Чтение онлайн

А дело, как выяснилось, простое. Как раз через два месяца состоится бракосочетание его величества короля Галлии Эдмонда Анри де Монтескай Меркер, в просторечии именуемого Эдмондом IV, с инфантой Эболи Арагонской, проще говоря — принцессой Кастилии. Вначале — обручение, это в Валенсии, потом свадьба в Париже.

И что? Какое отношение свадьба владык имеет к пиратскому налету?

Напасть на королевский конвой? Даже не смешно, там будет такая охрана…

Стоп! А откуда она возьмется? Чтобы поставить корабль в королевский конвой, его следует откуда-то взять. Значит, где-то ослабить оборону. Не слишком надежную, кстати, иначе тунисским молодцам не удавались бы лихие набеги на прибрежные села и деревушки. И если Барбаросса узнал, где именно появится брешь… Три корабля, почти полтысячи головорезов — не бог весть что. Но три трюма — это три трюма, если забить их под завязку, дальше можно и прекращать опасный промысел. Или создать серьезную эскадру, превратившись из пешки в фигуру, начать играть свою партию в Средиземноморье.

А вот это лишнее. Еще один игрок не нужен, здесь и так тесновато становится.

— Эй, кто там! — Вновь возник секретарь. — Аль-Шорбана сюда!

— Невозможно, Великий паша, он уехал, обещал вернуться только завтра.

Вонючий иблис! Ездит когда хочет и куда хочет. И плевать ему, что нужен здесь и сейчас!

С другой стороны, чего бы он стоил без этих поездок? Говорит, что именно в них получает ин-фор-мацию. Да, именно так говорит. Может, врет? Или нет? Все-таки на вопросы паши он умудряется давать ответы вполне точные. Иногда, как водится, напускает туману, но, в общем, пока не подвел ни разу.

— Хорошо, как появится — срочно ко мне.

Да, срочно. Умеешь получать эту ин-фор-мацию, так получай. А мы подумаем, как ее использовать.

На следующий день, вернувшись от паши, аль-Шорбан, по прозвищу Абу Лахаб, заперся в своем кабинете, чтобы в одиночестве и глубоком раздумье найти решение серьезнейшей задачи, поставленной самим правителем.

Так было сказано подчиненным.

На самом же деле глава тунисской разведки сидел за обыкновенным европейским столом, обхватив голову руками. Следовало выпить еще пару пиал осуждаемого Пророком вина, а то и чего покрепче. Но нельзя, те же самые подчиненные не поймут.

Так что осталось сидеть, смотреть в стену в слабой надежде взглядом прожечь в ней дырку. И вспоминать.

Кунью Абу Лахаб, то есть Отец Огня, заслужил честно. Только произносили ее шепотом и строго среди самых доверенных лиц. Потому что на самом деле означает она «Гореть ему в аду». Именно так! И здесь нечего стыдиться.

Сколько сил пришлось потратить, чтобы занять эту должность! Подкуп? Было. Убийства? Без них политика на Востоке и вовсе невозможна. Что еще? Шантаж? Угрозы? Сушеный сок мандрагоры, регулярно поставляемый нужным людям? Привезенный из далекой Чайны. Чистейший, отправляющий человека в мир сладких и несбыточных грез. Отлично себя зарекомендовал.

После него легко думается, находятся самые изящные решения самых трудных задач. Таких, как эта, пришедшая в голову паши не иначе как после немаленького кувшина сгущенного галльского вина. Осужденного верой, конечно. Но кто в здравом уме решится напомнить об этом властителю Туниса, третьему на этой земле после всевышнего и султана. Хотя… до султана далеко, до Всевышнего высоко… вот и смекай, кто на самом деле здесь первый.

Да, добрая порция этого сока, искусно приготовленного, сейчас не помешает. Рука сама потянулась к стоящему на столике колокольчику. Мелодичный звон, и в кабинет согнувшись едва не в пояс входит слуга.

— Аль-Машьяда ко мне. Срочно!

И не успела тень от солнечных часов, установленных во дворе, сдвинуться и на одно деление, как неброско одетый в серый халат невысокий худощавый человечек поставил перед аль-Шорбаном скромную деревянную шкатулку, от вида которой у главного шпиона Туниса сладко засосало под ложечкой.

— Э-э ты, как тебя, все хотел спросить… — Человечек с трудом удержался от усмешки. Забыл ты имя, как же. — Где ты это берешь?

Поклониться низко! Не только из почтения, но и чтобы не улыбнуться хозяину в лицо.

— В нашем городе несколько продавцов, почтеннейший, если нужно, составлю список. Я покупаю у того, кто сейчас торгует лучшим.

— Сам пробуешь?

В голосе аль-Шорбана появился металл. Ясно, боится не только за деньги. Опасно держать рядом с собой слугу, пристрастившегося к наркотику.

— Нет, господин. Слава вам и Всевышнему, у меня нет причин тратиться на этот товар, достаточно растереть его в порошок, посмотреть на цвет, почувствовать запах. Это трудно объяснить, но у меня получается не ошибаться.

Так-то, а то решишь послать за покупкой кого-то другого. Нет уж, надо быть незаменимым, чтобы сохранить в безопасности любимую шею. А о том, что поставщик один, тебе, о великий, знать не обязательно.

— Ладно. — Небрежный взмах ладони. — Ступай! Но будь поблизости. Можешь понадобиться. Мелькнула тут у меня мысль, обдумаю и позову.

Позовешь, куда денешься. Не в первый раз. Но пока низкий поклон, и на выход, спиной вперед, пока в дверь не упрешься, только тогда можно развернуться. Этикет называется.

Как все-таки он силен, этот сок, если вовремя предложить его нужному человеку. Казалось бы, всего год как самый мелкий слуга, почти мальчишка, едва-едва поднявшийся от мытья туалетов и полов до уборки комнат главных слуг, увидел в одной из них кальян самого аль-Шорбана. Но это была удача!

Никто не желал смотреть, как в его кабинете выметают из-под мебели пыль, как возят по полу мокрой тряпкой. Все господа всегда выходили пройтись по коридору, поболтать, обсудить последние сплетни. Да, убирая при этом бумаги, чтобы глупый уборщик, если, не приведи Всевышний, умеет читать, не узнал великие тайны о ценах на закупленные сегодня продукты и о зарплатах охранников.

Но и только. Поэтому никто не заметил, что в кальян был добавлен ма-аленький такой шарик бурого цвета. Говорили, что в тот день аль-Шорбан был особенно весел и добр, даже никого не приказал выпороть.

И на следующий день, и потом, и еще месяц.

Но вдруг все изменилось! Хозяин не просто стал прежним — он озверел, отправляя под плеть палача одного слугу за другим за любую провинность, а частенько и вовсе без причины.

Просто потому, что больше в кальяне не было наркотика.

Дело осталось за малым — предложить бедняге лекарство. Мол, есть надежный, проверенный способ прекратить мучения. Вот порошок, чистейший и безопасный.

Первой реакцией была привычная команда «Пороть его!». Пришлось терпеть.

Затем, когда наркоману стало хуже, он обратился к врачу. Почтенный старец сумел помочь, подобрал снадобья, снимавшие, пусть и на время, дикие боли. Но умелые люди по дороге к пациенту подменили лекарство на грязную вытяжку мандрагоры, вызвавшую у аль-Шорбана страшную ломку, едва не приведшую к смерти. Врача долго пытали, после чего отрубили голову, обвинив в покушении на самого пашу.