Чтение онлайн

— Шлем Дарина, — воскликнул знакомый голос за спиной.

Обернувшись, Балин увидел гномов, почти всех. Они стояли, уставшие, опустив секиры, кирки и топоры, и с благоговением смотрели на него. Он пошел к ним, держа на вытянутых руках корону, тысячи мыслей мелькали в голове.

С трепетом принял Оин протянутую ему драгоценность. Взглянул в глаза друга, переложил шлем Дарина в левую руку, а правой почти силой заставил Балина склонить голову. Когда шлем занял свое место, он показался сыну Фундина таким тяжелым, что Балин непроизвольно начал опускаться все ниже и ниже, пока снова не оказался на коленях.

Обеими руками взял Оин коленопреклоненного гнома за плечи, поставил перед собой, и, убедившись, что тот крепко стоит на ногах, обернулся к соплеменникам.

— Отныне Балин — Государь Мории! — закричал во всю мощь своих легких Оин.

И пятьдесят гномов как один встали на колени перед наследником Дарина.

— Поднимитесь, друзья мои, — сказал Балин и поразился силе своего голоса. — Дело только начато, а нам уже приходится хоронить одного из нас.

— Пусть он лежит здесь, — снова раздался голос Ори.

— Да, он будет лежать здесь, под травой на берегу Келед Зарама, — поддержал его Балин.

— Мория еще не наша, — тихо, так, чтобы никто не разобрал слов, пробурчал он себе в бороду.

Солнце жарило землю. Воздух вибрировал над ярко-зеленой травой, и вершины Мглистых гор, далекие, покрытые снегом и льдом, казались смазанными. Даже во влажной полутьме пещерного зала было жарко. Воинов сморило, вот уже второй день, как люди только и делали, что ели и спали после трех суток боя. Часовые ближе к вечеру заметили на равнине двоих, что шли не таясь. Один из них, Бьерн, получеловек-полумедведь, покинул войско вчера вечером, наказав всем, кто остался, ни в коем случае не выходить из пещер. «Сегодня ночью орки узнают силу моих друзей», — сказал он мрачно, и каждый понял, о чем говорит гигант. Второй идущий, на первый взгляд, ничем не отличавшийся от человека, оказался при ближайшем рассмотрении эльфом.

— Орофэн, — представился эльф Гримбьорну, в котором сразу разглядел командира.

Эльфы прекрасно видят при любом освещении, и Орофэн сразу заметил в углу пещеры гнома и узнал шлем, который был у него на голове.

— Приветствую государя Мории, — произнес он, подойдя к подгорным жителям.

— Что он сказал? — спросил Ори с подозрением, потому что никто не понял эльфа, говорившего на наречии Лориена.

— Он приветствует нового государя Мории, — проговорил Балин. — Я догадался.

— Он плохо говорит на всеобщем, но вести, которые он принес, еще хуже, — глухо заявил подошедший Бьерн. На него одного новость о том, что Балин стал наследником Дарина, не произвела ровно никакого впечатления. Кивком он отозвал сына в глубь пещеры, где они долго разговаривали вполголоса. Затем Бьерн подошел к гномам.

— Азг и много его прихвостней ушли. На восток, по гномьей дороге между Фангорном и Лориеном. (Лотлориэне, — Бьерн называл его на древнем эльфийском наречии, как будто онбыл одним из перворожденных). Разведчики эльфов говорят, что орки подались в Бурые земли, поближе к своему хозяину. Мы идем за ними, — Бьерн помолчал немного, затем продолжил:

— Пойдем пока пешими. Лошадей подгонят позже. Мы оставляем вас.

Балин почему-то понял, что сейчас неважно, что говорит Бьерн. Важнее эльф, который стоит рядом, Орофэн, как он представился.

«Орофэн, Орофэн», — повторял про себя Балин, словно перекатывал леденец, смакуя эти звуки.

— Орофэн, — обратился он к эльфу. Бьерн нахмурил бровищи и замолк. И все вокруг принялись разглядывать Балина с любопытством и подозрением, как будто в первый раз видели его.

