Чтение онлайн

В романе Феликс де Ванденес называет Анриетту де Морсоф «супругой своей души». А вот ласки, которых «не удостаивался ни один мужчина в мире», дарит ему его английская любовница леди Дадли (бесспорно, графиня Гидобони-Висконти).

Всю свою жизнь госпожа де Морсоф придерживалась правил приличия. Умирая, она понимает, что собственное тело не принесло ей никакой радости и в последнем порыве пытается утолить свой отчаянный голод:

«Жить! Жить реальными вещами, а не обманом. В моей жизни все было ложью, в последние несколько дней я подсчитала, сколько раз стала жертвой обмана. Неужели я умру, так и не узнав жизни?» И, обращаясь к Феликсу: «Вы должны меня исцелить, вы, мой убийца! Да, вы убили меня, потому что так и не догадались, как сильно я вас люблю. Каждая женщина носит покрывало, но это покрывало можно снять. А вы… Вам недостало смелости, той смелости, которая вернула бы меня к жизни… Друг мой, докажите же мне, что я не могу умереть вот так, обманутой, не знавшей счастья, и все это — по вашей вине. Они [священники] говорят мне о рае. Нет, пусть я лучше попаду в ад, но счастливой! Разве не пережила я в мечтах тех ночей счастья, что дарила вам Арабель [Дадли]? Для чего мне дана душа, которая может жить лишь любовью, и в чем я провинилась, что мне в этой любви было отказано? Кому могло помешать мое счастье? Подумайте о том, что уйдет вместе со мной. Если бы вы не были так покорны, Феликс, я могла бы жить, радоваться счастью своих детей, видеть, как они заводят свои семьи, вести их по жизни. Почему же вы не пришли ко мне ночью…

Один час жизни леди Дадли стоит вечности».

Лора де Берни перед смертью успела прочесть эту сцену. Со своим жизненным опытом она многое могла понять, но все же не такое… Она написала Бальзаку и в самых ласковых выражениях попыталась призвать его к благоразумию: «Я могу умереть. Я уверена, что ваш лоб увенчан тем венцом, что мне так хотелось на вас видеть. „Лилия“ — прекрасное, безукоризненно верное сочинение. Пожалуй, только смерть госпожи де Морсоф вовсе не нуждается в ее горьких сожалениях; они снижают впечатление от прекрасного письма, которое она написала».

В августе 1836 года Бальзак наступил на горло собственной песне и вымарал из текста романа сотню строк.

«В этом романе самым неприглядным персонажем оказывается Феликс», — писал Бальзак. Он не ответил на страсть Анриетты де Морсоф и «своей добродетелью мадонны из Клошгурда» нагнал тоску на леди Дадли. В итоге он остается один. Потом он попытается расположить к себе еще одну женщину, Натали де Манервиль, которой расскажет о всех пережитых разочарованиях. Натали внимательно слушает Феликса, но к концу его повествования начинает понимать, что ей не удастся выдержать соперничество ни со святой, ни с развратницей. Она советует Феликсу жениться на женщине, которая «ничего не ведает ни о любви, ни о страсти, которой будут безразличны и госпожа де Морсоф, и леди Дадли; на женщине, которая станет образцовой сестрой милосердия», какая, в сущности, ему и нужна.

Радость жизни, радость любви, воспетая в «Лилии», наполняющая собой природу, заставляет Феликса вновь и вновь устремляться по той дороге, что ведет из Шампи в Саше. Этой же дорогой ходил и Бальзак, когда путешествовал из Тура в Саше. Для него радость — это сама Луара с «ее песчаными холмами, сияющими под лучами солнца», это долина, «расстилающаяся под нависающими над ней замками», это река Эндр, «змеей вьющаяся меж лугов». Разве не радость видеть эти мельницы и тополя, «оживляющие долину своими голосами», разве не радость вернуться в «хорошенький домик в Клошгурде»? Описывая этот домик, Бальзак вспоминал ферму Бонна, которую видел из окна своей комнаты на третьем этаже в замке Саше.

Феликс и дети госпожи де Морсоф, наделенные художественным вкусом, составляли букеты, как другие складывают стихи. «Лилия» — это, в сущности, поэма, посвященная полям, цветам и плодоносящим садам.

Омрачает безоблачную картину граф де Морсоф, разорившийся эмигрант. Его, «белого волка с мордой, запачканной кровью», боятся и жена, и дети. Впрочем, он не любит женщин, считая, что все они «слушают советы дьявола». Если они на что-то и годятся, то разве на то, чтобы возиться с детьми. Природная злоба мужа внушила Анриетте де Морсоф, что любовь вовсе не обязательно связана с чувственностью. С Феликсом де Ванденесом ее могла бы связать совсем другая любовь, основанная на самопожертвовании, если не божественная, то близкая к божественной. В этом смысле Бальзак действительно пошел за Сен-Бевом, хоть и не хотел этого признавать: в земной жизни душа человека может прийти к Богу лишь через целомудренную любовь, прообраз божественной милости.

