Чтение онлайн

До призыва демона оставалось несколько дней…»

Перед глазами Корвиллы предстал новый фрагмент истории: Лахрадж сидел в камере на полу, обмякший, будто мертвец. Она даже слышала, как в его голове наперебой шепчут и кричат разные голоса: «Спаси меня! Почему ты не помог? Защити!». Пустой взгляд отдавал безумием. Сломленный, он смотрел на лежащих рядом в обнимку Лиурэнн и Тахрая. Они не двигались и почти не дышали. Эльф знал: завтра наступит их очередь. Финальный штрих. И вновь он будет смотреть, неспособный ни на что повлиять, разрываемый горем на части.

Магии больше не хватало, чтобы отрывать от себя кусочки для кормления детей. Малыши гасли у него на руках. В отчаянии мужчина подполз к ним, оставляя за собой гнойный след от плеча, и накрыл собой. Его лопатки то и дело вздрагивали в бесшумном скорбящем плаче. Он прощался…

Эльф сжал зубы до скрежета, и резкая ярко салатовая вспышка пламени под ним озарила камеру – единственное, на что хватило последних сил. Для сына и дочери затянувшееся истязание голодом и холодом в нескончаемом страхе перед неизбежным вмиг завершилось. Мужчина рухнул рядом с маленькими уже обугленными телами и завыл:

– Я не хочу этого видеть!

В приступе нестерпимой агонии он ударил себя пальцами в глаза. Злостно, в искренней ненависти. Кровь потекла по его скулам и закапала на камень. Лахрадж закричал так, будто собрался распрощаться с собственной душой в сию же минуту.

Корви узнала этот крик. Именно его она слышала в видении, когда обреталась их с Обвинителем связь. Так вырывалась наружу безграничная яростная скорбь того, кто утратил все.

Теплые ручейки слез защекотали щеки девушки. Она чувствовала их, но не могла убрать, застыв в ужасе.

Мужчина завалился на бок. Жизнь медленно, но стремительно покидала его. Оставалось лишь мучительно ждать. И в этот момент, заглушив рой слуховых галлюцинаций, над ним раздался низкий басистый голос:

– Изумительно непростое решение для смертного, Лахрадж. С умыслом спасителя, ты пожертвовал больше, чем те, кто славит мое имя, ведь только удушающая тяжелая скорбь создает жертву из утраты. Ты воистину силен. Столь крепкая воля достойна поощрения, а посему я избираю тебя, как воина Высшего Царства. Я прекращу твою боль, наделю небывалой силой, чтобы ты отомстил за гибель своей семьи. Да, справедливая месть должна свершиться. Пускай твоя ярость утопит залы правосудия в крови. Ты сполна заслужил этого возмездия. Взамен же я прошу лишь одного: будь мстителем Высшего Царства и моим преданным воином.

Пересушенные губы, в трещины которых затекла кровь, беззвучно разомкнулись. Не имея голоса, лишь мысленно, эльф ответил: «Дай мне силу. Я разорву их».

– Вкуси же ее, Лахрадж! Пей ее, изрыгай безжалостной карой на недостойных! Умри смертным и воскресни вечным! Да будет так.

И тогда тело мужчины охватило алым свечением. Гнойные нити на правом плече с треском порвались, оросив пол мелкими желтыми брызгами. Из тухлой плоти полезла новая когтистая конечность. Эльф с хрустом бился в конвульсиях, на его груди и плечах вспыхнули привычные Корвилле похожие на лаву рисунки, а из лба потянулись рога. Кожа на лопатках вздулась и лопнула, дав распахнуться широким перепончатым крыльям. Мужчина стал на колени и зарычал, обнажив уже не эльфийские острые клыки. В этот момент окровавленные глазницы зажглись светло-зелеными огнями.

Теперь это был тот самый Обвинитель. Искаженный злобой и презрением. С шумным выдохом он выпрямился, и багровые слипшиеся волосы растрепано спали ему на спину и ключицы.

