Баланс игры. Контрразведывательный роман. Книга 2. Французский обиняк
Шрифт:
Становилось предельно ясно, что Рейган преследует цель привести Советский Союз к пропасти, а потом заставить его сделать шаг вперед!
– Ты же видишь, что у нас! Производства на ладан дышат, не двигается наука! Провалились валютные поступления, а мы выскребаем инвалюту по сусекам для тебя, но ничего не движется, а наоборот…
Андропов снял очки и протер их замшей, что раньше никогда не делал в кабинете генсека, надел на нос и подоткнул указательным пальцем поближе к глазам. Решился сказать то, что не хотел и, как мог, оттягивал:
– У нас, Леонид Ильич, образовалась утечка! Именно в плане научно-технической службы разведки.
Брежнев откинулся на спинку кресла, отбросив карандаш на стол, немного посидел, определяясь с только что полученной информацией.
Потом спросил, примериваясь к выражению лица Юрия Владимировича:
– Нашли клеща?
– Прости, Леонид Ильич, на нашем сленге это крот [55] !
– Сленг! – повторил с оттенком пренебрежения генсек. – Слова-то какие!
55
Кротами агентов глубокого внедрения первыми начали называть в КГБ. В западных спецслужбах подобных людей называли более размытым определением «дремлющий» или «спящий агент», т. е. агент, глубоко инкорпорированный в структуру противоположенных сил, как правило, поставляющий особо важную, засекреченную информацию. Главное отличие от разведчика в его традиционном значении заключается в том, что «крот» вербуется еще до того, как получает доступ к закрытой информации, иногда даже до того, как начинает работать в той сфере, которая интересует вербующую (засылающую) сторону. Часто «кротов» вербуют «на вырост», с прицелом, что рано или поздно «крот» достигнет высокой должности в организации враждебной стороны и станет поставлять полезную информацию.
Юрий Владимирович почувствовал, как тысячи крохотных иголочек начали покалывать лицо, шею, плечи. Он привстал и снова сел, чтобы избавиться от этих первых симптомов своей хронической болезни. Андропов хорошо знал, что если он не ляжет на гемодиализ минимум через час, возникнут тяжелые последствия. Теперь надо было, по возможности, завершать этот тяжелый, конфликтный разговор.
– Мы недавно это поняли по косвенным данным.
– Если ты мне говоришь об этом, а я тебя хорошо знаю, значит, меры принимаются? Какие?
– Пока все в аналитическом изучении, по секторам, мы чувствуем глубину передаваемых секретов, но не можем понять источник, а действовать внутри аппарата рискованно, чревато тем, что крот уйдет в глубину.
– У тебя что, силы только в Москве, а в стране полмиллиона бойцов! Забери к себе толкового сыщика, который сделает эту работу!
Андропов хотел было возразить, но увидел, что генсек хочет продолжить и собирается с мыслями.
– Вот что, Юра, я помню по нашей операции «Тор» [56] , там, в Крае, полковник раскусил вас! Как его фамилия, я что-то подзабыл, а в записной книжке искать долго!
56
См. «Баланс игры», контрразведывательный роман, книга первая «Русский морок».
– Там работала Каштан! – осторожно начал Андропов, лихорадочно вспоминая фамилию начальника контрразведки Края.
– Ее я знаю и помню! Дора Георгиевна! Ага, вот вспомнил! У него хорошая фамилия! Быстров! – Брежнев, приподняв левую бровь, победоносно смотрел на Андропова. А тот поразился, в еженедельных сводках указывалось на медленное ухудшение здоровья генсека, ослабление памяти, реакции, а тут, как энциклопедист, спокойно выдергивает из памяти все, что нужно.
– Да, полковник Быстров. Павел Семенович! – Имя и отчество Быстрова вдруг резко пришли на память.
– Вот и возьми этого Павла Семеновича, пригласи его в Москву на работу по выявлению и обезвреживанию предателя. Он здесь нужен, а не там, в Крае, со своими способностями! Ничего путного он там не сделает, а здесь, у тебя, исправит положение!
