Чтение онлайн

Конак король увидал сразу. Правда, по его понятиям, это был даже не конак, а сельская куча, в два этажа, чуть больше обычных в этом селе. Конак был у его предка, Милоша Обреновича, под Белградом, король Александр бывал там. Но это был скорее коттедж, как сказали бы англичане. А государственные дела двоюродный прадед предпочитал решать под платаном, который рос во дворе конака по сию пору.

Вокруг дома было светло – горели факелы – и стояли кони у коновязи. Но не кони привлекли внимание короля, а изящная венская коляска старинного вида, стоявшая во дворе. «А это откуда здесь? – подумалось ему. – Неспроста, ой, неспроста!» Чутье не подвело короля. Коляска принадлежала двум русским офицерам, которые входили в дом, королю удалось рассмотреть их. Оба нестарые и не грузные, затянутые в мундиры с пышными золотыми эполетами и аксельбантами. В белых рейтузах и белых перчатках, высоких черных сапогах и треуголках с плюмажами. Хотя мундиры их и были старинными, уже лет пятьдесят как таких не носили, а все ж таки выглядели они неплохо. Пусть враги. Но с хорошо одетыми врагами и поговорить приятно!

Король вошел вслед за офицерами в дом. В одной из комнат, в тусклом свете от свечей, на коврике, расстеленном на полу, по-турецки сидел босой Караджорджа. Он жестом предложил офицерам сесть на подушки подле себя, хотя тем, с их сапогами и мундирами, было крайне неудобно. Пока русские рассаживались, гайдуки поставили перед вождем низенький столик, на котором стояли блюда с запеченным ягненком, сыром, лепешками и стеклянный кувшин со сливовицей. Караджорджа почесал свои грязные ноги, потом взял в руки ягненка, переломил ему хребет, оторвал изрядный кус мяса и предложил русским. Короля Александра чуть не стошнило. Господи, какая антисанитария, какая дикость! Вон даже русские икнули и от мяса отказались, заверив, что они де уже отужинали и не голодны. Но зато взяли из рук вождя стопки со сливовицей.

Вблизи Караджорджа казался старше. Это была уже не та икона патриотов, с вечно юным ликом, преисполненным силы и доблести. Даже в неверном свете свечей было видно, что на лбу его залегли морщины, а в волосах белеют седые пряди. Стареешь, Караджорджа, стареешь. Хватит ли у тебя сил исполнить задуманное? Шутка ли – вырвать Сербию из турецких лап и одновременно не дать ей стать австрийской колонией? Но тут вождь встрепенулся, и сразу стало видно, что все-таки это был он, знаменитый Георгий Черный, поднявший в Орашаце народ на первое восстание против турок, по слову которого десятки, сотни тысяч были готовы отдать свои жизни, и по слову которых он готов был отдать свою.

Пока король рассматривал его, вождь отодвинул столик, достал из сундука карту – на ней были изображены Сербия и окрестные земли – такими, какими они были в 1817-м году – и расстелил ее прямо на полу. Они с русскими склонились над ней – Караджоржда то и дело тыкал в нее своим кинжалом – и начали что-то живо обсуждать по-русски. Король понимал этот язык со второго слова на третье. Когда он был еще ребенком, мать возила его в Россию, в Крым, они целый месяц гостили у дядюшки Алекса в Ливадийском дворце. Надо сказать, что дворец этот был не хуже, чем итальянские виллы, а в чем-то даже и лучше, обширнее и роскошнее. Там-то маленький Саша и овладел русским слегка. А вот Караджорджа, похоже, понимал и говорил на нем прекрасно. Ну конечно, он несколько лет жил в России и всегда получал оттуда помощь.

Однако когда король Александр прислушался к тому, о чем говорилось, волосы у него едва не встали дыбом. Они обсуждали поставки оружия, пороха и передвижение войск! Нет, турок надо было гнать, в этом не было никаких сомнений. Это была помеха на пути в Европу. Но вступать в сговор с Россией, этим деспотическим и в сущности варварским царством, не слишком далеко ушедшим от той же Порты, где отрицались все европейские свободы – это было слишком. Это была измена, за что во все времена полагалась смертная казнь. И это при том, что двоюродный прадед короля Александра, Милош Обренович, уже заключил очень выгодный договор с Австрией и готовился с ее помощью победить турок и добавить милую несчастную Сербию к сонму европейских народов! Сговор с Россией надо было предотвратить любой ценой. Король, казалось, забыл, что именно это и сделал его предок и основатель династии, и именно за это ему, его дальнему потомку, приходилось нынче отвечать перед вездесущей и всемогущей Черной рукой.

