Чтение онлайн

Джамиль тоже отпросился, поскольку именно сегодня его ждет портной, которому заказан новый кафтан, достойный слуги таких важных господ. И женщины остались одни.

— Желаете чаю, госпожа? С шербетом, свежим, только вчера его сделала! — Сальва всеми силами старалась если не развеселить, то хотя бы успокоить Делал. — Не переживайте, господин — великий воин, все будет хорошо, я уверена. Ну попробуйте. Смотрите, какая красота. А вкусно как! Меня матушка учила, а в Тунисе никто не варил шербет вкуснее.

В конце концов, уговорила. И то ли переволновалась Делал, то ли щербет оказался уж слишком вкусным, то ли чай недостаточно крепким, но уснула госпожа быстро. Еле дошла до кровати, да позволила служанке себя раздеть.

Резиденция реис уль-кюттаба

— Все готово?

— Да, мой господин. Они встретятся завтра на рассвете у дальней мельницы. Никто не сможет поставить произошедшее нам в вину.

— Хорошо. Однако меня смущает репутация исполнителя.

— Ну что вы, господин. Дуэль будет до первой крови, кто же мог знать, что первая кровь окажется и последней. Единственный укол, мгновенная смерть, так что никакой лечащий амулет не поможет — он бессилен оживить мертвеца. Исполнитель гарантирует, ему можно верить.

— Это мы знаем. А что скажут? Кто подтвердит, что все прошло честно?

— Простите, я забыл сказать. Он нашел себе секундантов — Монбрана и де Лангра. Свидетельство этих господ никто не поставит под сомнение.

— Кого?! С ними-то он как договорился? Где они сейчас? Надеюсь, под усиленным наблюдением?

— Они дома, мы не увидели смысла усиливать обычный контроль. Куда им деваться, что они смогут сделать?

Реис уль-кюттаб неторопливо, подражая великому визирю, поднялся с дивана, медленно подошел к гостю и со вей силы врезал тому по зубам. Так, что брызнула кровь из разбитых губ. И с удовольствием смотрел, как тот аккуратно выплюнул в левую ладонь зубы. Кажется, два — неплохо.

Затем также неторопливо вернулся, улегся, подложив под локоть подушки. И продолжил как ни в чем не бывало.

— За все годы службы, насколько я помню, а у меня хорошая память, господа Монбран и де Лангр ни разу не участвовали в дуэлях, по крайней мере в империи. И ни разу не были секундантами. Ты уверен, что их помощь выскочке, недавно впервые приехавшему в Стамбул, случайность? И они ограничатся соблюдением формальной процедуры?

— Э-э…

— Конечно уверен. У тебя ведь нет иного выхода.

Хорошо иметь деньги! Хорошо, когда их много! И плохо, когда их недостаточно. Плохо, но не страшно, если можно заработать еще. Вот как сейчас, например. Две тысячи полновесных золотых экю — неплохая плата за один-единственный удар шпаги.

В этот раз единственный, а так-то заказы бывают всякие. Кто-то требует, чтобы противник умирал долго, кому-то нужна неизлечимая травма. Например, как недавно, с тем венецианцем. Он даже улыбнулся, вспомнив, как корчился на земле несчастный, и как орал, осознав, чего лишился. Да, тогда была проделана огромная работа. Получить консультацию врача так, чтобы тот не понял, кто и зачем задает странные вопросы. И как виртуозно был выведен бедолага в единственную позицию, из которой только и можно было провести ту ювелирную атаку.

А ведь противник считал, что уже победил, что обманул, перехитрил. Как же! Дилетанты, как же они смешны в своей надежде справиться с бойцом, не знающим других дел, кроме упражнений со шпагой и схваток.

Великие бойцы, если все же недостаточно храбры, открывают фехтовальные школы. Лишь самые лучшие из них выбирают его путь — путь профессиональных дуэлянтов. И уже по нему идут до конца, который, несомненно, когда-нибудь наступит. Так никто же не вечен, зато в свое последнее мгновение ты будешь видеть не жалкие подушки потной постели, а холодную и прекрасную сталь в руке Мастера. Лучшего, чем ты, достойного твоей гибели. Но это случится нескоро, а пока — насладимся же жизнью! Ее вкусом, запахом, плотью. Всем тем, что дают заработанные твоим искусством деньги.

Но вначале их не просто заработаем — создадим очередной шедевр.

Заказчик сказал, что мишень (не будем даже в мыслях называть жертвы людьми, не следует допускать даже намеков на сострадание, ведущее к неизбежному волнению) — офицер, чего-то там престижное закончивший, где-то там повоевавший. И что? В бою один на один он — ничтожество, способное только позорить высокое искусство фехтования.

То ли дело маркиз Коррадини! Вот он действительно человек. Ни разу не проигравший, с детства поражавший учителей невероятной скоростью и точностью. Первый учитель сбежал после первого же урока, избитый палкой, изображавшей учебный клинок. Второй продержался подольше, но все равно недолго. А потом были только дуэли. В основном до первой крови, кончавшиеся мелкими ранами соперников — зачем получать неприятности даром, когда желаешь получить лишь опыт. Убивать — только за деньги, причем за большие деньги.

Для этого недостаточно фехтовального мастерства — надо знать медицину, строение человека, чтобы ничего не оставить на волю случая.

Как сегодня, например. Будут сказаны положенные слова, сделаны поклоны и приветственные взмахи шпагами (до сих пор непонятно на кой черт). И нанесен лишь один дозволенный правилами укол. В нужную точку, под нужным углом.

Потом можно бросаться на помощь уже трупу, говорить горькие слова, выражать сочувствие. А думать об увесистом мешочке с золотом, ждущем победителя в заранее обусловленном месте.

От приятных мыслей поднялось настроение, Коррадини улыбнулся и в ответ сами собой появились улыбки на лицах встречных прохожих. Рабочих, торопившихся поскорей заработать на свой нелегкий хлеб, пары спешащих на службу стражников, милой девушки, легкой и плавной походкой идущей навстречу.

Но в этом городе женщины не ходят поодиночке, где сопровождающий?

Эту мысль он не додумал.

Укол!

Коррадини еще понял, что в нужную точку. Но осознать, что под нужным углом, уже не успел. Сознание померкло, он умер.

Прохожие бросились к упавшему мужчине. После грамотного удара крови вытекает немного, она осталась под одеждой, так что все решили, что произошел сердечный приступ, попытались оказать помощь. О недавно прошедшей девушке не вспомнил никто.

Резиденция реис уль-кюттаба

— То есть это провал. Полный и окончательный. Так я должен докладывать? — Голос хозяина кабинета звучал мягко, почти ласково.

Отчего стало вдвойне страшно.

— Это случайность, досадная случайность, я клянусь!