– Ты оказался жаднее, чем я думал, – посмеялся голос Аганна вокруг мужчины.

– Я хочу больше! – требовательно рявкнул тот, его рот искривился ухмылкой предвкушения. Он сжал перед собой кулаки уже здоровых окрепших рук, и из запястий полезли острые шипы, загибаясь в сторону локтя полумесяцами лезвий.

Обвинитель схватил прутья решетки и разогнул их, будто те были сделаны из сырой глины. Он вышел, даже не обернувшись напоследок на маленькие сожженные тела.

«– Думаю, ты уже догадалась: он перебил здесь всех. И демонов, и даже эльфов, которые еще оставались заключенными в камерах. Разошелся парень».

После слов Самеди, Корвилла уже наблюдала, как Обвинитель в оскале быстро расправляется с демонами, полосуя их оружием на руках и сжигая пламенем. Тела ложились у его ног обезглавленные, с отрубленными частями, черные и дымящиеся.

Наконец, он оставил лишь четверых. Культисты были пойманы в первую очередь, и заперты в одной из камер. Обвинитель выломал им локти и стопы, лишив возможности передвигаться и колдовать.

С каким же наслаждением он впитывал их удивление, перетекающее в панику, когда маги увидели, кого избрал их обожаемый Аганн вместо них, преданных слуг.

Взгляд, осознающий тщетность стараний… в нем видно разрушение надежд. Частица за частицей, осыпающихся вниз, во всепоглощающую трясину непрощения. Каждый из почитателей посвятил служению большую часть жизни, без устали работая над своими умениями, черпая знания отовсюду, от куда возможно. Рискуя и жизнью, и свободой, они всей свитой совершали кошмарные деяния ради шанса, который, как им казалось, абсолютно точно был у каждого. Но за все их труды наградой стала безответность. Разрушительное предательство – избранным нарекли не верного слугу, а полудохлого пленника-калеку…

Первой он вытащил девушку. Демон схватил ее за волосы, словно надоевшую шлюху, и поволок в зал суда, где на пепелище из останков возвышались каменные овальные врата в виде двух слитых силуэтов.

– Пожалуйста, прости! Я умоляю тебя! Пощади! Ты ведь лучше, чем мы! – разрыдалась демонопоклонница, когда ее прижали к чаше, заставив смотреть на кровавое днище.

Обвинитель прижался губами к ее уху и улыбнулся:

– Я намного… намного хуже, чем вы. И именно я теперь в праве судить вас за все совершенное. Без права на обжалование вы приговорены стать жертвами собственного ритуала.

– Ты ведь герой! Сжалься…

Когти демона прогладили ее шею, оставляя грубый рваный след. Девушка вскрикнула и начала захлебываться, выталкивая из себя в чашу кровь, судорожно пытаясь достать рану изувеченными руками.

– Герой? – хмыкнул Обвинитель и зло рассмеялся.

Вскоре участь девушки разделили и остальные маги. Каждый склонился над своей чашей безжизненным телом, пуская по желобам горячие ручьи. Демон упивался их предсмертным страхом до последнего, пока не угасли искры в их взгляде.

Не только кострище, весь город запылал, очищаясь от трупов. Силуэты изваяния застонали и оторвались друг от друга, став на колени, будто ожившие. Между их пятками, там, куда собиралась жертвенная кровь, начал распускаться рубиновый бутон, открывая проход в чертог Высшего Царства.

«– Он помнит все это? – спросила Корвилла. – Как появился камень его грехов? Неужели он и самого себя приговорил?»

«– О, милая моя, смотри дальше. Это ведь не конец истории. С тех пор, как пробудился Обвинитель, он начал записывать грехи. Свои собственные. Ведь он страдал от совершенного, страдал от допущенного бездействия, слабости, и единственным спасением для него могло стать лишь принятие. Но как он мог принять все, что сделал? Поначалу он записывал все в своей памяти. В будущем появится его свиток, а затем и камень, так как свиток попросту не сможет впитать в себя больше».