Чтение онлайн

Подняли они плиту и залезли в пустую гробницу, скорее погребальную камеру, что было необычно. Гробница не была разграблена, в ней просто не было драгоценностей и прочих описаний побед и поражений фараона иероглифами. Были иероглифы, конечно, но всего пара и значили они просто: «Тот, кто всех нас спас.» Сам саркофаг был не совсем обычным, похож на вытесанный из базальта, но на самом деле не базальтовый, а из какого-то неизвестного довольно тяжелого вещества. Ни одной крупицы этого вещества им отколоть или отпилить не удалось. Алмазные сверла этот материал не брали совершенно. Они не оставляли на совершенно гладкой поверхности даже малейшего следа. Вес крышки саркофага был более тонны, но им всё же удалось его приподнять и немного сдвинуть в сторону. Оказалось, что крышка лежала на каком-то уплотнителе по виду, похожем на резину, но настолько прочном, что от него тоже невозможно было отрезать даже малейшего кусочка, материал не горел и не плавился даже от пламени паяльной лампы. В саркофаге лежало существо, похожее на человека, только пятиметрового роста и с необычно громадной и вытянутой вверх черепной коробкой. Тело гиганта плавало в розовой жидкости необычного вида и очень приятного запаха, похожего на запах жасмина, но только нежнее. Образцы жидкости они взяли в несколько герметично закрывающихся сосудов. Само тело было одето в просторную розовую от жидкости и, видимо, изначально белую тунику. Материал туники они смогли отрезать с большим трудом, применив переносные гидравлические ножницы для резки металла, но на ощупь он был необычайно мягким и каким-то тёплым, впрочем, как и жидкость в саркофаге. Лицо гиганта носило ярко выраженные черты белой расы, если бы не вытянутая и громадная черепная коробка. Цвет волос был золотисто-белым. Кожа тоже была розовой. Тело, однако, носило следы нескольких серьёзных переломов конечностей и, видимо, имело несколько переломов позвоночника и травмы внутренних органов. Препарировать тело на месте они не стали, ограничившись взятием образцов волос, кожи, крови и мяса трупа. Кровь была вовсе не свернувшейся, а места порезов прямо на глазах затянулись. Было совершенно не понятно почему не срослись поломанные кости этого человека, когда он был ещё жив. Рядом с ним лежали именно те артефакты, которые я потом нашёл на дне Балтики. Только находились они в специальных карманах туники, примерно, как у меня сегодня в моей разгрузке. Только были они для трупа при жизни маленькими, лёгкими, удобными и карманного исполнения, как для нас зажигалки или ключи от машины. Ноги были одеты в сандалии из неизвестного пластика и крепились на ногах наподобие сандалий времён Древней Греции красивыми золотистыми ремешками. Обувь они снять с трупа не смогли. Но забрали неизвестные предметы, выполненные из драгоценных металлов. Я показал фотографии объектов, чтобы не показывать Мухаммеду сам скафандр и спросил его не было ли ещё подобных вещей возле саркофага. Он ответил, что больше они ничего в гробнице не нашли.

Задание было выполнено, они уложили обратно тело в жидкость и задвинули крышку саркофага. Затем положили на место плиту, закрывающую вход. Подорвав, засыпали штольню, заровняли поверхностный слой земли и убрали шатёр над местом раскопок. Предметы и образцы, взятые в гробнице, уложили в железный чемодан и стали готовиться к переходу или встрече войск генерал-фельдмаршала Роммеля в Египте.

Между тем у Роммеля пошли нескладушки. Следовало торопиться. У них был проводник из семьи Арабов Сенуси и связанный кровными узами с одним из приближённых короля Египта Фарука первого, который не скрывал своей симпатии к странам Оси Берлин-Рим-Токио.

Когда уже всё было готово появилась совершенно непредсказуемая помеха. Ею стала «частная армия Попского» (РРА). На самом деле это был 1-й Истребительный эскадрон 8-ой армии Англичан под командованьем сорокатрёхлетнего Пеньякова. Он был выходцем из русской эмигрантской среды. В его эскадроне только он был русским. Это воинское формирование было лучшим разведывательно-диверсионным формированием войны в Северной Африке. В Африке вообще против немцев и итальянцев воевали сотни, если не тысячи русских белогвардейских и советских офицеров. Среди них были и Зиновий Пешков, старший брат Якова Свердлова. Его крестный отец — писатель Алексей Максимович Пешков, он же известный под псевдонимом Максим Горький, и военврач Толстой — внук Льва Николаевича Толстого, погиб в Африке и 25 летний внук Пушкина, и русский летчик Касев, и Федоров, Харламов, Шаров, Александров, Груненков, Юргенс. Многие, многие другие простые русские люди воевали в песках пустыни Сахары. В Северной Африке сражались князь Сергей Урусов, Ващенко, Гайер, Гомберг, Золотарёв, Попов, Регема, Ротштейн, Земцов, награжденный двумя Военными Крестами (вторым Крестом посмертно) и другие. Одни сражались в составе французского Иностранного легиона, другие вместе с англичанами создавали спецназ. Ведь, война без русского человека вообще не война, так уж, к сожалению, повелось издревле. Но Пеньяков был самым настоящим совершенно непревзойденным партизаном на манер гусара Дениса Давыдова. Он был очень удачлив и совершенно безбашенно бесстрашен. И вот этот спецназовец поднял все племена арабов Северной Африки, включая Сенуси, на борьбу с немецко-итальянскими войсками.

