Чтение онлайн

При виде разгрома, устроенного здесь людьми Эдгара, я каждый раз испытывала почти физическую боль. После нашего возвращения из Англии прошло уже две недели, но аптека выглядела всё хуже. Ни один флакон не стоял на своём месте, хотя Ханна, бывшая хозяйка виллы и наследница аптеки ароматов, приходила сюда убираться каждый день. Ей помогали наш бывший садовник Виллем и его дочь Хелена, но, поскольку всё приходилось тщательно сортировать, каждый этап уборки длился целую вечность.

– Привет! – поздоровалась я, погружаясь в унылую атмосферу, которая встретила нас в аптеке ароматов под виллой «Эви».

Здесь стояла тишина, нарушаемая стуком каблуков Ханны по каменному полу. С усталым лицом она пыталась навести порядок. Услышав мой голос, она тут же подошла к нам с Бенно.

– Как чудесно, что вы пришли, – сказала она и крепко прижала нас к себе. У меня сразу стало легче на душе.

– Мне холодно! – раздался в тишине капризный голос, от которого у меня мгновенно встали дыбом волоски на руках.

Я высвободилась из объятий Ханны и повернулась на звук голоса:

– А что она тут делает?!

В разодранном бархатном кресле сидела Элоди де Ришмон. Как всегда, в платье-футляре, тёмные волосы безупречно причёсаны.

Я ничего не понимала. Гордо вскинув голову, она сидела в нашей аптеке ароматов, да ещё жаловалась, что ей холодно!

Ханна, застонав, бросила на меня извиняющийся взгляд.

– Мне пришлось взять её с собой, – шепнула она. – Не могла же я оставить её одну в моём доме! – Вместо ответа я закусила губу, а Ханна снова повернулась к Элоди: – Тогда в следующий раз одевайся теплее и помоги мне убираться! Движение всегда согревает.

– Что я слышу?! – Элоди вскинула подбородок и прищёлкнула языком. – Я вам не прислуга.

– Нет, конечно, нет – и не уборщица, и не кухарка, я знаю, – согласилась Ханна. – Но раз уж ты у меня в гостях, тебе придётся жить по моим правилам. А значит, иногда вставать с постели, как бы ужасно это ни казалось. – Ханна закатила глаза. – Во всяком случае, чтобы не умереть от голода и не потонуть в собственном беспорядке. Кухарка, уборщица и служанка Хелена Бур уволилась, и заниматься этим больше некому.

Не успела Элоди что-то возразить, как за моей спиной открылась дверь:

– Помощь нужна? Вам хочет помочь самый красивый мужчина на всей Лавандовой улице!

Леон! Ойе!

– Самый красивый, да ещё мужчина? – засмеялся Матс, появившись следом за Леоном. – И о чём ты мечтаешь по ночам, братец?

– Конечно, помощь нам очень нужна! – Ханна улыбнулась Леону. – Но ты мне окажешь неоценимую услугу, если куда-нибудь сходишь с мадам де Ришмон. Тут ей холодно, а у нас нет сейчас ни времени, ни нервов, чтобы решить эту проблему.

Тут усмехнулся даже Бенно, а широкая улыбка Леона, наоборот, погасла, и он как- то неуверенно посмотрел на Элоди.

– Э-э... ладно. На улице светит солнце. Может, прогуляемся по саду?

– Превосходная идея. – Элоди встала с кресла и подала Леону руку. Тот кивнул на дверь, предлагая Элоди идти впереди, а потом с лёгкой паникой на лице повернулся ко мне.

Я улыбнулась уголками губ и показала ему большой палец. Бедный Леон. Ему будет тяжело. Я лучше четыре часа буду надписывать новые этикетки, чем хоть одну минуту шляться с Элоди по саду! Но Леон есть Леон. Он расправил плечи и попытался начать разговор о погоде. Из коридора до нас донеслись его торопливые фразы, потом скрипнула дверь сарая, и снова стало тихо.

