифом и другими болез-

32

нями. Больные метались в жару и безумном бреду. Дети рыдали и молили о хлебе. Остальные, на пороге болезни или сумасшествия, ходили как в чаду...

И вдруг появляется крестьянин.

Раздается его жирный, здоровый голос.

– - А ну поцелуй свою бабу...

Евреи были приведены в такое состояние, что однажды, под острием закинутой над нею сверкающей шашки, мать с рыданием умоляла собственную дочь пойти с четырьмя бандитами...

...в женское отделение...

Исход

Евреев не выпускали из Ладыженки.

Но безграничный жизненный инстинкт разрушил все запреты, победил все опасности и сделал невозможное свершившимся фактом. Ладыженские старики, больные, дети, еле передвигая ноги, вырвались из этого страшного ада и, с неимоверными усилиями, добрались, наконец, до другого еврейского местечка.

Больше 1000 человек ладыженцев находятся по сей день в Голованевскe. Оборванные... босые... со сгнившими рубахами на теле... или совсем без рубах,-- мужчины и женщины, здоровые и заразно-больные, валяются по синагогам в женских отделениях, в пустых амбарах или просто на улицах. Один Бог или их посиневшие, крепко сжатые губы могли бы рассказать, как живут эти люди, как они проживают свой день. Часто-часто тянется катафалк по кривым улицам местечка и часто-часто производятся сборы ладыженцам на саван.