Чтение онлайн

«Не наговаривай на Метаксу, — вступилась моя Светлейшая донна за греческий коньяк, — она очень мягкая и такая приятная, прям душу греет. А главное, ведёт себя достойно, не то, что некоторые японки, — пустила шпильку Розалия, — хотя у них там, в Греции, знаешь как с мужиками трудно?»

«А где с ними легко? — поинтересовалась я, — в Голландии вон, тоже не всё так просто. Голландия она вообще — страна контрастов, и ничего. Живут же как-то».

«А, что собственно, Вы молодая леди, имеете против Голландии?» — услышала я в своей голове скрипучий старческий голос.

«Против? — совершенно искренне удивилась я, — да, как Вам, милейший, такое в голову могло прийти!»

Поискав глазами говорившего в моей голове и так его и не обнаружив пришлось продолжить свою пламенную речь в никуда, — я, между прочим, в восторге от трех вещей: голландской живописи, тюльпанов и грибов».

«Каких грибов? — удивился старичок. Судя по всему по поводу живописи и тюльпанов наши мнения совпадали.

«Галлюциногенных, — сказала я, — каких же ещё, — а вы сами кто, простите, будете? И что собственно вы в моей голове делаете? — решила поинтересоваться я.

«Я, деточка, Хендрик Антон Лоренс, — представился вписавшийся в разговор дедуля, — слышали о таком?»

«Если я скажу, что слышала, но не могу вспомнить, что именно — Вы мне поверите?» — сгорая от стыда, спросила я. Было крайне неловко от того, что я слыхом мне слышала о таком, судя по его представлению, выдающемся деятеле.

«Эх, молодость, — вздохнул голландский Антон, — я, деточка, физик. Нобелевской лауреат 1902года, создатель классической электронной теории».

«Простите великодушно, — попросила я, — не сильна я в физике».

«Зато в грибах великолепно разбираетесь», — поддел меня старичок и отключился.

Роза, нашего с физиком разговора не слышала, а потому оставшись на своей волне, продолжила тему: «Про Голландию ничего не слышала, говорить не буду, — ответила мне Роза, потихоньку припудривая носик, — а вот про Грецию слышала. Сложно у них там всё. Исторические предпосылки, этническая обусловленность, память клеток», — давила на меня Роза интеллектом, и где только слов таких нахваталась?!

«Всем сейчас сложно, — философски заметила я, — а ты пойди и срази наповал этого несчастного, своей красотой. Помнишь, красота — это страшная сила?! Иди уже давай, примени её по назначению».

Роза растворилась, как и не появлялась.

«Что-то давненько меня никто ангажировать не пытался, — подумала я, — как-то даже странно. Я на балу уже, столько времени и ни одного разбитого сердца. Вон мой торт и та успела и своё разбить и по чужому потоптаться. Живут же люди!» — завистливо вздохнула я.

часть шестая

ЧАСТЬ 6

В зале стало ощутимо прохладно, и я зябко повела плечами. Не понятно, откуда потянуло сквозняком. Я стала оглядываться в поисках источника сквозняка и увидела как в распахнутую ветром балконную дверь прямо со снежного облака, в зал вошла девушка. Сказать, что она вошла, будет не правильно — она вплыла на облаке, тут же растаявшим под её ногами.

— Граф, — вслух позвала я Калиостро, совершенно забыв, что могу обратиться к нему мысленно, — не могли бы попросить кого-нибудь, прикрыть двери. Дует.

Граф Калиостро, находившийся в другом конце зала подарил мне одну из своих загадочных улыбок и, щёлкнув пальцами, легко прикрыл балконные двери.

— Спасибо, — выдохнула я, — Вы спасли меня от обморожения.

«Не стоит благодарности, — пронеслось у меня в голове. И, дорогая графиня, уделите внимание гостье. Кажется, с Вами желают пообщаться».

Я, улыбнувшись графу, повернула голову к вошедшей в зал девушке. Она была одета в длинное белое платье, струящееся по фигуре с открытыми плечами. Девушка была на удивление естественна, совершенно без каких либо украшений. Светлые волосы убраны в строгий узел на затылке, лицо без грамма косметики, поражало своей свежестью и выразительностью. Девушка не была красавицей в классическом значении этого слова. Её так же нельзя было назвать милой, прелестной или пикантной, но было в ней что-то такое, что не позволяло отвести от неё взгляда.

Наши глаза встретились, и я поразилась разочарованию, мелькнувшему в глубине её ярко синих глаз.

— Спящая, — сказала девушка и слегка презрительно прищурила глаза, — а пора бы уже проснуться, — фыркнула она.

— Это Вы о ком сейчас сказали? — поинтересовалась я.

— О тебе, — ответила девушка, — сколько тебе лет шестнадцать, семнадцать?

— Семнадцать, — ответила я, пока ещё не понимая к чему весь этот разговор.

— Вот видишь тебе уже семнадцать, — с сожалением выдохнула она, — а сердце твоё ещё спит. Не боишься всю жизнь проспать? — спросила она.

— Не боюсь, — ответила я, ощущая, как в душе поднимается глухое раздражение на собеседницу, — а Вы кто собственно будете? — решила спросить я, раз собеседница не представляется сама и нас никто не спешит представить.

— Ты даже не знаешь, кто я! — возмущённо сказала собеседница, — а самой уже семнадцать.

— На Вас, к огромному сожалению, бейджика с именем и должностью нет, — не скрывая своего раздражения, выдала я, — поэтому я и не знаю, кто передо мной, — обращаться на Вы, к девушке из облака у меня не было ни малейшего желания, и я старательно строила фразу, избегая такого обращения.

Девушка, проходившая вглубь зала, остановилась и удивлённо посмотрела на меня, как будто только что увидела впервые.

Я же обратила внимание на её спину, за которой реяли два больших птичьих пера.

— Что это у Вас — удивленно спросила я, — за спиной болтается?

— Это крылья, — ответила мне девушка, — и они не болтаются, а гордо реют.

— Два пера по определению не могут, во-первых быть целыми крыльями, а во-вторых, — сделав паузу и внимательно посмотрев за спину незнакомке, продолжила свою мысль, — гордо реять.

— Много ты в крыльях понимаешь?! — фыркнула девушка с перьями.

— Я может и не много, — согласилась я, — но для маскарадного костюма, если б мне такой понадобился, хоть литературу какую-нибудь почитала. И знала бы как выглядят настоящие крылья. Ты вообще, кого изображаешь?

— Я не изображаю, как ты только что выразилась, — уже явно злилась девица, — я ангел. И я им являюсь.

— Кому? — поинтересовалась я.

— Что кому? — не поняла девушка.

— Являешься кому? — уточнила я вопрос.