— Орофэн, — повторил гном вновь, и эльф наклонил голову набок, прислушиваясь к звукам своего имени. — Ты говоришь хоть немного на всеобщем языке?

— Я разведчик. Я должен уметь, — начал эльф, но неуверенно. — Я говорю, немного.

— Он говорит, что разведчик должен говорить на всеобщем, хоть немного, — перевел Бьерн, и гнев был более чем заметен в его трубном басе. Великану пришло в голову, что Балин собирается задержать эльфа. Меж тем Бьерну пришлось приложить невероятные усилия, чтобы договорится с владычицей Лориена. Более чем тысячный отряд получил разрешение пройти через древний лес — неслыханная щедрость и невероятное доверие для людей со стороны Перворожденных. Более того — некоторые из лесных лучников изъявили желание присоединиться, догнать и наказать орков, которые столько лет досаждали Золотому лесу. Орофэн должен был стать проводником, а теперь личная неприязнь гномов к эльфам могла разрушить все планы Шкуроменятеля. К Бьерну подошел Оин:

— Не надо, — тихо произнес гном.

А Балин даже не поглядел на великана-оборотня, лишь поморщился:

— Я понимаю, что он говорит.

И вновь обратился к эльфу:

— Ты видел большого оркского вождя?

— Да.

— Ты заметил, что он сильный?

— Да.

— Почему он сильный?

— На нем кольцо твоего народа. На шее, на цепочке. Самое первое и самое сильное из наугримских, что Черный властелин сковал в кузницах Эрегиона. И еще одно, на пальце. Кольцо Царя под Горой, Трора. Поэтому мы дали ему уйти. Он слишком силен для нас. Слишком много крови.

Эльф закончил говорить, и Балин замер, пораженный. Все эти годы два Великих гномьих кольца были во владении грязного орка! В какое-то мгновенье гном был готов закричать о том, что он идет с Бьерном, за орками. Балин не остановится, пока собственными руками не снесет поганую голову с плеч, и не возьмет две гномьи святыни, столь важные сейчас. Одно кольцо отправится к Одинокой горе, к Даину, второе Балин возьмет себе. Это неслыханная удача — получить сразу два гномьих кольца.

А Мория…. Ну, что ж, темная бездна ждала много лет, подождет и теперь. Есть дела и поважнее, чем восстанавливать старые пещеры. Древние пещеры, где жили их предки. Многоколонные залы Казад Дума, которые заждались своих хозяев. Духи отцов и дедов, не погребенных должным образом — смотрят на них… Многовековая история, богатейшая сокровищница, опозоренная Родина каждого из нас, достойная требовать от своих сыновей последней капли крови…

А кольца…Сотворенные вражьей рукой, предательские, жадные, сколько над ними билось великих мастеров! Посвящали им жизни, и все равно никто не сумел до конца вытравить черное зло, заключенное недобрыми руками в золотые ободочки. Позор и боль подгорного народа, губители целых семей и даже кланов, что вели свое генеалогическое древо от Праотцев….

Нет, Балин никуда теперь не уйдет. Пусть сам Моргот восстанет, но сын Фундина готов встретиться и с ним, и с любым другим злом, если оно посмеет прийти сюда. А люди рано или поздно должны были уйти. Балин был в душе готов к этому. Но он не думал, что это произойдет столь поспешно. После ухода полутора тысяч бойцов останется лишь полсотни гномов.

Успокоившись, Балин подозвал Оина. Надо поговорить с Бьерном на счет добровольцев, если они хотели бы остаться в Мории. Нет, не надоуговаривать. Надо предложить, как сделку. Выставить свои условия, выслушать возражения. Каждый получит столько золота, сколько сможет унести на ногах. О да, Балин может себе это позволить. Он — один из самых богатых гномов в Средиземье. Кроме того, еще есть Ори. Надеюсь, ты тоже поддержишь меня, Оин? Вместе мы имеем право на третью часть сокровищ под Горой. Пусть формально, но это — очень много.