В «Серафите» и «Луи Ламбере» родство душ было ангельским даром. В «Лилии» оно стало доступно и человеку. Любовь Анриетты и Феликса указывает нам путь ко всеобщей, универсальной любви.

Напрасно Бальзак послушал Лору де Берни и подверг свое сочинение цензуре. Умирающая госпожа де Морсоф вовсе не поддалась «одержимости». Просто она стала ставкой в ожесточенной борьбе двух сил. Ей пришлось отречься от всего личного, социального и физического, что окружало ее любовь, и саму смерть пережить как инуюлюбовь.

23 октября 1836 года, открыв свежий номер «Пресс» — ежедневной газеты, основанной Жирарденом 1 июля предыдущего года, — читатели обнаружили в нем новую рубрику под названием «Всякая всячина». Рубрика невольно притягивала к себе взгляд: текст был набран более крупным шрифтом, строки располагались свободно. Речь в публикации шла о провинции, но ничего общего с привычной рубрикой, адресованной подписчикам из маленьких городов, она не имела. Собственно говоря, это была даже не статья, а… новый роман Бальзака «Старая дева», повествующий о том, чем на самом деле живет провинция.

«Старую деву» считают первым романом с продолжением, опубликованным во французской ежедневной газете. Всего получилось 12 номеров, с 23 октября по 4 ноября. Пропущен был один-единственный номер от 31 октября.

Мы уже упоминали, что еще в 1830 году Бальзак загорелся идеей создания Общества подписчиков, с помощью которого многотиражные газеты публиковали бы литературные произведения «по кускам», наподобие того, как это делали журналы.

Идея Бальзака пришлась по душе и Эмилю Жирардену, который поспешил претворить ее в жизнь на базе дешевых изданий. Ежедневная газета, распространяемая по подписной цене в 40–48 франков, способна окупить типографские расходы, включая бумагу. Для оплаты труда редакции, дирекции и администрации необходимо публиковать также рекламные объявления. В свою очередь, чтобы привлечь рекламодателей, следует расширять круг подписчиков, то есть сделать газету привлекательной для как можно большего числа читателей. Читатели, как известно, делятся на «умных» и «чувствительных». Так вот, что касается второй категории, то именно ради них газеты и привлекают к сотрудничеству романистов.

В определенный момент времени Эмиль де Жирарден относился к Бальзаку скорее враждебно, видя в нем — директоре «Кроник де Пари» — конкурента. Лишившись собственной газеты, Бальзак перестал представлять для Жирардена опасность. С другой стороны, Бальзак — это имя, его авторитет среди парижан весьма и весьма высок. Вот почему Жирарден постарался снова завязать отношения с писателем.

Он действительно рассчитал все очень ловко. Своим успехом «Пресс» в значительной мере оказалась обязанной успеху публикации «Старой девы». Всего за полгода, с июля 1836-го по январь 1837 года число подписчиков жирарденовской газеты выросло с двух до десяти тысяч. До этого ни одна ежедневная французская газета не могла похвастать такими тиражами.

Но и это было лишь начало. Через шесть лет, в 1842–1843 годах газета напечатала «Парижские тайны» Эжена Сю. К тому времени конкуренция среди периодических изданий определялась не столько их политической ориентацией или качеством подаваемой информации, сколько талантом и фантазией авторов романов с продолжением.

Напомним, что вполне официозный «Журналь де деба» в течение полутора лет печатал «Графа Монте-Кристо» Александра Дюма. Эжен Сю продал за 100 тысяч франков газете «Конститюсьонель» своего «Вечного жида». Писали для газет и другие известные писатели, например, Поль де Кок (1794–1881). «Четыре сестры» Фредерика Сулье (1800–1847) печатались в 27 номерах «Деба».

«Вы спрашиваете, как идет моя работа. Написанное мной измеряется уже многими и многими томами. Никогда я еще не работал так много», — напишет Бальзак Еве Ганской 14 октября 1842 года.

Именно в тот год Бальзак опубликовал план «Человеческой комедии». Специально для первого тома этого гигантского труда, предисловие к которому он написал в июле, написан «Альбер Саварус». В августе — октябре он закончил «Авантюристку», сделал наброски к «Депутату из Арси», работал над главами «Утраченных иллюзий», которые посвятил Виктору Гюго, и закончил «Онорину». К 1843 году у него уже созрел замысел новых глав «Утраченных иллюзий», которые он предполагал опубликовать в «Мессаже». Этой же газете он предложил «Урсулу Мируэ», «Музу департамента» и продолжение «Беатрикс», над которыми работал в 1839 году. В новой газете «Лежислатюр» он собирался напечатать «Жизненный дебют». В конце 1837 года газета «Фигаро» начала выпуск собственного книжного приложения и предложила читателям «Цезаря Биротто». И так далее, и так далее…