Чтение онлайн

Вертолёт перевалил через гребень горы, и его звук стал неожиданно гораздо громче, ужасным, безумным. Воздух дрожал, когда машина проходила в сотне футов у него над головой, треща и щёлкая, как птеранодон. Вихревым потоком воздуха Хейдьюка прижало к земле. Он думал, что уже умер, — однако эта штука улетела. Он выглянул сквозь бурьян и увидел, как вертолёт удаляется вдоль полосы отвода на восток, туда, где сходились рельсы. Подпиленные столбы слегка качались ему вслед, но не падали.

Вертолёта не стало. Он подождал. Никаких признаков Бонни; ей ведь тоже пришлось как-то спрятаться. Он подождал, пока не исчезли последние едва ощутимые вибрации — следы воздушной машины. По мере того, как ужас его испарялся, его место занимала старая, привычная, беспомощная и непреодолимая ярость.

Ненавижу, думал Хейдьюк под белым солнцем Аризоны; я их всех ненавижу. В тот момент, когда он услышал приближение этого дракона с пузырём на носу, одно воспоминание прежде всех остальных чётко вспыхнуло перед его мысленным взором: в Камбодже, у пыльной дороги, женщина с ребёнком, спаянные напалмом в одну чёрную горящую массу.

Он встал. Вертолёт ушёл. Он помахал Бонни, поднимавшейся из-под своего дерева. Иди обратно, посигналил он ей. Она, похоже, не поняла его.

— Иди назад, к джипу, — закричал он. Она энергично затрясла головой.

Он оставил её в покое. Освободившись из кучи перекати-поля, бросился к полотну дороги и к следующему столбу. Дёрнул пусковой тросик цепной пилы; мотор взвыл. Пила урчала, как кот, легко вгрызаясь в нежное дерево. Сначала наклонный надрез под углом 45°, потом горизонтальный, пересекающийся с первым на полпути, в самой сердцевине столба. Восемь секунд. Восемь секунд. Легко выдернув пилу, он бросился к следующей опоре. И к следующей. Остановился, чтобы оглядеться и прислушаться. Ничего. Никого, кроме Бонни, высоко на краю обрыва, над железной дорогой, в пятистах ярдах от него, почти за пределом слышимости. Хейдьюк подпилил ещё три столба. Снова остановился, огляделся, прислушался. Не слышно никаких звуков, кроме его собственного сердцебиения, струящегося пота, пения крови в ушах. Он снова подал Бонни сигнал — уходи. И снова она проигнорировала его команду. Ладно, подумал он. Потом. Не до того.

Он подпилил одиннадцать опор. Должно быть достаточно. Пора отсоединять ванты. Он спрятал пилу под ближайшим можжевельником и схватил кусачки. С их помощью он начал отвинчивать талрепы, соединявшие ванты с якорем в земле. Двигаясь вдоль электролинии, он ослабил их все. Когда он дошёл до девятой опоры, вся линия подпиленных опор начала наклоняться. На десятой они упали.

Они упали вовнутрь, на пути, под весом проводов, висевших на кронштейнах. За мгновение перед этим Хейдьюк увидел голубую искру в 50 000 вольт, проскочившую одним огромным прыжком расстояние между кабелем и рельсом. Он вспомнил о Боге. И тут прозвенело огромное клэнг!их столкновения, так, словно пятьдесят тысяч роялей одновременно совершили самоубийство. Запах озона.

Вся их Энергия — вдребезги. Он вскарабкался на откос и через дыру в ограждении понёсся на юг, оскальзываясь на камнях, среди изумлённых можжевельников. В правой руке зажата цепная пила, в левой — кусачки. Время от времени он останавливался под прикрытием можжевеловых деревьев, чтобы посмотреть и послушать. Кто-то где-то уже, должно быть, связался с вертолётом по радио, отдавая приказ. Общая тревога.

А где Бонни? Он вглядывался, но её нигде не было видно. Если она перепугалась хотя бы наполовину так, как он, то должна быть уже на полпути к джипу.

Испугана, конечно, но и счастлива тоже. Испугана, но счастлива, думает Хейдьюк, по-собачьи тяжело дыша с высунутым языком. Он пордолжал бежать, проскакивая открытые места, задерживаясь под деревьями, чтобы передохнуть, глотнуть воздуху, прислушаться к звукам неба. Чрезвычайно довольный собой, он снова остановился, чтобы вдохнуть. Рядом запела большая чёрная птица с большим чёрным ртом:

Они тебя схватят, Джоуж Хейдьюк.