Развеселившись, я повернулась к Ханне. Она покачала головой и снова взялась за работу. Я сделала несколько шагов по разорённой комнате, пытаясь решить, с чего начинать. Глаза остановились на одной из полок, где стояли пока ещё не рассортированные флаконы. Но сначала мне захотелось осмотреть всё помещение.

Дверь в кабинет была распахнута. За ней слышался голос Виллема. Слов я не разобрала, но поняла, что он там не один. Я подошла к шкафу, стоящему возле двери. Кабинет был небольшой, там помещались только письменный стол с дисковым телефонным аппаратом и картотечный шкаф с поднимающейся шторкой, где хранились старые записные книжки Даана. Мы не пользовались кабинетом, только проходили через него в лабораторию, где хранились наши ароматические вещества и дистиллятор.

Тут я услышала какой-то неразборчивый шёпот. Это была Хелена, дочь Виллема и... мать Эдгара.

После возвращения из Англии я ещё ни разу не говорила с Хеленой. Просто не знала, что ей сказать. И скорее всего она чувствовала то же самое – после всего, что устроил Эдгар. Наверняка она, мать, тоже считала себя виноватой, и ей было неловко за своего сына. Или нет? Я этого не знала.

– Он не только похитил Бенно, – услышала я слова Виллема. – Пойми же! Он похитил и двух других детей, одурманив их очень опасными ароматами!

Хелена не ответила.

Виллем вздохнул:

– Я не смогу помочь Эдгару, если ты не поможешь нам. По крайней мере, расскажи мне, что тебе известно о нём. Даан ищет его. И Бонски тоже. Рано или поздно они его найдут. Ты же сама понимаешь! И чем раньше это случится, тем будет лучше для всех.

– Но как я могу быть уверена, что вы не причините Эдгару зла? – дрожащим голосом спросила Хелена. – Ведь вы давно махнули на него рукой и, по-моему, не остановитесь ни перед чем, если...

– Эдгар мой внук! – Виллем повысил голос. – Поверь хотя бы мне! Ему никто не причинит вреда. Я позабочусь об этом, Хелена. Но... – Виллем тяжело вздохнул. – Его нужно остановить. Ты должна это понять.

– Хорошо, – неуверенно ответила Хелена. – Если ты обещаешь, что с Эдгаром ничего плохого не случится, я тебе верю.

– Спасибо, – сказал Виллем, а я поскорее повернулась к соседней полке и стала разбирать флаконы, чтобы он не заметил, что я подслушивала.

Во второй половине дня я с уцелевшими флаконами, которые мне удалось найти в аптеке ароматов, пришла к плавучему дому, где жил Даан. Мы договорились встретиться и обсудить, что делать дальше. Ведь время безвозвратно уходит. За эти две недели мы так и не нашли Эллу и Рафаэля. Они наверняка по-прежнему находятся под действием «Покорного облака» и делают для Эдгара то, что он требует. Мы не имеем права оставлять в его власти этих детей – ведь они всего на два-три года старше моего шестилетнего брата.

– Люци, подожди! – услышала я за спиной голос Матса. Он соскочил с велосипеда и, прислонив его к перилам лестницы, спускавшейся к каналу, побежал по мосткам ко мне.

– Ты рано приехал, – сказала я, не понимая, зачем Матс помчался за мной. – Встреча начнётся через полчаса.

– Я знаю. Но ведь ты тоже приехала раньше.

Мне показалось, что он нервничает, а когда он отступил от меня на шаг, я тут же поняла, что между нами всё ещё висит в воздухе нечто невысказанное. В последние дни я застывала при появлении Матса, словно деревянная фигурка, и это было нелепо. Я уже просто не знала, как с ним себя вести. Ведь, с одной стороны, в Англии я выяснила, что Матс испытывает ко мне гораздо более сильные чувства, чем я думала: когда я стояла рядом, сердце у него бешено колотилось.