Чтение онлайн

— То же, что и ты, родной… — прихрамывая, старичок подошел к Тану и осторожным движением стряхнул пепел с его плаща, — одно могу точно сказать — это магический огонь, и явно не тот, что используют тёмные. Я более чем уверен, что это наша магия, но также верю, что Тан и его люди не имеют к этому никакого отношения.

— Слышал? Не веришь мне — прислушайся к другим, — мулат зло взглянул на мага бури и отошел в сторону.

— Хватит тебе… — Барвис поморщился, как от зубной боли, — однако ты, Вельдис, ничего не прояснил, лишь запутал ещё больше… Вельбер, — обратился он к чародею, стоящему в тени ближайшего шатра, — быть может, ты что-то видел?

Маг только хмыкнул и развел руками.

— А станешь ли ты слушать? — он шагнул из тени, и остановился напротив Барвиса, — может, этот огонь значит больше, чем ты можешь себе представить? Быть может, — он пристально взглянул собеседнику в глаза и тот в смятении отвел взгляд, — это очередной знак, который мы предпочли не заметить. Возможно, некие силы вновь указывают нам на то, что мы продолжаем идти по ложному пути.

— Вельбер, ты опять говоришь о…

— Вчера, после совета я ушел из лагеря, — словно не слыша его, произнес маг, — в овраге неподалеку я видел яркий свет. Я до сих пор думаю, что это было… Не бывает случайностей, и ты это знаешь не хуже меня. Быть может, легенды не врут, и это, — он запнулся, — Барвис, что если этот огненный шар в поле, и тот свет, что я видел, как-то связаны с сердцами магии? Что если они всё-таки есть?

— Вельбер! Сердца — выдумка! — Барвис взглянул на мага со смесью жалости и удивления в глазах, — ты можешь верить во все эти древние предания, но они никогда не перестанут быть всего лишь легендами. Я, ты хочешь помочь… — старик шагнул к Вельберу, но тот лишь отступил на шаг назад, — ты толкуешь о знаках, о преданиях, которым многие сотни лет, и просишь, чтобы я всерьез верил во все это?

Вельбер лишь раздраженно махнул рукой.

— Многое нельзя знать наперед, — сказал он тихо, — я верю, что существуют вещи, которые необходимо принимать на веру, потому, что их нельзя ни проверить, ни игнорировать, — они лежат за плоскостью привычного… Надо уметь верить, Барвис. Это всё, что я прошу сейчас от тебя. На совете я уже говорил об этом, но ты не внял моим словам, и я скажу ещё раз: мы идем по ошибочному пути. По пути, с которого нам надо свернуть, пока не поздно. Повторю: они играют нами, и наш план — лишь отражение их замысла. Пока я не знаю, чего они пытаются добиться, но я уверен, что Вайсмер им не нужен. Город — приманка, а не форпост; огонь, что мы видели только что — не причина, а следствие. Знать бы, следствие чего именно…

— Послушай, Вельбер…

— Не перебивай! Выслушай до конца, раз уж мы начали этот разговор..! Я хочу, чтобы сейчас ты смог думать, как я. Хочу, чтобы ты не просто согласился, а увидел то же, что вижу я сам. Я прошу тебя, Барвис, — сказал он тихо. В его голосе не было гнева, только тяжелая, беспокойная тоска, — измени план. Слишком много людей от тебя зависят…

Маг бури молча смотрел на него, не зная, что сказать. Вельбер вел себя странно, и Барвис готов был поклясться, что никогда не видел его таким. На мгновение он даже подумал, что старый друг прав, и к его словам стоит прислушаться...

«Постой» — сказал он себе: «Ты не можешь. Вельбер, возможно не понимает, что эти решения даются ему слишком легко. Для тебя они значат гораздо больше. И цена ошибки будет иной…»

Барвис взглянул на Вельбера: маг стоял рядом, скрестив руки на груди. Он был взволнован и задумчив.

Стараясь не встречаться с ним взглядом, Барвис опустил глаза и покачал головой. С минуту Вельбер смотрел на него, а затем резко развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь. Адепт бури бросился было за ним, но пройдя несколько шагов, остановился

— Поступай как знаешь! — крикнул он, — но я командую армией, Вельбер, не ты! Ты хочешь, чтобы я вёл людей, полагаясь на древние предания? Думаешь, я готов платить за твои ошибки?

