Чтение онлайн

Сумо опустил голову и какое-то время молчал, его худенькие плечи внезапно затряслись.

– Эй, что случилось? – не понимая, почему ребенок так странно отреагировал, Чжу Янь поспешила обнять его за хрупкие плечи. – Не хочешь – и не надо! Я ведь не настаиваю, чтобы ты обязательно стал моим учеником… Эй, ну что ты плачешь?

Ребенок опустил голову, что есть сил сжав губы, его тело слегка вздрагивало, он очень старался подавить нахлынувшие чувства. Но слезы бесшумно одна за другой катились из-под длинных ресниц, скользили по бледным худым щекам. Он плакал, не в силах остановиться.

Чжу Янь впервые видела, чтобы этот несгибаемый упрямец плакал. Она была сбита с толку, и, хоть княжна не боялась ни неба, ни земли, у нее просто опустились руки. Она кружила вокруг ребенка, повторяя снова и снова:

– Ну что не так? Не хочешь учиться? Не плачь… Няня Шэн снова подумает, что я тебя ударила! Ну не реви, а!

Она встряхнула его за плечи. Кажется, ребенку тоже стало неловко: он изо всех сил сжал кулаки и глубоко вздохнул. С большим трудом ему удалось сдержать слезы, но тельце продолжало вздрагивать. Когда Сумо разжал кулаки, на его ладонях были ясно видны четыре глубокие ярко-красные отметины.

– Ладно, ладно, плачь, если хочешь, – вздохнула Чжу Янь с некоторым сожалением. – Эй, потерпи только, пока я не возьму блюдо, и можешь начинать сначала – слезы русалок превращаются в жемчужины, а ты так редко плачешь. Пустое расточительство!

Она действительно взяла расписанное золотом блюдо и приблизила его к лицу Сумо.

– Давай, поплачь вволю! Соберем жемчужины, выручим неплохие деньги.

Сумо поднял на нее строгий взгляд и вдруг хихикнул, а затем и вовсе рассмеялся в голос.

– А? – этот ребенок не переставал удивлять Чжу Янь. – Что с тобой?

Сумо покачал головой, опустил взгляд и ничего не ответил.

– Только не лей больше слезы, – княжна вздохнула с облегчением и прошептала: – На самом деле у меня раскалывается голова от детского плача…

– Я с детства был один, – тихо сказал Сумо, так долго хранивший молчание.

– М-м-м? – замерла Чжу Янь.

– Я рос в клетке на Западном рынке, – продолжил Сумо, и от его голоса у княжны мороз пробежал по коже. – С самого рождения был заперт за железной решеткой вместе с такими же щенками, на полу стояли миски с водой и едой.

Сердце Чжу Янь сжалось, она не знала, что ответить.

– Все давно были проданы… а я продолжал сидеть в клетке, не нужный никому, – пробормотал ребенок и склонил голову. – Мое тело изуродовано болезнью, да и характер дурной. Они говорили, русалки растут слишком медленно, их приходится выращивать сто лет, чтобы продать по хорошей цене. А до того мы убыточный товар, и рабовладельцы просто выкармливают нас, чтобы следующее поколение заработало деньги. Но однажды тот торговец не выдержал и чуть было не убил меня, чтобы выковырнуть глаза и сделать из них темно-зеленые жемчужины.

– А как же твоя матушка? – спросила княжна. – Она не защитила тебя?

– Она была хорошим товаром, и ее давно выкупили. Ее не было рядом, – Сумо затряс головой и прошептал: – К тому времени, когда матушка вновь приехала на Западный рынок и нашла меня, я просидел в клетке шестьдесят лет. Матушка была фавориткой старого правителя племени Хоту, он благоволил ей, поэтому она смогла меня выкупить.

– Как? – опешила Чжу Янь. – Получается, тебе уже больше семидесяти?

– Семьдесят два, – с серьезным выражением лица поправил ее ребенок. – Примерно восемь по человеческим меркам.

– Правда? Восемь лет? Такой большой! – Чжу Янь была очень удивлена. Она бросила на ребенка оценивающий взгляд и покачала головой. – Вовсе не скажешь… ты выглядишь лет на шесть.

– Я ведь сказал, примерно восемь! – возмутился Сумо.

Продолжительность жизни русалок в десять раз превышала продолжительность жизни людей, но умственное развитие десятикратно запаздывало. Так что, несмотря на то что этот ребенок пережил так много невзгод и лишений, он говорил и думал, как обычный человеческий малыш.

– Хорошо. Восемь – значит, восемь, – согласилась княжна, прикасаясь к голове ребенка, и прошептала: – Бедняжка… Конечно, ты никогда не ел вдоволь, поэтому выглядишь таким худым и маленьким, словно котенок. Но ничего, со мной ты будешь каждый день пить молоко и есть баранину, чтобы скорее подрасти. Понял?

– Я не пью молоко и не ем баранину! – рассердился ребенок и отвернулся.

– Хм, тогда что едят русалки? Рыбу? Креветки? Водоросли? – Чжу Янь и правда не знала. Поглаживая мягкие волосы малыша, она с воодушевлением пообещала: – Неважно, что бы ты ни ел, со мной тебе никогда не придется голодать! Будешь есть досыта!

Сумо ничего не ответил, но и руку ее не оттолкнул. Он прижался к княжне, молча глядя на порхающих в зареве свечи серебряных журавликов. Его обычно равнодушное, безжизненное лицо, иногда вспыхивающее ненавистью, расслабилось, а глаза вдруг засияли спокойным и нежным светом.

– Я с детства был один, – отрешенно повторил ребенок, теребя рукав и слегка вздрагивая. – Я не знаю, каково это – иметь друга или учителя…

Он замолчал, а затем прошептал:

– Я… я боюсь довериться кому-то.

У Чжу Янь защемило сердце.

– Тетя Жу говорила, что люди Кунсана никогда не будут с нами по-настоящему добры. Вы выращиваете русалок, словно котят или щенят: когда вы в хорошем настроении – приласкаете, а если что-то не по душе – выбросите. Разве мы можем стать друзьями? – ребенок посмотрел на пламя свечи и прошептал: – Рано или поздно ты бросишь меня.

– Кто такая тетя Жу? – нахмурилась Чжу Янь. – Не слушай ее бредни.

– Она для меня самый лучший в мире человек после матушки, – ответил Сумо. – Когда я жил на Западном рынке, я часто болел, а она всегда заботилась обо мне… пока ее тоже не купили.

– В таком случае ее слова – вовсе не незыблемый закон! – поспешила заверить Чжу Янь. Чуть подумав, она добавила: – Эй, хочешь, я открою тебе тайну? Знаешь ли ты, что мужчина, которым заняты все мои мысли и сердце, тоже из морского народа?

Ребенок опешил и повернул голову, чтобы взглянуть на княжну.

– Правда?

– Истинная правда! – Чжу Янь вздохнула и вытянула из-под нательного белья кулон. – Вот, смотри, это его подарок. Мне действительно он нравится… С самого детства нравится! Жаль, что я не нравлюсь ему…