Чтение онлайн

— Точно, — подтвердил стратег-элименарх. — Нам предстоит о многом поговорить с господином Архелаем. Утрясти кое-какие детали…

Привратник у главного входа в особняк эфора Анталкида запустил Леарха без всяких вопросов. На это существовало специальное распоряжение господина, предписывающее пропускать шпиона к нему в любое время дня и ночи. Войдя в передний перистиль, Леарх остановился, ища кого-нибудь, чтобы спросить, где находится хозяин. Искать его самостоятельно в лабиринте комнат и переходов значило потерять немало времени — дом тучного эфора имел, не считая помещений для слуг, кухни и кладовых, почти два десятка комнат. Все покои были отделаны и обставлены с кричащей роскошью: мебель из аравийского красного дерева, лидийские ковры, занавеси с золотой бахромой из Армении, набивные панели и золоченая лепка на стенах, бронзовые статуи — подлинники известных мастеров — буквально все убранство маленького дворца кричало о достатке его владельца. Анталкида называли третьим человеком Спарты по богатству, после его коллеги по должности Гиперида, державшего в руках половину лакедемонской торговли, и наварха Калликратида, кормившегося морскими экспедициями во внешних водах. Анталкид, если не считать того, что ему принадлежали несколько серебряных и медных рудников, основной доход получал от поставленного на широкую ногу ростовщичества. Все заимодавцы Спарты — от работающих только с пергаментом финансовых специалистов до специализирующихся на наличных менял, чьи лавки-трапедзы располагались на рынке и в порту, — находилось под монопольным контролем толстяка-эфора. И магистрат, собирающийся строить храм, и армейский полемарх, намеревающийся купить новое обмундирование для своего отряда , и купец, задумавший новое коммерческое предприятие, обращались за кредитом к эфору Анталкиду и получали — либо не получали, такое тоже случалось — просимую ссуду именно из его пухлых рук. Конкурентов в этом деле толстяк не имел. Главный, кто мог бы ее составить, Змей-Гиперид, специализировался на работорговле, приносившей ему колоссальную прибыль, и не делал попыток, по крайней мере, до сих пор, вмешаться в сферу деятельности Анталкида. Причиной подобной деликатности, без сомнения, являлась римская поддержка, которой так дорожил толстый эфор. Леарх, хорошо осведомленный о перипетиях закулисной борьбы, кипевшей под внешней размеренностью жизни провинциальной Спарты, знал, что враги Анталкида деятельно ищут возможности изменить существующее положение. Если им удастся прорваться к власти и ослабить римское влияние в регионе, тучному интригану не позавидуешь. Но, как говорил сам весельчак Анталкид: «Кто ставит на Рим, у того всегда выпадает „венера“», имея в виду самый удачный бросок игральных костей. Секретарь Леарх разделял это мнение и служил своему благодетелю преданно и истово.

Когда в андрон вышел дворецкий, Леарх лишь молча вскинул подбородок: «Где?..»

— В библиотеке, читает. Доложить?

— Не надо, я сам, — помимо прочих привилегий, Леарх обладал правом являться к эфору без доклада.

Распахнув одну из дверей, шпион уверенно углубился в недра эфорского особняка. Через десять минут, пройдя до самого конца левого крыла, он, миновав почтительно поклонившегося раба-охранника, ступил под высокий свод библиотеки. Она являла собой уменьшенную копию главного зала знаменитого Александрийского собрания книг, и освещалась через находящиеся высоко, почти под потолком, окна, забранные александрийским же стеклом. Сам эфор сидел в удобном кресле перед широким столом, оборудованным специальным воротком и зажимами для чтения больших свитков и изучал написанную по-латыни рукопись.

— О, дружище Леарх! — обрадовался эфор. — Какие-то новости от наших незрелых скипетродержцев? У нас ведь два царя — один Агиад, другой… э-э, наверное, Алкмеонид, если по батюшке Алкивиаду. Не понимаю, зачем граждане требуют еще и третьего — Эврипонтида?