Открыто следовать на соединение с батальоном под командой подполковника Хиппеля, который входил в армейскую группу Роммеля, уже не представлялось возможным. Пришлось долго доставать документы и форму английских офицеров и солдат. Легенда была о том, что они следуют на пополнение этого самого неуловимого истребительного батальона. В этом батальоне сражались даже немцы против гитлеровцев. Батальон был полностью интернациональным. С помощью приближенных короля они смогли получить один грузовик и мотоцикл. В отряд они взяли ещё двоих итальянцев.

До 10-го июня 1940 года в Каире проживала большая колония итальянцев. В этот день практически все итальянские мужчины были арестованы, а их имущество было конфисковано англичанами. Женщины и дети остались в мусульманской стране без средств к существованию. Практически все семьи погибли в страшных мучениях. Нескольким итальянцам удалось выжить. Вот двое из них и примкнули к группе Мухаммеда.

Они выдвинулись в сторону немецко-итальянских войск двадцать первого октября 1942 года. А уже 24-го англичане перешли в наступление под Эль-Аламейном, но Мухаммед об этом не знал. Первым оазисом на их пути стал оазис Эль-Харга. Дойти до него скрытно с грузовиком и мотоциклом было очень непросто. Практически не техника их везла, а они технику несли на руках. Техника в пустыне для небольшой группы людей была просто обузой. Мало этого, если брать по прямой, то через 25 километров от них проходила дорога, но добирались они до неё сутки и выбрались в неудачное время. По дороге следовал небольшой охранный отряд шестой австралийской дивизии в составе одной трофейной итальянской САУ Semovente da 75/18 довольно тихоходной, но вооружённой мощной 75 миллиметровой гаубицей и пятерки солдат. Отряд Мухаммеда залёг, но у одного из итальянцев взыграла кровь, и он открыл огонь по австралийцам. Он успел уложить троих солдат на броне, прежде, чем австралийцы опомнились. И тут уже не поздоровилось нашим «пилигримам».

Мухаммед лежал на твёрдом песке, слева от него лежал железный ящик с реликвиями. Он, стреляя в сторону врагов. Он краем глаза увидел, что гаубица САУ направлена прямо на него. Прекратив стрелять, он заворожённо смотрел прямо в дуло гаубицы. Вдруг он увидел, как из дула замедленно вылетает снаряд в его сторону. Звука снаряда он не слышал, только глухие толчки воздуха в его сторону. Пух! Пшух! Пух! Снаряд летел в него не менее трёх минут, в течении которых он не мог пошевелиться и видел, как тот в полете вращается вокруг своей оси и словно ищет его голову своей, блестящей на солнце нестерпимым блеском, беленькой новой боеголовкой. Вот он уже в метре от него, вот он касается земли справа от него и проникает под поверхность грунта, сминая свою блестящую штуковину о мелкие камни и не переставая вращаться, но уже медленнее. Затем вращение прекратилось и снаряд стал медленно вздуваться в передней части, на медных направляющих кольцах снаряда были видны углубления, оставленные нарезкой ствола САУ. Вот по нему прошли сначала мелкие, потом всё более широкие продольные трещины, он стал раскрываться, словно жестокий цветок этакой диковинной лилии.

— Вот и всё! Стоило жить и носиться по свету без гроша в кармане, упрямо учиться всему и всегда, куда-то стремиться и что-то делать, если вот так просто я сейчас перестану существовать? — подумал сириец.

Ему стало нестерпимо жалко даром потраченного на учёбу времени, жалко своей мамы, которая никогда не узнает где могила сына, жалко отца. Даже старшего брата стало жалко, хоть тот его всегда унижал. Затем и себя немного пожалел, не без этого. Из трещин на оболочке снаряда показался чёрный дым и металл стал делиться на части, его кусочки полетели во все стороны и в его сторону тоже, чёрный дым зачерпнул лопат пять песка и камней и тоже швырнул их в разные стороны. Не долетая до человека полуметра, они изменяли траекторию полёта, словно натыкаясь на невидимую защиту и летели уже не в его сторону и не в сторону железного ящика с артефактами. Так Мухаммед видел, как осколки прошивают насквозь тело одного из археологов и тело другого итальянца, отрывая им головы, руки и ноги, поднимая все эти останки вверх и швыряя в разные стороны, как части навсегда изломанных страшных кукол.

