Чтение онлайн

Лора де Бальзак повстречала Рише, жившего у г-на де Толлерана, в феврале или марте 1831 года. Рише учил, что постичь величие человека можно, размышляя над некоторыми скрытыми библейскими текстами, а также очерками Сведенборга; как следовало из этих текстов, все сущее в мире облекается в определенную форму согласно некоей модели.Прозревшего читателя прикосновение к этой истине погружает в глубины внутреннего мира, и он становится созерцателем.

Чтобы легче понять, что есть Созидание, в котором участвует человек, следует посмотреть, как ученый или художник совершает изобретение. Изобретатель паровой машины Джеймс Уатт (1765) ясно видел, чего он хочет добиться, даже еще не представляя, как именно будет решать эту задачу. Можно было сколь угодно долго соединять в единую систему пар, холодную воду, поршень, кривошипно-шатунный механизм и трубку, но пока в мозгу Уатта не вспыхнула искра озарения, этот набор предметов так и остался бы бесполезным.

То же самое происходит с художником, когда «дух движет материей». Холст, банки с краской, палитра, натура — все это лишь ингредиенты. Художник заранее видит, даже не осознавая этого, свое будущее произведение, которого еще нет. Вокруг жалких предметов, находящихся в мастерской, он выстраивает линии, краски, свет, придает им вещественный и духовный горизонт, и тогда рождается «Плот Медузы» Жерико или «Эдип» Энгра.

В живом мире, как и в искусстве, творит не природа, а «метафизический ток», предшествующий всему сущему. Есть отдельные привилегированные личности, которым дано предчувствовать этот ток, они вслушиваютсяв него и потом передают другим. Это и есть магнетизеры. Им дано видеть в Боге мир естественный и сверхъестественный, прошлое и будущее.

Животный магнетизм, в который страстно верила Лора де Бальзак, это и есть шестое чувство.

Еще до знакомства с учением де Толленара и Рише юная Лора Бальзак, как впрочем и все семейство Саламбье, жившее на улице Сен-Дени, слышала о Франце Антоне Месмере. До Революции обитатели квартала Центрального рынка имели привычку днем и ночью испрашивать совета у магнетизеров. «Ранним утром наступал час огородников, затем шли торговцы рыбой и дарами моря, ближе к полудню являлось дворянство и буржуа, иногда и вечером, после театра, собирались дружеские кружки вокруг лохани».

В эти лохани, куда больные должны были погружаться ради исцеления, Месмер наливал воду, вобравшую в себя «все земные и небесные добродетели», так что она превращалась в «вещество, свободное от всякой скверны». Вода Месмера называлась «сверхкритической», потому что обладала способностью уничтожать токсические шлаки, проникающие из окружающей среды; во времена Месмера она исцеляла от «органических шлаков».

Медицина магнетизма основана на существовании небесных тел, испускающих флюиды, которые проникают внутрь человеческого тела. Поэтому «немедленному излечению» поддаются болезни, связанные с нервами, и «медленному» — все остальные.

В практике Месмера магнетизм представал «медициной для всех». И если богачей он пользовал на «индивидуальных сеансах», то бедняки собирались вместе, окунали пальцы в лохань и держались за руки, чтобы флюиды свободно струились через всех.

Магнетизм с его надеждой на достижение «всеобщей гармонии» между людьми был взят на вооружение в масонских ложах.

Что касается мадам де Бальзак и ее мужа Бернара-Франсуа, то они видели в магнетизме совершенную форму религии, сумевшую подняться до таких высот, о которых сами верующие и не подозревали. «Вера начинается с истории [Библия], затем она становится моралью [Евангелие), достигает божественности [философия], и наконец обретает жизнь, даря нам плоды счастья [магнетизм]». Целой человеческой жизни мало, чтобы постичь откровения магнетизма: «Магнетизм объяснил мне одну из главных тайн нашей религии».

Если молитва для Лоры де Бальзак была «лаской Господней», то созерцание и магнетические пассы служили исцелению и спасению.

