Чтение онлайн

Бальзак ощущал физическую потребность быть любимым. Но Зульма была слишком горда, чтобы уступить ему. Она боялась, что муж «догадается по новым интонациям в ее голосе о том волнении, которое она испытает, а это вовсе ни к чему». Зульма видела добродетель в том, чтобы отказаться от плотских радостей жизни. Наконец, ей было хорошо известно, что Бальзак не способен на продолжительную любовную привязанность; его романы бывают бурными, но краткими. «Вы сладострастны, — упрекает ее Бальзак, — но бежите от собственного сладострастия». Он сулил ей «неземной рай».

«Не спорю, — отвечала Зульма. — В другой оболочке я чувствовала бы себя женщиной, созданной для вас. И я бы вас полюбила всей душой!»

Наблюдая за этой непостижимой и восхитительной женщиной, Бальзак проникся мыслью написать роман под названием «Любовь дурнушки». Ему хотелось показать, как под действием любви дурнушка становится красавицей и как она снова превращается в дурнушку, когда любовь уходит.

Казалось бы, что еще можно добавить к благородному портрету этой достойнейшей из женщин? Когда у ее мужа, майора, на стороне появилась незаконнорожденная дочь, Зульма Карро согласилась стать девочке крестной матерью и приняла ее у себя в доме.

22 августа Бальзак покинул Ангулем и отправился в Экс-ле-Бен, где его ждала маркиза де Кастри. Маркиза проводила лето в окружении близких: с ней находились пятилетний сын и семейство Фитц-Джеймсов. Мечта «завоевать самую обворожительную из женщин, заставить ее делать ради него глупости и предаваться тайным сумасбродствам», вскружила голову Бальзаку; такая же мечта вскружит голову Люсьену де Рюбампре, влюбленному в Диану де Мофриньез.

На дилижансы, передвигавшиеся со скоростью четыре километра в час, жаловался еще Виктор Гюго: они едут слишком быстро и не дают насладиться окружающим пейзажем. Бальзак путешествовал на империале и тоже не получал удовольствия от быстрой езды.

Из Ангулема он выехал 21 или 22 августа, а на следующий день около шести часов прибыл в Лимож. Из Лиможа он добрался до Клермона, где нанял дилижанс до Лиона, причем один из самых быстрых во Франции: расстояние в 51 лье, то есть в 200 километров, он покрывал меньше чем за 45 часов.

В Тьере Бальзак, собираясь сойти, отпустил кожаные ремни, но в этот момент лошади тронули с места. Чтобы не свалиться, он попытался ухватиться за ремень, но повис в воздухе, а ногой со всего размаху ударился о стенку повозки. Рана на ноге, трещина кости и воспаление — такой оказалась цена экономии, на которую он согласился под давлением госпожи де Бальзак. Она отказала ему в экипаже и настойчиво твердила, что пора продать карету и избавиться от Леклерка.

«Белокурые женщины — это кружево, сплетенное веретеном, это поэзия лимфы». Бальзак — это поэзия крови.Все вместе образует гремучую смесь.

В Эксе Бальзака приняли благосклонно. «Из соседнего кафе мне приносят яйцо и чашку молока; затем около шести часов я спускаюсь к маркизе и провожу вечер с ней до одиннадцати! К тому же я работаю по 12 часов!» Маркиза вела себя весьма любезно, но он понимал, что служит ей лишь развлечением и никогда не добьется любви, никогда, как говорил он сам, она его «не отметит». Высокомерные насмешки маркизы над морганатическимибраками «укрепляют ее добродетельную репутацию и дают возможность вдоволь позабавиться, обсуждая чужие тайны».

Бальзак завершил работу над «Луи Ламбером» — «произведением, пронизанным глубокой и молчаливой грустью».

Зульма Карро точно угадала его больное место: Бальзак одержим гордыней. Он жаждал славы героя, но не фанфарона, который «ради мелкого тщеславия готов отказаться от истинной славы»; ему было необходимо признание аристократов.