— Я от младшего, Алкмеонида, — поддержал шутку Леарх. — Он, господин эфор, затеял дело весьма опасное и подлое, причем не без согласия старшего.

— Садись и рассказывай, — улыбка сползла с полных губ эфора.

Усевшись на указанный ему пуф, Леарх подробно поведал хозяину содержание последних подслушанных разговоров. Секретарь обладал отменной профессиональной памятью, поэтому передал эти секретные беседы почти слово в слово. Эфор не перебивал. Сцепив кисти на животе и крутя большими пальцами «вертушку», толстяк по мере рассказа все сильнее хмурился, потеряв свою обычную жизнерадостность.

Когда Леарх закончил, Анталкид некоторое время продолжал сидеть молча, уставившись мутным взглядом в одну точку. Леарх не смел нарушить тишины, нарушаемой только звоном большой клепсидры, выполненной искусными мастерами Ионии из драгоценных металлов и редких пород дерева. Водяные часы были слабостью эфора, и в его особняке их насчитывалось не менее дюжины. Еще один признак роскоши, — у Агиадов во дворце, например, имелась только одна.

Наконец, Анталкид прервал затянувшееся молчание.

— Итак, наш святоша-царек решился потерять невинность, — задумчиво констатировал он. — А его так называемый братец, афинский подкидыш, с радостью вызвался помочь государю примерить личину злодея. И на что покусились, поросята, — на доброе имя римлян!

— Чудовищное падение нравственности, — поддакнул Леарх.

— А царенок-то не дурак, хочет направить недовольство граждан на квиритов, и тем самым отвести его от себя. И ведь как ловко все придумал, щенок. Сейчас, когда Эврипонтиды взбаламутили народ до крайности, достаточно одной искры, чтобы начался настоящий мятеж. К сожалению, большинство наших солдафонов-граждан мыслят той частью тела, которой все остальные люди, извиняюсь, срут. Они вполне способны схватиться за оружие и выдворить из города и римскую делегацию и македонскую.

— И ахейцев в придачу, — быстро вставил шпион.

— Чудеса, да и только! Фебид, наверное, опи сался бы от счастья, а сопляки Агиады тихонько сидели бы и хихикали в кулачок. Потом, когда римляне вернутся, они, конечно, накажут виновных. Но кого — разве Агиадов? Нет, это ведь Эврипонтиды науськивали народ, Эврипонтидам и отвечать. Умно , просто до омерзения умно, клянусь ослиной задницей!

— Как ты полагаешь, господин Анталкид, быть может, подобным образом царь Агесилай намерен бороться с Павсанием, который вот-вот вернется в город? — осторожно спросил Леарх. — У заговорщиков-то, похоже, ничего не выходит с убийством…

— Я знать не желаю, для чего он это делает! — затряс щеками эфор. — Нельзя допустить, чтобы римлян изгнали из города, в любом случае. Сенат принимает решения медленно, он занят мировыми проблемами, что ему за дело до далекой Спарты! Когда-то у него дойдут руки, чтобы прислать в Грецию нового представителя? Через год? Полтора? Не-ет, за это время может произойти много неприятного, в том числе и для нас с тобой, дружище Леарх. Клянусь Эриниями, необходимо расстроить план Агиаденка!

Леарх согласно закивал головой, преданно посмотрел на эфора и позволил себе мягко заметить:

— Но ведь еще не настало время, чтобы открыто выступить против Агиадов, господин Анталкид…

— Открыто — нет, — согласился эфор, на некоторое время замолчал, задумчиво поскреб ногтем пятнышко в расстеленном на столе свитке. Затем поднял голову, задорно улыбнулся. — А если нам просто предупредить несчастных юношей, тех, кого наш бессердечный правитель решил сделать жертвами своего политического упрямства?

— Как? — искренне удивился Леарх. — Ты даже не хочешь превратить эту информацию в ловушку для врагов, господин эфор? Клянусь небесами, ты — святой человек!

Анталкид беззвучно засмеялся, колыхая вторым подбородком.

