Чтение онлайн

Время остановилось, потом снова совершило скачок вперед. Наступил час вечернего чаепития, началась другая программа. На экране возникла классная комната, в которой собрались смышленые детишки десяти-одиннадцати лет, пригласившие члена муниципалитета ответить на некоторые вопросы. Где-то сзади завозился Вилли, подошел к столику, взял кружку с чаем и баранку, а на экране самые смышленые из смышленых задавали вопросы. Такие, например: когда предположительно ученикам начнут платить за то, что они ходят в школу? Или: почему не спрашивают мнения детей, когда проектируют и строят игровые площадки и школы продлённого дня? Муниципальный деятель в замешательстве чистил ногти и никак не мог решить, насколько серьезно ему следует относиться ко всему происходящему и что предложить своим собеседникам в качестве гостинцев — леденцы или сигареты.

Потом появился новый посланец и повторил представление с часами. На этот раз Тони. Он не обладал актерскими способностями Бондо и проделал свой маневр неуверенно и неуклюже. Он тоже остановился перед часами и посмотрел на них, но кульминация номера вышла трогательно беспомощной, одновременно комичной и жалкой — хотелось не то смеяться, не то плакать. Он был похож на ребенка, которого против воли заставили произнести в пьесе несколько смешных реплик, и он на полном серьезе, наморщив лоб, боясь ошибиться, пытается выполнить свою задачу.

— Не забудь взглянуть на свои часы, Тони, — сказал Аннерс.

— Что? — сердито переспросил подросток и метнул в сторону Аннерса быстрый, то ли упрямый, то ли просительный взгляд.

— Я и не знал, что тут кто-то есть, — пробормотал он.

Аннерс засмеялся и покачал головой, чувствуя облегчение от того, что Тони вел себя так по-детски непосредственно. Вот уж действительно не очень-то умно с их стороны посылать его, хотя, может быть, они жребий тянули.

— Ты что, думал, телевизор здесь просто так работает? Давай-ка, Тони, прекрати и отправляйся отсюда.

Наверно, все-таки нужно поговорить с ребятами о фильме. Клэс ведь неглуп, да и Бондо тоже. Если заинтересовать этих двоих, все будет в порядке. Если удастся увлечь их идеей снять фильм о своей жизни, все пойдет как надо: споры, развлечение — все сразу, и в первую очередь он снова сможет наладить контакт с ребятами.

Когда они успокоятся, подумал он, и бросят разыгрывать комедию под названием «Мы обижены на Аннерса, потому что он — сволочь», когда...

И тут он понял, когда заведет разговор об этом. Конечно, во время поездки, поездки в Норвегию. Ну да, скорее всего, они поедут в Норвегию, хотя неважно куда именно. У них будет масса времени, все они окажутся в новой обстановке, им придется действовать сообща, и это поможет наладить взаимопонимание и сотрудничество. Он представил, как ребята из старшей группы в вечерних сумерках сидят за длинным столом. В толстых свитерах. А в камине разгорается пламя, распространяя тепло, и время от времени громко потрескивают березовые поленья. Тогда-то он и сможет осторожно начать разговор. Клэс внимательно посмотрит на него своими узкими глазами, затем несколько раз кивнет: «Да, черт возьми, вообще-то ты дело говоришь! Фильм о нас — это было бы здорово! Кому, как не нам, снимать такой фильм».

Наверняка с ними поедет Бьёрн, но он мешать не будет. С какой стати! Скорее, он будет доволен, что у Аннерса есть чем занять ребят, сам-то он о таких вещах обычно не думает. Что ж, очень может быть, именно во время поездки ему удастся увлечь их работой, которой и ему и ребятам хватит надолго. Можно будет даже — подожди, Аннерс, не торопись, — можно будет озвучить фильм. В таком случае придется записать звук на пленку, а для этого отремонтировать магнитофон и купить новый проигрыватель. Клэс это сразу поймет и позаботится о том, чтобы ребята поскорее внесли свою долю.

Аннерс!

