Чтение онлайн

Пирр, хрустнув кулаками, глянул на Иамида, а Лих, не выдержав, воскликнул:

— Где он находился, сто тысяч демонов? Мы облизали в опочивальне каждую проклятую пядь!

— Я знаю лишь, что некий механизм поднимал плиту в потолке уборной, и туда можно было попасть из потайной комнаты наверху. Убийца, похваляясь, показывал мне шелковую веревку, по которой он спустился в покои государя, а затем покинул их.

— Потолок, во имя всех богов, — Ион с отвисшей челюстью на миг оторвался от записей.

— Так ты, предатель, проводил время в беседах с Горгилом, смаковал с этим чудовищем детали вашего гнусного злодеяния? — Пирр старался сдерживаться в присутствии эфора, но по красным огонькам в глазах царевича Леонтиск понял, что тот вне себя от злобы.

Эпименид на миг поднял свое покрасневшее лицо, затем соскользнул на пол и, стоя на коленях, залился слезами.

— Клянусь тебе, храбрый юноша, я разговаривал с негодяем только по необходимости. Уже тогда я начал понимать, что совершил ужасную ошибку, согласившись сотрудничать с заговорщиками. Я знал, что мои собственные дни сочтены, и хотел лишь сохранить жизнь моей несчастной семье… Но боги покарали меня за предательство с чудовищной жестокостью, доказав мне, слепцу, очевидную истину — нельзя купить одну жизнь ценой другой. Все, кто был дорог мне, ради кого я пошел на преступление, мертвы, — за исключением бедняжки Клеобулиды. Моя собственная жизнь теперь не имеет смысла, вина моя ужасающа, и каждая новая минута этой жизни жжет меня страшной мукой. Я желаю и прошу только об одном — позволить мне найти успокоение в смерти.

— Ты просишь легкой смерти, гад, — нехорошо усмехнулся Коршун.

— Мой молодой господин, — Эпименид смотрел только на Пирра, — я с благодарностью приму любые муки, каким бы ни подверг меня твой палач. Пусть они станут хоть каким-то искуплением за совершенное мною зло.

— Что дадут мне твои страдания, Эпименид? — горько покачал головой Пирр. — Разве они вернут мне отца? Умри, и будь проклят.

Тут заговорил эфор Фебид, и его густой голос заполнил все пространство помещения.

— Если Пирр, сын Павсания, намерен освободить тебя от судебного преследования, быть посему, я не буду брать тебя под стражу. Ты волен сам свести счеты с жизнью, Эпименид, сын Ариона, но сначала обязан постараться возместить тот страшный урон, который нанес дому Эврипонтидов. Поднимись, спартанцы не стоят на коленях.

Эфор выразительно поглядел на Лиха и тот, соскочив с места, схватил лафиропола за ворот и поднял его на ноги. Тот, дрожа всем телом, снова опустился на край скамьи.

— Но я, как я, господин эфор…

— Лишь счастливой случайностью является то, что я оказался здесь и узнал правду о злодеяниях, творящихся в древней Спарте, — мрачно продолжал Фебид. — Но этого недостаточно. Завтра я соберу народное собрание, и тебе придется повторить свой рассказ перед гражданами. Нынешний царь Агесилай Агиад, выродившееся семя великого рода, должен будет ответить за столь неслыханное преступление.

«Спутники» торжествующе переглянулись, Пирр опустил глаза, с трудом сдержав зловещую улыбку. Это была победа!

— И до тех пор, пока не закончится дознание, следствие и суд, ты, Эпименид, сын Ариона, должен жить и помогать правосудию.

— Я… я сделаю это, господин эфор, — прошептал Эпименид и снова обратил свои красные глаза на Пирра. — Я отмою имя Эврипонтидов от грязи. Пусть я самый гнусный и вероломный из предателей, но видят боги — я любил Павсания, твоего отца и своего друга, и люблю тебя, мальчик. Я пошел на это страшное преступление во имя тех немногих людей в этом мире, которых я любил больше вас…

Пирр поморщился, и Мелеагр, заметив это, перебил лафиропола, решив прервать поток его слезливых покаяний и вернуться к допросу:

— Кстати, гражданин Эпименид, известно ли тебе, чья это была идея — взять в заложники твоих сыновей?

Эпименид потряс головой.

— Говорили со мной и забрали мальчиков люди душегуба, но гарантии мне дал брат царя, элименарх Леотихид. Без этого я бы никогда не доверился…

На пороге библиотеки возник Тисамен. Его лицо, как всегда, было непроницаемо, но голос выдавал смятение.

— Прошу прощения, господа, что прерываю, но снаружи происходит кое-что, о чем вам следует знать. Прибыл элименарх Леотихид Агиад. Он собрал солдат, окруживших дом, и сделал перед ними объявление, которое мне очень не понравилось. Общий смысл — в доме засели заговорщики, задумавшие свергнуть законного царя Спарты, и эфор Фебид примкнул к ним. Приказом царя все мы объявлены вне закона…

— Что за глупости? — раздраженно вскричал эфор, зло стукнув о пол посохом и поднявшись на ноги. Все остальные вскочили мгновением раньше.

— Не думал, что они посмеют, — вполголоса уронил Пирр, встретившись взглядом с Исадом.

Словно холодный вихрь пробежал по библиотеке, выдув из нее запах победы.

— Я хочу поговорить с этими людьми, объяснить, что их толкают на преступление, — объявил Фебид. — Проводите меня.

— Только через окно, беседа может быть опасной, — бросил Пирр двинувшимся вслед за эфором Леониду и Исаду.

Все торопливо бросились к двери, чтобы перейти на другую сторону дома, к комнатам, выходящим на фасад. Ион, глянув на Леонтиска мутными глазами, проговорил:

— Там номарги и «белые плащи» — с полсотни человек. Нас, наверное, всех убьют. Какая жалость — у меня только что созрел замысел грандиозного труда.

— Не переживай, Геродот, напишешь ты свою историю, — усмехнулся Леонтиск, хотя знал, что Ион прав. Если номарги не послушают Фебида… это конец. Под ложечкой противно засосало. Эльпиника-красавица, неужели мне не суждено тебя увидеть?

Они уже вышли в коридор, когда Лих внезапно дико расхохотался и хлопнул Галиарта по плечу.

— Вот он твой «счастливый случай», дружище Галиарт! Ты просил, и боги послали его. Ой, вот умора! — его душил смех.

Сын наварха остолбенел. Великая Афина! — неужели это он накликал беду?

— Ну, чего встал? — Лих вытащил из-за пояса кинжал. — На. Иди и заколи этого жирного ублюдка Эвнома. Будет ужасно несправедливо, если он отделается легким испугом, когда «белые» всех нас укокошат и освободят его. Только без поединков и тому подобных глупостей — нет времени. Чую, что у эфора ничего не выйдет, и нам придется лишь попытаться подороже продать свои жизни.

Галиарт продолжал стоять, тупо уставившись на протянутый Коршуном кинжал. Убить связанного? Он не мог. Сын наварха оглянулся, пытаясь найти решимость в Леонтиске, что застыл в проеме двери, бледный, как привидение.