— Я не святой, дружище Леарх, а просто толстый и ленивый. И предпочитаю не затевать сизифовых трудов там, где можно ограничиться легким толчком. Тем более что подготовка ответной интриги — занятие не только трудоемкое, но и опасное. Кому я должен сообщить о готовящемся заговоре, если злоумышляют сам царь и стратег-элименарх? Нет, конечно, можно было поговорить с Фебидом, со Скифом, привлечь стражников Дорилая, подготовить тайную засаду на известном нам месте предстоящего преступления… Не исключаю даже, что, подключив Эврипонтидов, из этой истории можно раздуть скандал, который стоил бы Агесилаю трона. Вот только… зачем все это? К чему это приведет? Кто у нас следующий наследник по линии Агиадов? Демонакт, младший братец покойного царя Агида и попутно полемарх Мезойского отряда. И этого-то волчару — в цари? Нет, благодарю покорно, я предпочитаю играть в игры с мальчишками. Тем более что они, призываю богов в свидетели, мне вовсе не враги. Мы с ними всего лишь немного расходимся во взглядах относительно будущего Спарты, и мой долг, как старшего и более опытного, — деликатно исправить ошибку молодых. А вовсе не бить их за эту ошибку дубиной по затылку.

— Преклоняюсь перед твоим гением, господин Анталкид! — Леарх восхищенно покачал головой.

— Авоэ, мой верный друг и помощник, — снисходительно улыбнулся эфор, — итак, не будем мудрить, а лучше поищем преданных и неброских людей, которые уведомили бы несчастных юношей о грозящей им опасности. Причем предупредить их они должны перед самым покушением, чтобы у господина элименарха не было времени придумать новый план. У тебя имеются на примете подходящие верные люди?

Эвполид, вернувшись со свидания с Софиллой в особняк Эврипонтидов, тут же отправился разыскивать Леонтиска. Сын стратега отыскался в комнате Аркесила. Друзья и сам царевич часто навещали больного, но Леонтиск отдавал другу все свободное время, развлекал его беседами, заботился о нем так, как будто был виноват в произошедшей трагедии. Меж тем Аркесил чувствовал себя неплохо, если можно сказать подобное о человеке, лишившемся половины ноги. Но, по крайней мере, нагноения — частого спутника подобных увечий — не произошло. Душевное состояние покалеченного олимпийского героя тоже начало приходить в норму, в чем, без сомнения, была немалая заслуга Леонтиска. Единственное, о чем теперь беспокоился Аркесил (по крайней мере, единственное, о чем он говорил вслух), это — каким образом и в каком качестве он теперь сможет служить в армии. Путь в гоплиты был ему, разумеется, заказан. Друзья утешали товарища возможностью подыскать службу на коне, тем более что он смолоду питал страсть к лошадям и скачкам. При этом не обсуждался тот факт, что конницы как таковой в Спарте не существовало. Лакедемонская армия состояла сплошь из тяжеловооруженных пехотинцев-гоплитов, а вспомогательные конные отряды набирались только в военное время для участия в походе. Впрочем, во все времена при войсковых командирах существовал штат конных курьеров — не последняя должность для начала военной службы, даже для сыновей аристократов. Левкрит, новый лекарь, нанятый теткой Аритой, посоветовал Леонтиску как можно скорее изготовить для Аркесила ножной протез, чтобы тот мог ходить и возобновить воинские упражнения. Это, по мнению врача, должно было вернуть пострадавшему молодому воину стремление к жизни и изгнать из его головы угнетающие мысли о своей неполноценности.

Когда Эвполид вошел в комнату, Леонтиск с помощью куска шпагата и портняжного угольника как раз делал обмеры для будущего протеза. Доктор Левкрит, в свои сорок с чем-то казавшийся ужасающе молодым после древнего как мумия Агамемнона, длинными ножницами вырезал из тонкого полотна бинт для следующей перевязки. В воздухе стоял резкий дух болезни, состоявший из ароматов лекарственных снадобий, запаха пота и ауры боли. Точно такая же атмосфера наполняла и соседнее помещение, где лежал царевич Орест, тоже начавший выздоравливать.