Чтение онлайн

Я вылез из-под мойки, и как-то так вышло, что мы с Виолеттой оказались лицом к лицу. Близко-близко. Она молчала, но её пристальный взгляд окончательно меня смутил. Вдруг стало невероятно стыдно, что я такой перепачканный и вспотевший.

— Можно сполоснусь? — голос прозвучал хрипло, а щёки обдало жаром. Как ни крути, а стоять полуголым рядом с девушкой мечты — непростое испытание!

— Д-да… — он отвела взгляд и заторопилась в комнату. — Сейчас принесу полотенце.

Я обмылся и вытерся, а когда вернулся на кухню, меня ждал чай с печенюшками и абрикосовый джем. Приятно, что и говорить. Нашли ради меня что-то кроме мандаринов и кефира! Я с удовольствием слопал скромное угощение под щебетание девчонок. Хотя щебетала в основном рыженькая. Кажется, Оксана. А Виолетта больше помалкивала и посматривала на меня. Внимательно так. Цепко. Глянет, и тут же глаза отводит.

Чего это она?

— А вы бизнесмен, да? — Оксана подлила мне кипятка.

— Типа того, — я задумчиво уставился на чашку. Надоело врать! Не по мне всё это дерьмо…

— Ух, ты! Здорово как! — она уселась рядом с Виолеттой и уставилась на меня, подперев подбородок кулачками. — А скажите что-нибудь по-бизнесменски! О-ой!

Показалось, или моя депутатская дочь гневно ткнула подругу в бок локтем?

Так или иначе, я сконцентрировался, вспоминая всё, что видел в фильмах или слышал в разговорах. Тётя Лена — закадычная мамина подруга — бухгалтер. И когда они сцеплялись языками, могли сутками болтать о каких-то… Каких-то… Моржах, что ли?

— Моржи! — торжественно возвестил я и по тому, какие лица стали у девчонок, понял: сморозил явную глупость. Небрежно махнул рукой, чтоб скрыть косяк под видом юмора. — Ладно-ладно, шучу. Вот моё самое любимое бизнесменское: «Всех уволю!».

Для пущей убедительности треснул кулаком постолу и сделал страшные глаза. Девчонки залились искристым смехом, и на душе стало как-то невероятно светло, тепло и уютно. Гораздо уютнее, чем было в ресторане…

— Ты готова? — спросил я, когда Виолетта допила чай.

— Давно, — улыбнулась она и схватила меня за руку. — Пойдём? Пока, Оксана! Спасибо за чай!

Мы спустились и попали в сказку: во дворе унылой, выстроенной буквой «П» облупленной панельной многоэтажки творилось самое настоящее волшебство. Безветрие, пушистый снег, мерцание гирлянд на окнах, смех детворы… В центре детской площадки установили ёлку, и жители дома с энтузиазмом развешивали шары и мишуру. Пацанята устроили снеговой батл, а девчонки с визгом убегали от снежных снарядов. Малышня лепила снеговиков, украшая нелепые круглые головы носами из моркови и глазами-пуговицами. То и дело взрывались и рассыпались тысячами сияющих звёзд новогодние салюты. Кто-то с хлопком открыл шампанское, и по двору прокатилось многоголосое нестройное «Ура».

Вот же чудеса! Шли к машине, а оказались в эпицентре праздника. Совершенно незнакомые люди вручили нам пластиковые стаканчики с шампанским. На депутатскую дочь намотали мишуру, а меня схватили за локоть.

— Молодой человек! — пухлая румяная женщина улыбнулась мне, как старому знакомцу. — Помоги ёлочку украсить! Осталась только звезда, а мы до макушки не дотягиваемся!

Я растерянно глянул на Виолетту. Депутатская дочь забрала у меня шампанское и кивнула: надо, мол, помочь.

Ну, помочь, конечно, надо, ясное дело… Однако даже я при своих ста восьмидесяти шести не дотягивался до макушки лесной красавицы. Слишком уж она у них высоченная оказалась! Но, как говаривал Геннадьевич, русский солдат смекалкой богат. Мимо пробегал пацанёнок лет десяти — он и выручил. Я всучил ему в лапы звезду, усадил на шею и он, худо-бедно, нацепил пятиконечную на колючую ветку. Криво, но крепко.

