Чтение онлайн

Хейдьюк вернулся, бросил назад две полные канистры. Снова пошарил под передними сиденьями — он нашел лейку и залил десять галлонов в бак, затем снова пошел с пустыми канистрами.

— Куда ты?

— Залить запасную канистру.

О, Боже. Ушел. Она ждала, проклиная себя, то засыпая, то просыпаясь от страха.

Разбудил ее звук и запах льющегося бензина. Они снова двинулись в путь, в ночь, как любил Хейдьюк, заправленные и сильные. С новыми номерными знаками.

— Сегодня мы из Южной Дакоты, — сказал он.

Бонни застонала.

— Расслабься, — сказал он, — мы скоро проедем реку. Мы уезжаем из этого переразвитого гиперцивилизованного чертового индейского края. Возвращаемся к каньонам, где живут люди, похожие на нас. Они не найдут нас и через миллион лет.

— Надо позвонить Доку, — пробормотала она.

— Позвоним. Как только приедем в Кайенту. Остановимся в «Холидей Инн», закажем кофе и тортик.

Это ее на короткое время успокоило. Яркие огни, пластиковые столы, центральное отопление, нормальные американцы, платящие налоги, с бритвами! с прическами! поедающие нью-йоркские стейки с гарниром из овощей, салат, теплые рогалики в салфетке, вино в маленьких бутылках — как все это напоминало дом, нормальную жизнь, надежду.

Дорога прошла мимо туннеля железной дороги Блек Меса — Лейк Пауэлл. Хейдьюк остановился.

— Что?

— Это займет всего минуту.

— Нет! — закричала она, — нет. Я устала, я хочу есть и тут везде полно полиции, я боюсь.

— Всего минуту, — он исчез.

Она закрыла лицо руками и поплакала немного, затем отключилась. Во сне она слышала щелчки кусачек, злое рычание чего-то, похожего на тигра в джунглях ночью, погружающего зубы в беспомощную плоть. Она проснулась от звука аварии, резкого звона падающих проводов.

Хейдьюк вернулся, тяжело дыша, сдерживая болезненное удовлетворение. Он прыгнул на место, выжал сцепление и рванул вперед, повернул налево на хайвэй и поехал на север в сторону Кайенты, Монумент Вэллей, Мексикан Хат, бескрайние каньоны Юты — там было спасение.

Проезжая мимо развязки Блек Меса, среди машин туристов, пикапов навахо, и полицейских автомобилей они увидели огни пылающего склада. Автономный источник энергии горел. Угольный конвейер, проходящий в сорока футах над дорогой также двигался. Замедлив джип, Хейдьюк внимательно посмотрел на этот критический момент для электростанции.

— Не останавливайся, — сказала она.

— Да, конечно, — сказал он.

Но через милю ему пришлось остановиться. Он съехал на боковую дорогу, выключил фары и заглушил мотор. Он посмотрел на бледное лицо Бонни в темноте.

— Ну, в чем дело? — спросила она, проснувшись.

— Я должен.

— Должен что?

— Отлить.

— И все?

— И еще закончить дело.

— Так я и думала. Я знала. Слушай, Джордж Хейдьюк, ты этого не сделаешь.

— Надо завершить начатое.

— Ладно, я не пойду с тобой. Я устала. Мне надо отдохнуть. С меня довольно взрывов, пожаров, стрельбы и крушений. Я сыта всем этим по горло, меня уже тошнит. Просто тошнит.

— Я знаю.

Он взял свой рюкзак, наполнил его едой, водой, инструментами и дал девушке инструкции. Она поедет дальше и будет ждать его в «Холидей Инн» в Кайенте, кто может придумать место безопаснее? Сколько у нее денег? Сорок долларов. Она может воспользоваться карточкой отца, Галф Ойл, там ее примут. Открыть кредит и вызвать доверие. Не обращать внимание на риск. Уже слишком поздно. Принять горячую ванну. Позвонить Доку и Смиту, условиться о встрече в заброшенной шахте Хидден Сплендор, в Дир Флет возле Вуденшу Батте. Если он, Хейдьюк, не вернется в Кайенту послезавтра к вечеру, она должна оставить джип там и ехать в Хидден Сплендор с Доком и Редким. Напомнить Доку чтобы не забыл магний. Это очень важно. Что еще? Он вынул один из мешков из джипа, бензопилу, точило и канистру.

— Желаю, чтобы у тебя все получилось, — сказала она, — тебе тоже надо отдохнуть.

— Не беспокойся, я буду под деревом послезавтра и буду спать весь день.

— Ты не ел человеческой пищи с полудня.

— У меня достаточно солонины в рюкзаке, чтобы протянуть неделю. Кроме того у нас здесь тайник. Все, уезжай.

— Скажи мне, что ты хочешь сделать?

— Тебе не нужно это знать. Ты прочтешь обо всем в газетах.

Она вздохнула.

— Поцелуй меня.

Он нетерпеливо поцеловал ее.

— Ты любишь меня? — спросила она. Он ответил, что да.

— Сильно?

— Убирайся отсюда, твою мать! — зарычал он.

— Хорошо, хорошо, не надо кричать.

Сидя за рулем она завела мотор. Ее влажные глаза блестели в дымке огней приборов. Он не обращал внимание. Она поднесла согнутый указательный палец к глазам, чтобы предотвратить слезы. Меняя свою шляпу на кожаное сомбреро, он ничего не замечал. Она нажала на газ.

— Можно тебя на минутку?

— Да? — надевая перчатки, он смотрел на яркие огни башен погрузки.

— Единственное, что я хочу сказать тебе, Хейдьюк, перед тем, как уеду. На всякий случай, если вдруг мы больше не увидимся.

Он смотрел по сторонам, но только не на нее.

— Постарайся покороче.

— Ублюдок, сукин сын. Что я хочу тебе сказать, я тебя люблю, вонючий сукин сын.

— Здорово.

— Ты меня слышал?

— Да.

— Что я сказала?

— Что ты меня любишь, и я этому рад. А теперь убирайся к чертовой матери отсюда.

— Пока.

— Пока.

Глаза блеснули, она уехала. Одна, едущая по асфальтовой дороге в Кайенту, с бьющимся сердцем, ее поршни носились вверх и вниз в сумасшедшем темпе, Бонни Абцуг снова залилась сладкими слезами. Она едва видела дорогу. Попробовала включить дворники, но это слабо помогало.

В конце концов оставшись один (Господи, какое облегчение!) Хейдьюк расстегнул джинсы, и начал гордо мочиться, как жеребец, на твердой земле, все было позади, и банки пива, и бутылки с лимонадом, сминаемый алюминий и разбитое стекло, упаковки по шесть штук и забытые винные кувшины в Навахоленд, США (Господи, какое облегчение!). В этот момент он видел рассыпанные звезды в сотнях световых лет от солнечной системы, мерцающие коротко, но смело на дрожащих осколках его золотой росы. Он подумал в этот момент о вселенской общности вещей. Как говорят колдуны, мы все на самом деле одно целое. Целое что? Да и какая разница?