Чтение онлайн

— Ничего не поделаешь, — сказала я сухо. — Сейчас такое время.

Тут опять выступил Гриша.

— Аврора, можно с тобой поговорить?

— Позже, — простонала я, снова закрывая глаза и откидывая голову назад, на спинку кресла. — Ты не видишь, что мне сейчас не до разговоров?

Тихо, но упрямо Гриша возразил:

— Прошу прощения, но это очень важно для меня. Позже я опять могу тебя не застать.

Усилием воли я заставила себя разлепить шершавые веки и посмотреть в его красивое, гладкое лицо.

— Ну почему тебе приспичило именно сейчас со мной разговаривать? Я еле живая от усталости. Впрочем, я знаю, о чём ты пришёл говорить… Об этом не может быть и речи.

Его пухлые губы дрогнули.

— Почему?

— Да потому. Тебе не место в стае «волков»… Не обижайся, мальчик, но я боюсь, что ты весьма слабо представляешь себе, что значит быть «чёрным волком». Может быть, с людьми ты круто расправляешься, но доводилось ли тебе когда-нибудь сходиться в схватке с равным тебе по силе существом, а то и с несколькими сразу?

— Нет, не доводилось, — сказал он. — Да, у меня нет такого опыта. Ну и что? Я знаю, что недавнее пополнение рядов «волков» тоже не всё сплошь состоит из опытных… Многие из них взяли в руки оружие впервые. Это не причина, чтобы мне отказывать. Я научусь всему очень быстро.

— Зачем тебе это? — спросила я. — Если для того, чтобы потешить своё самолюбие, похвастаться перед друзьями формой «волков», то до свиданья… Даже не суйся. Не трать моё время и не подвергай свою жизнь опасности, с которой у тебя кишка тонка столкнуться. Лучше оставайся под крылышком у мамы… Тусуйся в клубах, снимай девочек. Это то, что у тебя получается лучше всего. Вот и продолжай это делать.

Казалось, что он вот-вот заплачет. Но он сдержался, только заиграл желваками на скулах.

— Они два раза чуть не убили маму, — проговорил он глухо. — Этого недостаточно?

— Ах, вот как, — усмехнулась я. — Что ж, это веский аргумент. Вот только твоя мама против того, чтобы ты вступал в ряды «волков». Боюсь, она тебя к нам не отпустит. Я не хочу с ней ссориться. Она всё-таки президент «Авроры».

— Но ты — сама Аврора, — стоял на своём Гриша. — Стоит тебе сказать слово, и она не посмеет ослушаться.

— Я не хочу ставить вопрос таким образом, — сказала я. — Ещё раз обсуди это с мамой. Если она согласится, то пусть сама скажет мне об этом. Тогда и поговорим.

Я говорила с ним, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. Я произносила слова, чувствуя, что мой мозг неумолимо отключается. Гриша ещё что-то говорил, но до меня доносилось только невнятное бормотание. Потом я услышала, как Карина сказала:

— Мама устала и не в духе. Лучше потом.

В самом деле, какого чёрта ему делать здесь? Единственная вещь, которая у него хорошо получается, это вертеть задом… Весьма неплохим, кстати. Где уж этому холеному оболтусу. Через месяц сбежит. Или погибнет. На что он надеется? Надеть форму, щеголять перед девочками? Терпеть не могу таких. С другой стороны, жалко. Молодой и красивый, жаль отправлять его в этот ад. Он разглядывал её. А она и ноги на стол. Козявка, а туда же. Только пусть попробует.

Мои мысли спутались, и я провалилась в сон.

— Мамуля, ты ложись, — защекотал моё ухо тёплый шёпот. — Не спи в кресле.

Я смогла ответить только «м-м-м». Сквозь сон я чувствовала, что кто-то возится у моих ног. Запахло обувным кремом. Шуршала щётка, потом полировала тряпка. Запах кожи и волос Карины. Моя рука нащупала, пальцы зарылись в шёлковые пряди. Под моей ладонью оказалась нежная щёчка, покрытая персиковым пушком. Она уселась ко мне на колени, и я утонула в её вкусном тёплом запахе.

— Я почистила тебе ботинки, мамочка. А то они были какие-то пыльные.

Если бы она знала, что это за пыль.

— Это не пыль, куколка. Сегодня кто-то разгромил колумбарий. Нам пришлось собирать прах обратно в урны.

Она содрогнулась.

— Ой…

— Не бойся. Это всего лишь зола.

— Нет, я не поэтому… Просто это так отвратительно. Всё равно что раскопать могилы и выбросить покойников из гробов. Кто это сделал?

— Люди из группировки Октавиана.

Она водила пальчиком по моим щекам — подлизывалась.

— Мама, а почему ты не хочешь принять Гришу в отряд?

Глаза открывать не хотелось. Я нежилась под тяжестью её юного тела, и не хотелось ничем портить это блаженство. Однако, упоминание о Грише всё-таки слегка испортило его.

— А тебе он что, нравится?

Она смутилась, замолчала. Сидела, сопя рядом с моим ухом. Он нравился ей, его мертвенная красота завораживала её. Это был самый классный парень, которого она когда-либо встречала. Такой классный. Клёвый.

— Он… симпатичненький, — сказала она.

Я ощутила укол в кишки и приоткрыла глаза. Симпатичненький!

— Только не вздумай с ним что-нибудь замутить, — сказала я, глядя на неё сквозь ресницы. — Он тот ещё оболтус.

Вертел передо мной своим персиковым задом, хотела я сказать, но прикусила язык. Ещё подумает, что у меня с ним что-то было. Она поёрзала у меня на коленях, и её глаз горел лукавством и девчоночьим норовом. Если девочке нравится мальчик, поди, попробуй её удержать!.. За этой хитрой козой нужен глаз да глаз, но у меня нет, просто катастрофически нет времени!

А она уже задабривала меня, целуя тёплыми и мягкими губками мой холодный пересохший рот. Я подставляла губы, держа их плотно сжатыми. Глаза снова закрылись, кресло поплыло из-под меня. Я снова отключалась.

— Пойдём на диванчик, мамуля.

Я позволила ласковым рукам Карины освободить меня от куртки и ботинок, а также укрыть меня пледом.

— Не уходи, куколка…

— Я с тобой, мама.

Она присела рядом. Согретая её теплом, я опять провалилась в чёрную пропасть.

Мне не дали как следует поспать. Мою дрёму прервал стук каблуков за дверью и запах Юлиных духов. Они вошли вместе — президент «Авроры» и её приёмный сын.

— Прости, Аврора, — сказала Юля. — Мы не хотели тебя будить… Отдыхай, мы зайдём позже.

Я приподняла голову с подушки. Череп вместе с мозгами в нём весил целую тонну. Как много значит хороший сон и как он мне сейчас нужен! Четверо суток на ногах, точнее, на крыльях — это вам не шутки. При других обстоятельствах я послала бы к чёрту любого, но меня посетила президент «Авроры» собственной персоной, а её я не могла послать к чёрту. Раздирая слипающиеся веки, я промямлила: