Чтение онлайн

На мгновение, вспоминая, он даже прекратил копать.

– Зачем мне две собаки, дядя, я люблю Джека, – тихо сказал он, снова принимаясь за работу.

– Ах, ну да, у тебя уже есть друг, – согласился дядя. – Я совсем забыл. Неважно, ведь ты желаешь еще что-нибудь получить в подарок. А хочешь, я подарю тебе компьютер?

– Компьютер? – машинально произнес Богдан.

Да, вот компьютер ему явно бы не помешал. Нет, конечно, компьютер был и у папы, и у мамы, но своего у него еще не было.

– Вот! – торжественно произнес Крайкович. – Компьютер я тебе и куплю. Самый лучший, с большим экраном, чтобы ты мог играть во всякие там стрелялки и прочие игры. Значит, договорились. Как только окажемся дома, считай, что компьютер у тебя уже в кармане.

Ему хотелось говорить, говорить, только чтобы не считать тягостные минуты.

– Стрелялки… – иронически произнес Семенов. – Даю голову на отсечение, что у него надолго должна исчезнуть охота к стрельбе и вообще к оружию после того, что он здесь пережил.

– Э, нет, не скажи! – не согласился с ним Крайкович. – Дети должны с самого раннего возраста учиться быть мужчинами. Они должны уметь уничтожить врага, как только он окажется на пути. Если с раннего возраста пацан поймет, что к чему, он потом никогда не пропадет. Мне, слава богу, добрые люди эту истину внушили очень рано, поэтому я стал тем, кем стал.

– Ну да, – хмыкнул Семенов, блеснув в полутьме полоской зубов. – Валяешься на цементном полу, избитый и связанный.

– Это все случайность! – отмахнулся Милован. – Досадное недоразумение, не более того. Скоро все изменится.

– А я против того, чтобы детей использовать на войне, – гнул свою линию тамбовец. – Ребенок должен быть ребенком. А что он там потом выберет – воевать или дома строить, так это жизнь сама должна ему показать.

– Да что ты ерунду молотишь! – хмыкнул серб.

Он толкнул плечом Семенова, точно так же, как и он, ожидавшего результата подкопа.

– Готовься, скоро будем на свободе. Я надеюсь, ты еще не забыл, как обращаться с холодным оружием?

– Да мне бы только развязать руки! – повысил голос Семенов. – С этими отморозками я справлюсь голыми руками. Они пьяные?

– Да, они выпили три кувшина вина! – сказал Богдан.

– Было бы лучше, если бы вы положили туда мышьяка, – прокомментировал Крайкович.

– Ладно, не гноби пацана, – поддержал Семенов мальчика. – Копай, хлопчик, нам бы только выбраться отсюда, а там уж все в наших руках…

Узники замолчали. Все, что теперь оставалось им, – это ждать. Тем более что работа у мальчика продвигалась, ждать уже оставалось недолго. Главное, чтобы никто не проснулся наверху.

Богдан иногда прекращал работу и прислушивался. Никаких шагов и шорохов не было слышно. Но когда он снова принимался ковырять бетон, ему казалось, что кто-то крадется к нему в темноте по коридору.

Через полчаса такой странной, но напряженной работы мальчику удалось расковырять значительную дырку под дверью. Богдан попробовал просунуть нож в образовавшуюся щель, но он не прошел совсем чуть-чуть. Оставалось расковырять самую малость. Мальчик нагнулся к щели.

– Дядя Милован, я сейчас передам вам нож! – сказал он, желая приободрить родственника, изнывавшего в томительном ожидании на бетонном полу.

– Давай, скорее, Богдан! – послышался из-за дверей горячий шепот дяди.

Мальчик повернулся, взял нож и уже хотел просунуть его в вырытую щель, как из темноты вдруг шагнула тень. Богдан растерялся от неожиданности. Рука сама разжалась, и на нож со звоном упал на пол.

Он испуганно вгляделся в неожиданного визитера – это была Ледина. Это она, стоя рядом, подслушивала разговор мальчика с дядей. Это она следила за всеми его движениями. Девушка, нагнувшись, подняла с пола нож.

– Значит, так ты хотел отблагодарить нас за спасение? – глаза ее зло горели. – Значит, Милован Крайкович твой дядя? Очень интересно. Что же это получается – мы тебя нашли, привели в свой дом, накормили, дали крышу над головой, а ты нам так платишь за добро? Разве не знаешь, что Хайдари убьет и меня, и дедушку, если они убегут. Ты понимаешь это?

Мальчик не отвечал. Он склонил голову и уставился в дальний угол.

– Что же ты делаешь с нами? Разве мы тебе не добра желали?

Из-под рук Богдана, которыми он закрывал лицо, показались слезы. Он тихо всхлипывал, а затем, не выдержав града упреков со стороны Ледины, и вовсе зарыдал, громко всхлипывая.

– Что, разжалобить меня хочешь? Не получится!

Она схватила его за руку и резко потянула к лестнице.

– Я тебя сейчас отдам охранникам! Вот тогда ты узнаешь, что значит плевать в душу людям, готовым сделать для тебя все!

В этот момент наверху послышалось какое-то движение. С грохотом упало что-то тяжелое на пол в комнате. До людей, находившихся в подвале, донесся резкий голос и ругань одного из охранников. Все замерли.

Охранник, покачиваясь, спускался в подвал по лестнице, освещая дорогу фонарем, держа автомат наготове. Луч выхватил из темноты подобострастно улыбающуюся Ледину и заплаканного мальчика.

«Что им тут надо? – глядя на странную парочку, подумал Азем Хиди. – Я с ними скоро с ума сойду!»

В голове шумело, и ему временами казалось, что за спиной кто-то есть. Он пару раз обернулся – пусто.

– Что вы тут делаете? – уже вслух выговорил он фразу с угрозой.

– Я решила вина принести. Подумала, что вы можете ночью проснуться, захотите пить, – подняла Ледина банку с вином.

– Это хорошо, – ухмыльнулся охранник. – Хоть какие-то разумные мысли мелькают в твоей голове. Тем более что вино и в самом деле кончилось. Давай его сюда.

– Берите, – подошла поближе девушка.

Хиди припал к горлышку. Прохладное вино освежало и бодрило. Обливаясь живительной влагой, он сделал еще несколько глотков.

– Ну вот, совсем другое дело, – сказал он, вытирая губы. – А чего это пацан плачет?

– Страшно ему, – как-то жалостливо, дрожащим голосом объяснила девушка. – И мне страшно, вот вдвоем и пошли.

– А-а… Ты бы меня разбудила, вот страшно и не было бы, – оскалил гнилые зубы в усмешке албанец.

Милован Крайкович быстро и по возможности бесшумно откатился к стене, стараясь придать своему телу исходное положение. Рядом тяжело дышал Семенов. С невероятным напряжением они вслушивались в разговоры за дверью, пытаясь угадать, куда же повернется ситуация. В случае прокола всякая надежда на спасение автоматически улетучивалась. Наконец шаги всех троих стали удаляться.