Чтение онлайн

— Скорее, странное. Будто кто-то создал радугу, а потом забрал у нее все цвета, оставил только красный и розовый.

— Всего лишь? Как жаль, — Делал вздохнула, — а ведь я и этого никогда не увижу.

— Но что это?

— Что? Ах, да, я же не сказала — в той пристройке хранится Камень Величия, в который заключено Великое заклятье Туниса. Оно доступно только законному паше, а после его смерти — наследнику, то есть мне. И теперь, как выяснилось, и тебе, моему мужу. Никто не знает, что это такое, но, когда паша принимает власть, он принимает и его. Здесь, в Тунисе, оно дает силу, подавляет волю каждого, кого правитель желает подчинить. С его помощью отец держал в повиновении пиратов, он мог позволить жертвующим жить на его землях, не боясь их страшных умений. Без него нынешний, называющий себя пашой, превращается, или уже превратился в жалкую марионетку.

— Но оно не спасло твоего отца.

— Да. Османские маги, объединившись с магами кочевников, при поддержке османских пушек смогли победить его. Но Великое Заклятье, как видишь, никуда не делось, и если мы сможем…

— Стой! — Д,Оффуа может быть впервые в жизни повысил на жену голос. — Я не желаю идти на поводу ни у этого чернобородого старика, ни у купцов, ни у самого султана! Я не слишком ценю собственную жизнь, но не желаю рисковать твоей!

— Как скажешь, мой господин. — Делал, как истинная правоверная жена, потупила взор. И очень тихо, чтобы не услышал грозный муж, добавила:

— Если только нам не оставят другого пути.

— Господин, могу я войти?

Джамиль знал, что в комнате находится еще и госпожа, но обращался только к мужчине.

— Пока нет, подожди!

Вот ведь не вовремя! В тот самый момент, когда… в общем, когда мужу и жене нет дела до всего белого света. Ну что б ему через пять минут прийти. Или через десять, а лучше — через час, так нет же. Придется встать, одеться. Всем Джамиль хорош — и услужлив, и исполнителен, и предан. Или все же придан? Если вспомнить, кто, как и зачем подослал его с женой к галлийскому дипломату.

А если не вспоминать, то идеальный слуга получается. Только очень уж настырный: если вбил себе в голову, что дело срочное, не отстанет, пока не доложит.

Пришлось вставать, хоть как-то одеться. Жена? С ней проще, закрыть кровать ширмой и пусть себе лежит, отдыхает. Умаялась, бедная, за ночь.

— Ну что случилось? — Дверь д,Оффуа открыл, но в комнату слугу не пустил, оставил говорить из коридора. И не беда, что гостиничного, пусть все знают, что начинающему купцу аль-Малуфу скрывать нечего.

— Приходил мальчишка от ювелира. Сказал, что ваш заказ готов, но ювелир просил поторопиться — на него есть и другие покупатели. Да, просил прийти с супругой, чтобы сразу по размеру подогнать. Если не секрет, а что вы заказали?

Ох ты, орел хромоногий, откуда вдруг любопытство выросло? Раньше как-то его не наблюдалось. Пришлось сделать знак, чтоб замолчал, мол, жена все слышит, а заказ — это сюрприз. А что делать, если к такому повороту готов не был, не ожидал, что ювелир сразу обоих позовет.

Пришлось собираться двоим, одеться, как обычно для городских прогулок, но с одним отличием — д,Оффуа помимо традиционного кинжала, с какими тут ходят все мужчины, кроме рабов и нищих, естественно, взял саблю. Хотя именно этим оружием владел чуть лучше, чем никак. Но пусть все видят, что к нападению аль-Малуф готов, значит, не беден и ему есть чего защищать.

Что нападут и впрямь, это вряд ли, все же почти центр города, народу вокруг полно. Но не зря же все две недели в Тунисе чешется спина, и вовсе не от клопов или вшей — этой гадости в приличной гостинице отродясь не бывало.

Кто-то контролирует перемещения? Не следит след в след, такое наблюдение он бы увидел, но и из виду не выпускает. Или это заскок, называющийся красивым словом паранойя? Неважно. Даже если и свихнулся, это не значит, что слежки нет. И вот пусть этот кто-то узнает, что ходил аль-Малуф именно к ювелиру и именно за украшением для жены. Кстати, не забыть кошель с деньгами!

Надо бы провериться… нет, нельзя. Кто будет петлять, спеша за долгожданной покупкой? Остается положиться на милость господа. Всевышнего, которого публично назвал своим покровителем, или Спасителя, которого по-прежнему почитал в мыслях? Ну хоть кто-то из них не бросит на произвол судьбы заблудшую душу?

Знакомая дверь, знакомая вывеска — корона, пронзенная стрелой. Кто внутри? Тот-же пожилой ювелир и еще отчаянно торгующийся посетитель. Кажется, речь идет о серебряном браслете с бирюзой.

— Это не может стоить три динара! Серебро темное, бирюза… что это за бирюза? Это разве бирюза?! Два динара и не больше!

— Это прекрасная бирюза! Одну минуту, господа. — Отвлекся ювелир на новых посетителей, и тут же вернулся к торгу. — Это иранская бирюза, самая лучшая! А серебро я за пять минут вам почищу, сверкать будет так, что ослепнуть можно! Два динара и девять дихрем! Не дихремом меньше!

— Почистить серебро я и сам могу! Но посмотрите, гляньте, люди добрые, что за сетка в камнях?! Только по глупости своей два дихрема накину!

— Какая сетка, люди, грабят прямо у прилавка! Это матрица. Матрица! Она только повышает стоимость. Взгляните, какая тонкая, изящная, как на солнце играет! От нее глаз отвести невозможно! Восемь, восемь дихремов, или я подарю этот браслет своей дочери!

— А это что?! Белые пятна! Вон, вон и вот! Это что такое? Ну ладно, шесть дихремов, два динария и шесть дихремов, или я ухожу!

— Ой, что вы со мной делаете! О, Всевышний, белые пятна на персидской бирюзе, это же нормально! Нор-маль-но! Только в Персии встречаются такие камни, вам каждый скажет! Их же надо было привезти, обработать! Хорошо-хорошо, пейте мою кровь, режьте меня прямо здесь! Шесть так шесть. Вот ваш браслет, я даже упакую его красиво. Может все-таки семь… ну нет так нет, вот ваш товар! Только из уважения, вы так ловко торгуетесь.

— Вот ваши деньги. К сожалению, не так ловко, как вы.

Спорщики расстались довольные собой и друг другом.

— Уф-ф, прошу прощения, уважаемые, но дело есть дело. Ох, ну покупатель попался, упертый как ишак. Но что это, я забыл законы гостеприимства?! Это старость, господа, увы, это старость. Прошу вас, сюда, и вот сюда.

Он запер входную дверь лавки и вновь провел гостей по темному коридору в мастерскую. На сей раз там не было подмастерьев, однако спиной к вошедшим сидели и смотрели в окно двое мужчин и женщина, судя по одежде — типичные небедные, но и не особо богатые горожане. У одного на поясе висела сабля. Но когда они обернулись…