Андропов явственно начал чувствовать по всему телу эти тысячи иголочек, начала туманиться голова. Торопиться, торопиться надо было. Машина с японским аппаратом гемодиализа, привезенная офицерами из Токио, стоит на парковке рядом с его автомобилем «Чайка».
– Да, Леонид Ильич! Я вызову этого Быстрова и поручу ему!
– Вот-вот! Вызови его, Юра, и прими лично! Побеседуй с ним, пусть проникнется реальным положением вещей! Цени и уважай кадры! Потом доложишь мне, как его устроили здесь и что он думает по всему этому делу. Можешь быть свободен!
Вот и его, Председателя КГБ СССР, генсек отпустил со словами «свободен», как будто это означает хоть какую-то, хоть малую частичку той самой свободы, о которой мечтал он последние годы. А кто-то другой у него в мыслях отвечал: «То ли еще будет, Юра!»
Из приемной генсека Андропов набрал номер своего помощника:
– Я на профилактику. По кадровому вопросу вызывайте Быстрова.
– Того самого? – помощник хоть сразу и понял председателя, но переспросил, с легким оттенком понятой замысловатости хода мысли Юрия Владимировича.
– Да, того самого! По личному приказу генсека! – ответил просто Андропов, снимая шлейф таинственности в принятом кадровом вопросе.
– Вот даже как! – протянул помощник и твердо добавил: – Слушаюсь, товарищ председатель комитета!
– Готовьте на него все! – Андропов помедлил. – Хорошо бы и Каштан подключить к этому делу. Где она сейчас?
– Преподает в нашем институте! Вы же сами вывели ее в действующий резерв. Помните? Возмутительное отношение к ней во Франции после операции «Тор»!
– Да, помню. Подготовьте и на нее бумаги. Она нам может пригодиться. Все, я буду завтра во второй половине дня. Там все и обсудим.
Андропов повесил трубку, слабо улыбнулся уголками губ секретарю и, осторожно, немного замедленно ступая, пошел в сторону лифта.
Глава 2. Трудности кадрового вопроса. Элементы поверхностной жизни. В разрезе. Стремление личности относительно цели движения. Французский объект заинтересованности. Канадский криминал в агентурном деле
Февраль 1981 года. Москва. Ясенево. ПГУ [57] КГБ СССР. Вернувшись на службу после торжественного открытия выставки «Микроэлектроника-81» в «Экспоцентре» [58] , подполковник Марк Вьюгин сказался приболевшим. Гонконгский грипп, ходивший по Москве, в самом деле валил с ног всех подряд. После суровой зимы прошлого и особенно позапрошлого года начало февраля 1981-го отметилось нулевой температурой, нездоровой атмосферой, гнетущей низкой облачностью со свинцовыми тучами и снегом пополам с дождем, что способствовало эпидемии, которая навернулась на столицу нежданно-негаданно, опровергая оптимистические прогнозы санитарных врачей столицы.
57
Первое Главное управление КГБ СССР – внешняя разведка (создано 18 марта 1954 года).
58
При Всесоюзной торговой палате (в дальнейшем – Торгово-промышленная палата СССР) был создан Отдел выставок, позднее преобразованный в Управление международных и иностранных выставок в СССР, преемником которого является «Экспоцентр».
– Все! Я готов! Подхватил грипп! – сказал Вьюгин, кладя на стол начальника отдела отчет о пятидневной городской командировке – работе на выставке.
– Ну, как не вовремя! – изобразил на лице неудовольствие начальник информационно-аналитического отдела Управления «Т» [59] ПГУ КГБ СССР, начиная пролистывать отчет Вьюгина. – У вас всегда то ангина, то понос, после каждой выставки! – Он сузил свои и без того узкие монгольские глаза.
Действительно, после каждой напряженной работы с фирмачами на выставках Вьюгин постоянно, под видом болезни, брал два-три дня, чтобы, как он говорил, оклематься. И всегда приходилось выбивать эти дня для себя с такими трудностями и усилиями.
59
Научно-техническая разведка. Вид внешней разведки, объектом которой являются научно-технические учреждения и научно-технический потенциал иностранных государств. Система разведывательных служб (разведывательная служба), осуществляющая научно-техническую разведку.