Маг грома замер на месте.

— Думаешь, мы готовы платить за твои? — спросил он и, не дожидаясь ответа, добавил, — ты ведешь нас в пропасть, Барвис.

***

Разбуженный предчувствием грядущей войны, Вермен не спал третью ночь подряд. Моргая бессонными огнями кузниц и мастерских, озаряясь зловещими багровыми вспышками, город бурлил, кипел людскими толпами, и пламя лихорадочной, бессмысленной ненависти с каждым часом всё сильнее разгоралось в окнах старого замка, вознесшегося над мрачными городскими улицами.

Во все, даже самые отдаленные уголки своих владений Белиньи разослал гонцов. Он не скупился на обещания, в его словах слышался звон золота, и очень скоро, привлеченные этим звоном, в Вермен начали стекаться старые солдаты и наемники, избравшие войну своим ремеслом, вчерашние крестьяне, нищие, меченные клеймом преступники и просто лихие люди. Герцог собирал армию, и всякий, кто был готов воевать, мог встать под его знамёна.

День и ночь на улицах Вермена грохотали молотки, шипела, испаряясь, вода, слышался лязг железа и ржание коней. В порту, сильно расширенному по просьбе Селема, бросали якоря корабли из далёких стран, гружённые порохом, провизией, доспехами и оружием. Чарующий и терпкий запах дальних стран и иных миров наполнял узкие улочки портовых районов и уже оттуда расползался по всему городу, пропитывая каждый дом, каждый глоток воздуха и каждую пядь земли. Пылая огнями день и ночь, город как будто бы рождался заново, обрастал новой кожей, одеваясь в камень крепостных стен и сверкающий металл.

Заперевшись в канцелярии, Белиньи часами просиживал в поставленном у окна кресле, наблюдая за беспокойно бурлящим городом. Улицы кипели. Вереницы гружёных телег тянулись к портовым складам. Извергая густой чёрный дым, дышали трубы десятков кузниц, и далеко внизу что-то непрерывно грохотало и вспыхивало. Самодовольная улыбка не сходила с лица герцога: крепостные стены вздымались все выше, становясь неприступными, армия росла с каждым часом, и в душе Белиньи всё сильнее крепло ощущение собственного невероятного могущества.

Это чувство было приятным. Оно стало центром его существа, вытеснив безграничную жажду денег и власти. Даже суеверный страх перед Селемом отступал куда-то прочь.

«Что же,» — Говорил Белиньи сам себе: «что бы он ни мнил себе, но уже сейчас он не может не считаться со мной. Пройдёт ещё немного времени, и наше могущество сравняется, а потом я перерасту его, стану выше, стану сильнее… И вот тогда уже я буду покупать его. Я буду диктовать и приказывать. Я буду главным. Я буду властвовать,» — думал он с угрюмой улыбкой на бледных губах: «Я, не он».

Меж тем, тёмный маг, казалось, проникался к герцогу всё большим уважением и доверием. Теперь он появлялся в замке каждый вечер. Садясь напротив Белиньи в высокое чёрное кресло, он рассказывал о том, как идет строительство, и о том, сколько рекрутов было принято в ряды войск. Герцог слушал его со скучающим, снисходительно-благосклонным выражением на холёном лице, но Селем как будто бы не замечал этого. Или предпочитал не замечать.

В один из дней тёмный пришел в замок значительно позже обычного. Он был как будто бы взбудоражен.

— Господин Белиньи, — прошелестел он, подойдя к герцогу, — у меня есть нечто такое, на что вам следовало бы взглянуть… Другого шанса увидеть это не будет. Собирайтесь, мой друг! Мы едем прямо сейчас…

— Что с тобой, Селем? — Белиньи отставил в сторону чашку, из которой, свиваясь кольцами, поднимался ароматный пар, — к чему такая спешка?

— Сегодня полнолуние, Герцог… — чародей сверкнул глазами, — идеальное время для великих магических свершений. Идёмте, я приказал приготовить экипаж для вас…