Чтение онлайн

Пирр заставил его замолчать резким взмахом руки. Губы его кривились, когда он обратился к предателю.

— Ты поднимешься на крышу дома и будешь кричать во все горло, обращаясь к соседям и тем людям, что столпились на улице против ворот. Зови на помощь, проси, чтобы позвали стражу, привели стратегов — все, что угодно.

— Но я хочу сражаться! — возразил Эпименид. — Хочу попытаться убить хоть одного из тех, кто уничтожил мою жизнь.

— Ты только напрасно погубишь себя, — мягко сказал Леонид. — Пойми, что мы все здесь будем биться, чтобы ты мог выжить и рассказать правду людям Лакедемона.

Эпименид понурился.

— Если ты не против, наследник, я пойду с ним, — отклеился от стены советник Арес. — Боец я неважный, но швырять с крыши черепицей и помогать хозяину кричать смогу.

— Ступай, Мелеагр, — двинул бровями царевич. — Все остальные — за мной, в продомос.

Леонтиск и Прокл остались в гостиной, а основной отряд осажденных — Пирр, Леонид, трое «спутников», двое номаргов и эфор поспешили вниз. По пути Галиарт и Феникс забежали в библиотеку и сорвали медные щиты, украшавшие стены в промежутках между стеллажами. Снаружи щиты выглядели прекрасно, надраенные рабами до блеска, но изнутри кожа прогнила, обнажив металл, покрытый глубоко въевшейся зеленой окисью. Эпименид оказался прав — только три из полудюжины щитов сохранили скобы-канонесы для руки, остальными пользоваться было невозможно.

Спустившись в продомос — прихожую особняка, — Галиарт и Феникс застали остальных за лихорадочной работой. Входные двери, забаррикадированные тремя шкафами и мраморным кубом жертвенника, уже трещали под тяжелыми ударами — судя по всему, в них долбили одной из стоявших во дворе каменных скамей. Подчиняясь указанию Пирра, все таскали из смежных комнат столы, комоды, трапезные ложа и другую тяжелую мебель, чтобы затруднить врагам, насколько возможно, вход в дом. Эфор Фебид принимал посильное участие в этой работе. В другой раз Галиарта бы это позабавило, но не сейчас, когда речь шла о жизни и смерти. Те, что были снаружи, рвались в дом, чтобы убить, и чем больше массивного хлама будет между ними и защитниками, тем больше у последних вероятности дожить до утра.

Разумеется, двери долго не выдержали: гора придвинутой мебели еще не скрыла их окончательно, когда шлифованные створки хрустнули и, плюясь щепой, подались под напором извне. Пламя трехлапых, словно якоря, масляных светильников, подвешенных к потолку на цепях, задрожало от хлынувшего в помещение свежего воздуха улицы. Вместе с ним в дом ворвались азартные крики нападавших.

— Скорее, щиты, — бросил Галиарту Иамид, указав взглядом на стену, где красовались такие же, как в библиотеке, круглые медные чаши. Сам гиппагрет в этот момент, пятясь, входил в продомос, поддерживая одну сторону массивного платяного шкафа. Чрезвычайно тяжелого, судя по тому, как пыхтели Леонид с Лихом, державшие другой конец этого монстра.

Галиарт бросился искать среди щитов пригодные к употреблению и нашел еще пару, когда чудовищный шкаф загрохотал, венчая воздвигнутую защитниками баррикаду. Теперь был виден только самый верх входных дверей, в этот момент их уже сдирали с петель.

— Эй, крысы, это я, «вашему роду враждебная, неукротимая кошка» [11] ! — донесся бодрый голос Леотихида, почти не приглушенный горой хлама. — Скоро выцарапаю вас из уютной норки!

— Тьфу! — Коршун сплюнул на плиты пола. — Всю жизнь пыжился, изображая из себя льва, теперь называется кошкой. Того и гляди, превратится в таракана.