Они поймают тебя за зад, парень.

Ты не спрячешься. Ты от них не уйдёшь.

Ты не можешь сделать ничего такого, чего они не знают.

Они на дорогах, ищут тебя.

Они подъезжают по рельсам, ищут тебя.

Они в компьютерных центрах, отслеживают тебя.

Они в небесах, ищут тебя.

Ты пойманный гусь, Джоуж Хейдьюк. Ты сломанный бич.

Ты никчемный неудачник, вот. Да!

Он швырнул камень в большеротую птицу. Она снялась с ветки, взвизгнув, как клоун. Тяжело хлопая крыльями, издавая тяжкий, тяжкий, тяжкий звук …

Уок уок уок

Уок уок уок

УОК УОК УОК УОК УОК УОК УОУК УОК УОК

Они в небе.

Они ищут тебя.

Зелёная река, Юта. Дом Сьюзан. Дынная ферма. Один недолгий день пути от дома Шейлы в Баунтифуле, от которого, в свою очередь, всего день лёгкого пути до дома Кэти в Сидар Сити. Он всё это спланировал заранее, конечно, с самого начала. Пророк Брайэм Редкий Гость Смит уважал пророка Брайэма и следовал его советам: тот был полигамным, как кролик.

Три часа утра, и спальня полна снов. О бесценный жемчуг! Через открытое окно в комнату вплывает аромат зреющих дынь, сладкий дух скошенной люцерны. (Второй укос за лето). И ещё запахи, острые и неизменные, конского навоза, яблонь, дикой спаржи вдоль оросительных канав. С недальнего откоса — всего через одно поле — долетел шёпот ивы и звонкое шлёп!бобрового хвоста по речной воде.

Эта река. Эта золотая Зелёная, что берёт начало в горных снегах Винд Ривер и течёт через ущелье Флеминга и Эхо Парк, Расколотую гору и Ворота Лодоры, спускаясь с гор Оу-Уи-Йу-Куц, из Ямпы, Горького Ручья и Сладкой воды по каньону, именуемому Уединением, через плато Тавапуц, чтобы появиться из портала Скал Книги, который Джон Уэсли Пауэлл назвал «одним из самых замечательных фасадов мира», а оттуда катиться дальше по пустыне, названной её именем, в иной мир — мир каньонов, где река отдаётся Лабиринту и Штилю, и вливается в Гранд каньон под кряжем, что называется Мейз, и в ревущие глубины Катаракта …

Смит лежал в постели рядом со своей третьей женой и видел свои беспокойные сны. Они снова гонятся за ним. Его пикап опознали. Его камни катились слишком быстро. Поисково-спасательная команда орёт в ярости. В округе Сан-Хуан уже выдан ордер на его арест. Епископ Блендинга свирепо мечется по всему штату Юта, как раненый бык. Смит спасается бегством в бесконечных коридорах потного бетона. Под Плотиной. Опять он в ловушке этого повторяющегося ночного кошмара о Той Плотине.

Вниз по мокрым внутренностям Мелиорации. Инженеры на скейтбордах скользят мимо него с досками для письма в руках. Пневматические панели раскрываются перед ним, затягивая Смита всё глубже и глубже в динамо-машину — сердце Врага. Магнитные сети тащат его во Внутренний Офис. Где находится Директор-распорядитель в ожидании Смита. Смит знал, что ему предстоит наказание, так же как и Доку, и Бонни, и Джорджу, тоже запертым где-то здесь.

Открылась последняя дверь. Смита тащат вовнутрь. Дверь скользнула, запираясь наглухо. Он снова стоял перед высшим и конечным оком. В Его присутствии.

Директор-распорядитель вглядывался в него из середины множества циферблатов, метрических шкал, искромеров, сейсмодатчиков, визографов и энцефалографов. Гудят катушки с магнитной лентой, тихо жужжит электронная мысль за работой.

Директор-распорядитель был одноглаз. Красный луч его единственного, как у Циклопа, глаза без века играл на лице Смита, сканируя его мозг, его нервы, его душу. Парализованный этим гипнотическим лучом, Смит ожидал своей участи беспомощный, как дитя.