Из разговора король понял, что русские предоставят Караджорже помощь оружием и деньгами, а также добровольцами, которые, однако, не будут носить русскую форму. А еще русские пообещали, что признают Сербию и ее нового правителя тотчас же, как только турки будут изгнаны из Белграда, и одновременно – развернут фронт где-то с другой стороны обширной Османской империи. План был прекрасный, что и говорить. Но они не учли одного – что голова Карагеоргия не так крепко держится на плечах, как им хотелось бы.

В тихий предрассветный час, когда кажется, что любой шаг эхом отдается в горах, русские офицеры покинули конак. Сам же вождь, взяв с собой несколько своих людей, подался в сторону ближайшего леса. За лесом начинались луга и сады, сладко пахло сеном и цветами. На краю леса стоял небольшой сарай для сушки табака, там вождь и заночевал. Король слышал, как он говорил, что в доме жарко, а здесь де больше прохлады.

Пока вождь, расставив гайдуков вокруг сарая, спал внутри, Александр сидел неподалеку. Он не чувствовал ни желания спать, ни усталости, обычных в таких обстоятельствах. Остаток ночи король был погружен в размышления. Вот как, как этот Караджорджа мог покуситься, можно сказать, на святое? Растоптать союз с мощнейшей европейской державой, можно сказать – со всей Европой? И ради чего? Ради союза с Россией?! Вот правду говорят умные люди, и тому же короля Александра учили с детства: России нельзя доверять. Эти ушлые русские только и ждут, чтобы ослабить Европу и завоевать ее. Чтобы все свободные европейцы стали рабами русского царя, как будто ему мало рабов и мало земель. Во всем, что происходило плохого в Европе, была виновата именно Россия и никто иной. Надо будет решить эту проблему радикально – порвать дипломатические отношения с Россией и отозвать послов. Ничего хорошего от нее ждать нельзя.

А народ… А что народ? Пусть ждут, что русские придут и освободят их. Как там у них принято на рождество – оставлять «едного гуса за руса»? Вот как же ненавистны были королю Александру все эти братья-славяне! Они, как болото, тащили его милую Сербию назад, к варварству и мракобесию. Взять тех же сербов из Боснии: австрийцев, которые несли им цивилизацию и просвещение, они отчего-то считали оккупантами, а тех же русских мало что не освободителями. И везде ходили с портретами Караджорджи и русского царя, тьфу! Решено – завтра же разрываем дипломатические отношения с Россией.

За этими мыслями поистине государственного масштаба король и встретил рассвет. Багровое солнце лениво вставало за сиреневыми отрогами дальних гор. Туман опустился на долины. Птицы начали утреннюю перекличку. Неподалеку от сарая шумела чесма [11] , но королю даже пить не хотелось. А вот кое-кому захотелось. Из сарая вышел один из гайдуков, подошел к чесме, скинул пояс с саблей, мохнатую шубару [12] и… из-под нее упала на плечи волна светлых волос. Вот оно что! Ах, Караджорджа, Караджорджа! Не врали, значит, про твоих девиц. Грешник ты великий, и греха не боишься, раз такое удумал. А как же жена твоя, с тобой в церкви венчанная, ради который ты когда-то убил своего первого турка? А дети как же? Что же, думаешь, просто так тебе это обойдется?

На красавице была только тонкая полотняная рубашка с глубоким вырезом да алые шаровары, вся ее стройная фигура просматривалась в полной мере. Король почувствовал, что кровь приливает к лицу. Должно быть, он сейчас покраснел до корней волос. Стыд какой! На приличной даме, когда она спит под одеялом, и то больше одежды. Девушка сонно потянулась, грациозно присела перед чесмой, опустила туда руки, набрала воды в сложенные ладони и напилась, а потом умылась под чистой струей. Капли, попавшие на ее волосы, в лучах восходящего солнца сверкали, как бриллианты. Девушка, хотя и выглядела необычно, была до крайности очаровательна, в хорошем вкусе этому Караджордже отказать было нельзя.

Пока король любовался на эту внезапно появившуюся нимфу, он упустил из виду шорохи в кустах неподалеку. Шум усилился, послышался какой-то лязг и тихий вскрик. Девушка встрепенулась, схватила саблю и бросилась обратно к сараю, но из зарослей прозвучал выстрел, и она упала на траву, белое полотно на ее груди заливало ярко-красной кровью. Король закричал от ужаса, но его крик все равно никто не услышал. Было видно, как в сарай, перед которым уже лежало несколько трупов, ворвались несколько человек в темном, бандитского вида – впрочем, они тут все были примерно такого вида. Оттуда послышался шум, крики и звон сабель, потом какой-то хряск. И все быстро стихло. Над долиной повисла тягостная тишина…