Все восьмеро стояли полукругом в центре продомоса, не в силах отвести взгляда от баррикады. Те, которые были по другую сторону, уже принялись разбирать ее: вытаскивать мелкие предметы, ломать и рубить на части более крупные. Враги торопились. Остались считанные минуты до того, как начнется схватка, и Смерть уже стоит в сторонке, потирая в предвкушении руки.

Пирр обвел взглядом свой невеликий отряд.

— Держаться вместе. Прикрывать друг друга. Даже если они частично освободят проход, места здесь хватит едва двоим-троим.

— Истинно так, — поддержал Иамид. Мы должны заткнуть вход, как пробка — горло кувшина. Если кого-то ранят или… убьют, на его место немедленно должен встать другой. Нельзя позволить им войти и взять нас числом.

— Там номарги, гиппагрет, — сухо обронил Исад.

— Да, гм… я хотел сказать — мы должны сдерживать их как можно дольше. Старайтесь не рубить, а колоть, не забывайте о щитах… — слова звучали отрывисто и назидательно. «Ему бы в агеле служить, мастером-гопломархом, — подумал Галиарт. — Только мы, увы, уже не ученики, и это — не учебный бой».

Слова гиганта предназначались в первую очередь для шестерых молодых воинов, но эфор вдруг сказал:

— Мне нужно оружие. Если суждено погибнуть, я собираюсь сделать это, как спартанец.

— Если нас убьют, тебе следует просить милосердия, дорогой Фебид! — воскликнул Леонид. — Они не посмеют тронуть тебя…

— Не будь дураком, Леонид! — зло воскликнул Пирр. — У Агиадов просто нет выхода, неужели ты не понимаешь? Чтобы их преступление не вышло на свет, все, кто находится в этом доме, должны умереть.

— И желательно — большая часть солдат, что участвуют в штурме, — добавил Коршун.

— Увы, сын Павсания прав, мой молодой друг, — эфор положил руку на плечо Леонида.

— Вот тебе и званый ужин. Вот тебе и посидели, поговорили о Стое! — в сердцах пробормотал тот, а Исад молча подал отцу длинный кинжал.

Разбираемая снаружи баррикада шевелилась. Снаружи прилетел хриплый крик добравшегося до крыши Эпименида: «На помощь! Люди…» — а дальше не разобрать. Через несколько мгновений присоединился и голос Мелеагра, чередовавшего призывы о помощи с проклятиями в адрес атакующих. Галиарт слабо улыбнулся — боги, дайте пережить эту ночь, и с каким смехом они будут вспоминать все это!

Внезапно середина баррикады затрещала и провалилась — нападающие вытащили один из крупных предметов.

— Во имя справедливости и богов-покровителей, к бою! — закричал Пирр. Огненная дрожь азарта пробежала по плечам Галиарта, прогоняя страх. Это было свойством натуры сына наварха — с началом решительных действий страх всегда уходил, уступая место бесшабашному азарту.

— Арей! — защитники бросились к баррикаде.

В образовавшемся проеме была видна плотная масса «белых плащей», дюжиной рук ухвативших и тянувших наружу очередной элемент завала. Но когда они увидели противников, в этих руках заблестели мечи.

— Смерть мятежникам! — раздались крики. — Бей, дави! Вытаскивай мусор! Смерть! Смерть!

— Будет вам смерть, псы! Ваша! — прохрипел царевич Пирр, плечом оттеснив от проема Исада и встав рядом с Иамидом.

Эти двое и встретили первыми удары врагов. Сражаться было неудобно — стоять приходилось на неровной поверхности, проход был узок, и ни нападавшие, ни защитники не могли пустить в схватку больше двух человек. Немудрено, что двоими, выступившими снаружи, оказались номарги — высокие, в серебристых шлемах с роскошными черными султанами. Большинство подчиненных Полиада и Циклопа продолжали свою работу, потихоньку растаскивая баррикаду. Иамид и Пирр, как ни старались, не могли до них дотянуться. Остальные защитники и вовсе могли только выглядывать из-за их спин.