Вдруг он очнулся и попробовал подняться. У него получилось, но с большим трудом. Он поднял карабин и пошёл в сторону САУ, взобрался на плоскую крышу, где были открыты из-за шестидесятиградусной жары все люки. Всунул в люк сначала карабин, а затем и сам свесился туда вниз головой и выстрелил поочередно в трех человек, что застыли там, внизу в неестественных позах и не зная, что это и есть их последняя секунда жизни. Не глядя на дело своих рук, он спрыгнул на землю и прикончил ножом, лежащего там австралийца. Затем устало пошёл назад и сел на горячий ящик с артефактами даже не замечая его жара. И тут время вернулось в свой обычный ритм, его обдало вонью тротила и всего обсыпало красно-жёлтой землей Африканской Сахары.

Австралийцев они прикопали недалеко от дороги в толи слежавшихся барханах, а толи в отрогах ближайших холмов вместе с останками своих трёх товарищей. Для него это было уже совершенно не интересно. Так он впервые убил тех, кто хотел убить его.

Их грузовик был побит осколками снаряда и мотоцикл тоже окончательно вышел из строя. Они завели технику в отроги холмов и там просто бросили. Перегрузили припасы, слили горючее в САУ и далее пошли на оазис Эль-Харга на ней. До городка в оазисе они добрались довольно быстро.

В Харге уже стоял 1-й Истребительный эскадрон 8-ой армии под командой Пеньякова. Там они узнали, что немцы и итальянцы быстро откатываются на запад. Документы у группы были в порядке, и они решили влиться в состав Пеньяковцев и следовать до германских сил с этим эскадроном, а там перейти линию фронта.

У эскадрона было четыре легковых вездехода «Виллис МБ» да три трехтонных грузовика, а теперь ещё и САУ. Экипаж каждого грузовика состоял из шести человек с двумя пулемётами, а в вездеходах сидело по два-три человека и тоже по два пулемёта. 23 октября 1942 года этот эскадрон покинул Каир и в Асьюте свернул на юго-запад к оазису Эль-Харга. Там дорога кончилась. В. Д. Пеньякову предстояло пройти 600 миль по пустыне, чтобы выйти к ливийской Куфре, где находилась база английской разведывательной группы. Пришлось преодолевать Аль-Гильф и Аль-Кябир, где среди песчаных гор проходила всего одна, пригодная для транспорта, дорога. На броне САУ можно было жарить куриные яйца, что Мухаммед и делал иногда, а уж кофе всегда был горячим.

В Куфру прибыли 4 ноября 1942 г. и узнали, о том, что Киренаика уже очищена от немцев и итальянцев, а фронт проходит у Аль-Агейл, на востоке Триполитании. От Куфры пошли на север. Стало ночами очень холодно. Воды почти не было. У Дахры разгромили немецкий аэродром и уничтожили 28 самолётов и большие ёмкости с горючим. При этом группе Мухаммеда пришлось стрелять в своих. Их САУ пустили вперёд, чтоб немцы не всполошились и с ними двигался один грузовик и один легкий вездеход. Другие машины атаковали аэродром с других сторон. Пушка работала по стоящим без экипажей самолётам различного назначения, а пулеметы с машин косили обслуживающий персонал и лётчиков. Через пятнадцать минут боя немецкая часть капитулировала. Чуть в отдалении от палаток немецких солдат за хлипким забором из колючей проволоки стояло четыре палатки военнопленных, которых немцы заставляли строить и обслуживать аэродром и самолёты. Там в совершенно не человеческих условиях содержались очень грязные испанцы, русские и англичане с австралийцами. Было странно видеть оборванных, измождённых испанцев и русских здесь, почти в центре Сахары. Оказалось, что это бойцы, пленённые в ходе гражданской войны в Испании. Поначалу они содержались в Испанских колониях у побережья моря, но потом, в ходе неразберихи наступлений и отступлений их перебазировали сюда. Русские, узнав, что командир эскадрона тоже русский наперебой стали проситься в эскадрон. Но они были совершенно измотаны. Командир принял решение отправить их на двух грузовиках в расположение союзных войск. Русские рассказали, что за провинности пятерых из них жестоко казнили, подвесив на крюки за челюсти и оставив умирать на солнце. Это была довольно распространённая среди войск Оси казнь для помогающих союзным войскам арабов, туарегов и берберов в этой войне на севере Африки. Возиться с пленными немцами не стали и, расстреляв тех из них, на кого указали пленные и пятерых офицеров, остальных отпустили. С ними Пеньяков направил письма командующим итальянскими и немецкими войсками генералам Патти и Роммелю, предупредив, что за каждого замученного таким образом он будет расстреливать одного их офицера и четырёх солдат. Впоследствии подобные казни прекратились.