Перед ним возник образ матери, она с улыбкой, осторожно трясет его за плечо. Школьный учитель ладонью, словно веером, водит у него перед глазами, а одноклассники, смеясь, оборачиваются в его сторону. Все огорчения детства вновь напомнили о себе и грозили переполнить душу.

Аннерс! Опять ты размечтался.

Они появились в десять минут одиннадцатого, как раз в тот момент, когда диктор объявил фильм. Вошли в комнату длинной вереницей, тихие и спокойные. Не спеша разобрали стулья и удобно расположились перед телевизором без обычных споров, кому где сидеть. Будто во время демонстрации фильма забыли включить звук или перемотать пленку, и в том месте, где должен быть шум, когда они врываются в комнату, гремя стульями, крича и отпуская шуточки, возникла долгая пауза. Все жевали резинку. Жевали с такой яростью, что казалось, еще чуть-чуть — и они свернут себе челюсти. И он вспомнил, как совсем недавно сказал им, что имеет странную привычку считать невоспитанными людей, жующих резинку во время разговора с ним. У Клэса была хорошая память, а в его войсках царила изумительная дисциплина.

Вилли испуганно отложил журнал. А там, у Бьёрна, уже наверняка перешли к виски с содовой. Возможно, кто-нибудь поставит пластинку и они будут танцевать. Чаще всего Улла танцевала с Йоханом, тесно прижавшись к ному, закрыв глаза и погрузив пальцы в его волосы.

Пусть себе веселятся, так и должно быть. Если б только я мог сказать ребятам: все, мол, в порядке, развлекайтесь и смотрите свой фильм до конца. Друзья, мог бы я сказать, спрячьте шпаги в ножны и давайте вместе посмотрим, какие ужасы нам покажут.

Он закурил сигарету, большая стрелка часов невыносимо медленно подползла к цифре «три», с усилием перевалила через нее, нехотя двинулась по направлению к цифре «четыре», а затем вдруг с бесстыдной жадностью стала пожирать минуту за минутой. Когда она достигла цифры «шесть», он поднялся и подошел к аппарату.

— К сожалению, пора спать.

Никто не тронулся с места — удобно расположившись на стульях, они все так же жевали резинку. Только несколько самых младших чуть передвинулись, потому что он загородил им экран.

— К сожалению, я должен выключить телевизор.

Взгляды многих пар глаз были устремлены мимо него, точно его здесь не было. Клэс еще удобнее устроился на стуле, а Бондо выдул большой пузырь жевательной резинки, который тотчас лопнул с легким щелчком. Перед глазами Аннерса возникла уморительная картина: Янус с пеной у рта, приплясывающий в бессильной ярости, уставший увещевать, призывать, умолять, просить.

— В последний раз... прошу вас покинуть комнату.

Никогда нельзя говорить «в последний раз», ведь дальше-то что? В глазах ребят светилось ожидание, младшие захихикали, но Клэс, повернувшись к ним, нахмурил брови и заставил их замолчать.

— Олл-райт! Вилли, сходи, пожалуйста, за Максом, он сейчас у Бьёрна.

Вилли медленно, с явной неохотой встал. А фильм продолжался. С экрана доносились хлюпающие удары по человеческому телу, скрежет тормозов и визг покрышек, когда мчавшиеся друг за другом автомобили с преступниками в очередной раз преодолевали на двух колесах поворот.

Прежде он никогда не обращался за помощью к Максу, в этом не было необходимости. И теперь, стоя около телевизора, выпрямившись во весь рост, он старался сквозь оглушительные звуки с экрана различить шум шагов по коридору и сознавал, что вот сейчас потерпит поражение, от которого трудно будет оправиться.

Появился Макс. Он быстро прошел по коридору в комнату и, оценивая ситуацию, на мгновение застыл в дверях. Отметил, что чай и баранки на столике у окна остались нетронутыми, от него не укрылась и секундная растерянность ребят, которые сразу же подобрались на своих стульях и скосили глаза в его сторону. Потом он быстро прошагал между стульев, встал по другую сторону от телевизора, убавил звук и замер так в своей невозмутимой величественности, пока ребята все до единого не оторвались от экрана и не переключили свое внимание на него.