— Ура! — захлопали все, кто наблюдал за действом. — Получилось!

— Вы — наш герой! — пухлая дамочка подлетела и, едва я ссадил пацана на землю, чмокнула в щёку.

Я просиял… но тут же в морду прилетел снежок.

— Это чтобы слишком не загордился! — крикнула Виолетта и рассмеялась. Ну, коза! Сейчас я ей устрою!

С рыком бросился за ней, а депутатская дочь, визжа, понеслась от меня по двору. Ах, так? Врёшь! Не уйдёшь! Я запустил в неё пару снежков, а коварная девчонка влезла на горку. Кто-то из малышей поделился с ней обрывком картонной коробки, и Виолетта уверенно разорвала дистанцию, съехав вниз. Но… от меня ещё никто не уходил! Я съехал следом. Правда, не так удачно: начал на ногах, закончил на заднице. Рванулся вперёд, настиг и повалил хохочущую жертву прямиком в сугроб.

Щёки её раскраснелись, глаза блестели, а из-под шапки выбились и разметались по снегу каштановые пряди.

Какая красивая…

— Поймал… — прохрипел я, нависая над ней.

И мир вдруг взорвался искрами: фейерверк лопался, трещал и рассыпался в тёмном небе. Снова, и снова, и снова… Красавица-ёлка вспыхнула разноцветными огнями, а обитатели многоэтажки кричали, обнимались, хлопали и жгли бенгальские свечи.

— С новым счастьем, — собственный голос показался чужим и каким-то далёким.

— Рано же ещё, — отозвалась Виолетта, и губы её дрогнули.

— Да нет, в самый раз, — я склонился и поцеловал эти зовущие губы так нежно, как только мог. А волнующе робкий ответ срикошетил мне в самое сердце…

Александра

— Ну, а потом? — Ксанка подалась вперёд. Её светло-карие глаза горели любопытством.

— Потом он уехал, — всхлипнула я, крепче прижимая к груди потрёпанного плюшевого зайца. — Прыгнул в машину и укатил, будто за ним черти гнались.

— Может, ты случайно сказала что-нибудь такое… обидное? — предположила подруга. — Или сделала?

— Ничего я не сказала! — предательская слезинка скатилась по щеке, и я шмыгнула носом. — И не сделала! Мы целовались… Потом смотрели дворовый салют. Потом снова целовались…

— Хорошо он целуется?

— Да, — буркнула я и, кажется, покраснела. — Очень даже. Но дело-то не в этом!

— А в чём? Вспоминай уже. Все подробности вспоминай! Если имелись у него резоны от тебя сбежать, мы их выявим! Непременно! Так что хватит сопли распускать. Думай!

— Помню, когда сказала, что ночевать останусь здесь, он, наконец, расслабился и перестал смотреть время каждые пять минут.

— Так, а дальше?

— Сказал, что мечтает увидеть меня завтра.

— Та-а-ак, а ты? — Ксанка напоминала пойнтера, учуявшего лисицу.

— Ответила, что завтра уже наступило. Как раз, мол, полночь. И у него вдруг лицо такое сделалось… странное. Будто он призрака увидел. Бросил коротко: «Прости» и рванул к тачке своей. Перчатку вот только забыл… — я продемонстрировала Оксане трофей. — Она у него случайно из кармана выпала.

— Хм-м-м-м… — протянула подруга, рассматривая перчатку-потеряшку. — Хм-м-м-м…

— Что «Хм-м-м»?

— Да так, — она пожала плечами. — Удивляюсь, что она не из хрусталя.

— Чего?

— Синичкина! Ты философию во втором семестре всю проспала или выборочно? Что такое аналогия, помнишь? Не отвечай, ради Бога. Вопрос чисто риторический. Кончай страдать, горемычная. Торопился твой Альберт куда-то. Только и всего.

— Думаешь?

— Уверена! — Ксанка обняла меня. — Увидишь, и часа не пройдёт, как он тебе…