19 сентября, пока маркиза не уехала в Италию, где собиралась провести зиму, Бальзак предложил ей посетить Картезианский монастырь, основанный святым Бруно, с постройками XVII века. Именно там Бальзак увидел надпись: «fuge, late, tace»(«Беги, скрывайся и молчи»), В романе «Блеск и нищета куртизанок» Люсьен де Рюбампре в шутку воспользуется этой формулировкой, чтобы призвать к молчанию старых приятелей, узнавших его на балу в Опере.

В 1832 году монашеские кельи представлялись Бальзаку «местом отдохновения, к которому стремилась его душа». В это время он был одержим идеей «обратиться к религии»; эту идею воплотил на страницах «Сельского врача» его герой Бенассис.

«Я решился. Обитая еловыми досками келья, жесткая постель, — все находило отклик в моей душе. Картезианцы были в часовне, и я отправился молиться вместе с ними».

Бальзак действительно временами испытывал желание удалиться от мира, в котором мать засыпала его счетами и напоминаниями о срочных платежах; а вдобавок ко всему его засыпало письмами «существо, состоящее из дерзости и низости, имя которому Бюло».

Бывший издатель, а с 1831 года директор «Ревю дэ дё монд», Бюло имел привычку, обежав весь Париж в поисках новых подписчиков, продрогнув и промокнув, заходить на огонек к Бальзаку. Его журнал быстро сделался первым в Европе литературным сборником. И Бюло решил, что отныне может обращаться с Бальзаком свысока, печатая его лишь в «Ревю де Пари», чтобы не отпугнуть серьезных читателей «Ревю де де монд», которым истории Бальзака, пусть и превосходно написанные, могли показаться безнравственными.

Чтобы заработать немного денег, Бальзак начал «Сельского врача» — вполне «благопристойное сочинение», достойное премии Монтиона. Закончил он его лишь в сентябре 1833 года. От своего издателя Госселена он надеялся получить две тысячи франков, но тот не торопился раскошелиться.

Роман с маркизой де Кастри развивался вяло. Уже 23 сентября Бальзак пришел к выводу, что «жизнь такого человека, как я, не должна быть привязана к женской юбке… Я должен идти своим путем и видеть чуть дальше, чем остальные».

Госпожа де Кастри, собиравшаяся провести зиму в Неаполе, «милостиво предложила отказаться от Италии» и поехать вместе с ним в деревню. Что имела в виду Генриетта (он решил называть ее Марией)? Впрочем, вскоре она уже сама не хотела об этом вспоминать. Он начал замечать в ней жесткость и понял, что продолжительное общение с этой женщиной стало бы невыносимым. Ему хватило проницательности распознать и ее легкомыслие, и ее сумасбродство, и ее безответственность. Беглый жест, мимолетный поцелуй, легкое касание рукой ее юбки превращались в эпизоды «юбочной войны». Не раз он пытался возобновить попытку, но все так же безуспешно. «Если вы не станете таким, каким я хочу вас видеть, я больше не буду вас любить», — говорит героиня «Разочарования любви» своему пылкому поклоннику, флорентийскому скульптору Анжело Каппаре. И дамский угодник, подобно Бальзаку, вскоре начинает сознавать, что «эта дама находит особое удовольствие в том, чтобы заставить его попрыгать, позволять ему все, но при условии, что „дивные удовольствия любви“ достанутся не ему».

Чтобы нравиться маркизе, Бальзак попросил мать прислать ему флакон португальской воды из Убигана, белые галстуки и сорочки, две пары сапог, одну из тонкой кожи, одну из грубой, и полдюжины желтых перчаток.

Облик маркизы де Кастри раскрывают ее письма Сент-Беву (1834–1838), опубликованные Джеральдом Антуаном. В них она предстает нежной и неудовлетворенной своей жизнью, но вместе с тем абсолютно целомудренной женщиной. Она пишет: «Когда Роже (ее сын) вместе с солнцем уходит спать, мне холодно и страшно в тишине своей комнаты. Знаете ли вы, как часто голова моя склоняется в кресле, словно ища дружеского плеча? Нет, я не могу жить в одиночестве, без любви, без ответного взгляда, без сердца, которое билось бы рядом с моим». Сент-Бев был растроган, а между тем нетерпеливый и отчаявшийся Бальзак тщетно пытался подступиться к ожидающей любви женщине.