Балтийская трагедия. Катастрофа.
Шрифт:
Работая моторами на самом малом ходу, катер, пока существовала возможность, пятился от наступающих мин. Все способные двигаться выбежали на верхнюю палубу.
Видя, как чёрные шары смерти словно по огромному бильярдному столу катятся на катер, Михайловский решил, что уж теперь его песенка наверняка спета.
В этот момент с мостика дали команду: «Все свободные от вахты — за борт! Руками отталкивать мины!»
Стоявшие рядом с Михайловским матросы быстро сбросили с себя непромокаемые плащи, сапоги и брюки и устремились в ночное море навстречу наседающим минам.
С мостика слышались отрывистые команды: «Задний ход! Лево руля!». Катер, как по смертельному лабиринту, лавировал среди мин и матросских голов в воде, стараясь не задеть ни тех, ни других. Мины шли потоком, как с заводского конвейера. Стоило обойти одну, как перед охотником появлялись две новых.
Из темноты Михайловский услышал недовольный голос командира катера:
— Надо бы всех спасённых куда-нибудь пересадить. А то забили верхнюю палубу. Того и гляди — перевернёмся.
Катер встал. Идти дальше было уже невозможно. Мины, отталкиваемые плавающими за бортом матросами, обтекали кораблик с двух сторон. Ничего подобного Михайловскому никогда видеть не приходилось.
00:25
На мостике эскадренного миноносца «Свирепый» командир дивизиона эскадренных миноносцев капитан 2-го ранга Маслов и исполняющий обязанности командира миноносца капитан-лейтенант Мазепин размышляли над радиограммой, пришедшей с «Минска» от адмирала Пантелеева. Радиостанция лидера «Минск» ожила и посылала в ночную тьму штабные директивы. «Свирепому» предписывалось разыскать эсминец «Гордый» и отбуксировать его в Кронштадт. При этом давалось примерное место, где находился лишившийся хода полузатопленный «Гордый».
Эта радиограмма совсем не соответствовала планам Маслова и Мазепина, видевшими свою главную задачу на переходе из Таллинна в Кронштадт в охране транспортов 1-го конвоя. Правда, в охранении оставался ещё эсминец «Суровый», где находился командир конвоя капитан 2-го ранга Богданов, и сторожевики. Но с «Суровым» не было связи и от Богданова не поступало никаких указаний.
До наступления темноты «Свирепый» неотлучно находился при транспортах 1-го конвоя. Будучи бессильным защитить их от мин, эсминец довольно успешно отгонял от транспортов шквальным зенитным огнём самолёты противника и подводные лодки, одну из которых ему даже удалось таранить. [14]
14
Снова напоминаем, что в это время никаких подводных лодок противника в этом районе не было.
«Обнаружил, забросал глубинными бомбами и таранил подводную лодку противника, — предупреждая остальные корабли, сообщила радиостанция «Свирепого». — Лодка предположительно уничтожена».
Но, видимо, подводная лодка противника либо действовала не в одиночку, либо так и не была уничтожена. Потому что в 19:43, когда «Свирепый» снова ставил дымовую завесу, чтобы прикрыть транспорты от огня немецкой береговой батареи с мыса Юминда, с мостика заметили две торпеды, которые прошли по правому борту на расстоянии 25—30 метров, обгоняя корабль.
«Свирепый» обследовал этот район и сбросил ещё две серии глубинных бомб. Однако на этот раз никакого конкретного результата атаки не наблюдалось.
Ведя охоту за подводной лодкой противника, «Свирепый» сильно отстал от конвоя и вдобавок попал под атаку трёх «юнкерсов», появившихся неизвестно откуда.
Бомбардировщики один за другим, воя включенными сиренами, спикировали на эсминец, сбросив несколько бомб. «Свирепый», маневрируя на скорости двенадцать узлов, вёл яростный зенитно-заградительный огонь.
Одна из бомб взорвалась метрах в двадцати от корабля. Эсминец сильно тряхнуло и подбросило в воде. В результате сотрясения корпуса в посту управления постановкой дымзавес (пост ДА-2) вырвало кислотный клапан. Румпельное отделение наполнилось дымом, которым разъело обмотку мотора рулевого управления и мотор вышел из строя. При ликвидации аварии несколько человек получили ожоги и были направлены в лазарет.
Отбившись от самолётов, «Свирепый», увеличив скорость, пытался догнать конвой, но около 20:00 подсёк параваном мину и вынужден был остановиться.
Почти одновременно с этим происшествием сигнальщики начали почти непрерывно докладывать об обнаружении плавающих мин. На эсминце к бортам выставили матросов с футштоками, чтобы отталкивать мины от бортов. Пришлось уменьшить скорость хода до пяти узлов, осторожно продвигаясь в восточном направлении.
Караван догнать не удалось. В наступившей темноте главным было не пропустить очередную мину, идущую на эсминец.
Откровенно говоря, у капитана 2-го ранга Маслова больше болела душа за судьбу своих эсминцев, нежели потерявшихся транспортов 1-го конвоя. Поэтому, получив приказ идти на помощь подорвавшемуся «Гордому», командир дивизиона хотел немедленно начать его выполнение, но посовещавшись с Мазепиным и его старпомом Стрельцовым решил подождать, когда хоть немного рассветёт.
«Свирепый» стоял на якоре, и его моряки, как и на всех других кораблях, надеялись, что им придётся обнаружить и миновать все сотни плавающих мин, которые ветром, течением и злым роком несло навстречу затемнённым кораблям, прорывающимся из Таллинна в Ленинград. И никто не знал, кто сумеет быстрее добраться до Ленинграда — корабли КБФ, ведущие транспорты с десятками тысяч солдат, имевших бесценный опыт двухмесячных ожесточённых боев за Таллинн, или противник, чьи танки, круша наспех сформированные и необученные дивизии народного ополчения, рвались к городу по суше, охватывая его удавкой гигантского кольца.
00:35
Капитан турбохода «Луга» Миронов, с трудом передвигаясь по наклонной палубе, ещё раз убедился, что на судне не осталось никого, кроме него и двенадцати добровольцев, которых он попросил остаться в надежде спасти турбоход.
Героический труд его экипажа и моряков «Скрунды» закончился. Все раненые были эвакуированы с «Луги», если не считать трёхсот человек, погибших при затоплении носового трюма.
Эта тяжелейшая работа усугублялась ещё и тем обстоятельством, которое занозой торчало во всех головах, что «Луга» в любую следующую минуту утонет, унеся с собой и всех раненых, и тех, кто пытался их спасти, переправляя на «Скрунду».
Однако переборка между первым и вторым трюмами оказалась достаточно прочной, и «Луга» продолжала держаться на плаву с задранной вверх кормой, оголённым винтом и неработающей турбиной.
В таком виде судно дрейфовало по минному полю, но тонуть отказывалось. Убедившись в безнадёжном состоянии судна, капитан Миронов приказал сойти всем в шлюпку и открыть кингстоны.
И с открытыми кингстонами «Луга» долго не хотела тонуть. Она жалобно стонала, когда вода вытесняла воздух из затапливаемых помещений. Наконец свист вытесняемого воздуха и шум пара из разбитых трубопроводов слились в один пронзительный вой, «Луга» встала вертикально кормой вверх и медленно, как бы нехотя, стала уходить в воду.