Оноре разделял воззрения матери. 14 апреля 1832 года он писал доктору Шапелену, прося его «подыскать какую-нибудь провидицу-лунатичку, чтобы с ее помощью победить причину бедствия», то есть эпидемию холеры. 16 сентября 1832 года Бальзак вновь обратился к Шапелену и к лунатичке, ибо лишь та могла вылечить его больную ногу: «Милая мамочка, посылаю тебе вместе с этим письмом два фланелевых лоскутка, которые я ношу на желудке и с которыми ты должна пойти к г-ну Шапелену. Вели ему узнать причину болезни, ее местонахождение, спроси про ногу, узнай про лечение, одним словом, пусть он объяснит самым подробным образом все, что происходит, и почему».

Откуда взялись лунатики? Если допустить, что действие флюидов проистекает скрыто, то становится понятным, почему движение жизни ярче всего проявляет себя в покойном, а еще лучше — спящем состоянии сознания. Именно лунатики, свободные от телесных пут, вступают с Творцом в неведомое сотрудничество. В их речах звучит «глас природы», утверждал ученик Месмера маркиз де Пьюсегюр. «Лунатики угадывают сущность вещей, свои собственные болезни и даже болезни других». Они становятся «передаточным звеном между индивидуумами, а иногда способны оказывать на окружающих видимое влияние».

Бальзаку, нередко изнурявшему себя и не позволявшему себе остановиться и передохнуть, «жизненная сила», исходящая от лунатика, казалась бесценной поддержкой!

В 1832 году Бальзак еще колебался между учением Сен-Мартена, «философа, пожелавшего остаться неизвестным», и теорией Сведенборга.

Сен-Мартена прекрасно знали в Турени, и Бальзак прочел брошюру об этом человеке не позднее 1824 года.

Сен-Мартен родился в Амбуазе в 1743 году, учился на юриста и в 1765-м поступил младшим лейтенантом в полк Фуа. В Бордо он встретил чудотворца Мартина де Паскальи (1710–1774), основавшего орден избранных священников. Они обучали некоей процедуре, благодаря которой можно было лицезреть ангельский дух.

В 1774 году Сен-Мартен жил в Лионе у Жана-Батиста Виллермоза (1730–1824), также ученика Мартина де Паскальи. Вдвоем они основали масонскую секту, от которой Сен-Мартен постепенно отошел под влиянием Якоба Бёме. (1575–1624). С трудами последнего он познакомился в Страсбурге. Бог, создавший духовных существ, обнаружил, что они впали в грех неповиновения. Тогда он создал вселенную, ставшую тюрьмой для падших ангелов. От Бога же происходит первоначальный человек — обоеполое существо с прекрасным телом, вице-король вселенной, которому предстоит привести к покаянию проклятых Богом. Попав на землю, обоеполый человек обернулся мужчиной или женщиной, подверженным страстям и болезням. Оба они, как падшие ангелы, обретут былое величие через любовь, молитву, подражание Иисусу Христу.

У Сведенборга Бальзак почерпнул мысль о том, что во тьме всегда светит огонек. Находятся люди, которые, вместо того чтобы предаваться лавине ощущений, озаряются этим освободительным огнем. Внутреннее чувство помогает развить аскеза. У каждого из нас именно такой горизонт, какого он заслуживает. В зависимости от своих человеческих качеств люди попадают в сферы либо удаляющие, либо приближающие их к источнику света. Никого не гонят в ад силой, но каждый создает себе свой ад. Люди, города и целые народы низвергаются в бездну.

В «Письме к Нодье», написанном в 1832 году, Бальзак сообщал, что отдал в переплет труды Сведенборга. Творчество Сведенборга вселило в него уверенность в том, что сказочный мир существует, что он предшествует всякому созиданию и что сам он, Бальзак, возможно станет его посредником.

Сведенборг родился в Стокгольме в 1688 году, умер в Лондоне в 1772-м. Этот человек сумел «продырявить» небо и невооруженным глазом увидеть его костяк, каркас, те связи, флюиды и соприкосновения, что объединяют его с землей. Небо населено ангелами. Ангелы — это человеческие существа, происходящие из материального мира, в котором они жили, страдали и любили. Завершив свое пребывание на земле, они возвращаются в мир духов, эту «прихожую» Неба. Небо, по Сведенборгу, это и есть божественный человек; именно там мы и обретем жизнь вечную в духовной оболочке. Это не что иное, как исполнение слов Христа: «Истинно говорю тебе, будешь со мною в Раю». По воскресении человеческие создания сохраняют свой духовный облик, но теряют плотские останки, которые достаются червям или обращаются в прах. Поэтому на Небе не тесно.