Чтение онлайн

— Но еврей же не может жениться на цыганке! — снова начал было Ванька, но тут же с некоторым страхом обернулся на Кошмара, который при этих словах захохотал как сумасшедший, согнувшись чуть ли не пополам и обнажив длинные номские зубы.

— Ухожу, ухожу, — тут же примирительно поднял он руки, заметив мой взгляд. И двинулся на кухню.

— А я останусь, потому что никому не мешаю, — произнёс своим глубоким голосом Лом и улёгся на пол уже в звероформе.

У Ваньки глаза тотчас полезли на лоб. Можно подумать, и оборотня никогда тоже не видел!

Ну и как его тогда, спрашивается, инициировать-то вообще? Если он на простых оборотней так реагирует, то при виде Психа того же вообще в обморок упадёт, что ли?

А глаза-то точно как у той человечьей банды, в которую мой папаня тогда гранату бросил, а сам сел и закурил, глядя, как они взорвались. Вот у них точно такие же глаза были перед тем, как он спокойно чеку выдернул как не хрен делать…

Но надо отдать Ваньке должное, он почти тут же взял себя в руки. И задал следующий вопрос, который обрадовал меня ещё меньше:

— А как ты в господа-то тогда вообще попал, если из цыган? А то смотрю, из тебя белую кость прямо делают…

— Тебе как, всю мою биографию с начала пересказывать?
– рассердился в ответ я. — С того, что именно я делал в постели Екатерины, благодаря чему и добился титула, или как?

— А всё-таки? — не сводил с меня удивлённого взгляда Митин. И я махнул рукой. Ладно, пёс с тобой, расскажу, чтобы отстал!

— Байстрюк я. Мой отец был из господ. ТАК понятно? И, может, наконец всё-таки делу уже перейдём?

А вообще, дай Бог каждому таким байстрюком-то быть! Отец же у меня тоже не дурак, рассудил справедливо — если где и можно сейчас девушку с сильным даром найти, то это только у Потомков Бастет либо у шувани. К Потомкам пилить далеко, да и не очень они сейчас свою дочь за имеющего упыриную кровь отдадут, чистоту соблюдают… Значит, остаются цыгане. Так что, хотя я был и не особенно благодарен отцу за такое происхождение, но выбирать-то ему тоже особенно не приходилось, это я точно понимал…

— Ну так что, — наконец снова спросил я, — теперь, когда моё происхождение тоже обсудили, может, теперь о деле уже наконец всё-таки поговорим?

И кто это вообще придумал, что посетитель сам должен скреннеру о своей проблеме обязательно рассказывать? Я вот и так уже понял, зачем он пришёл, так нет, жди у моря погоды…

— Поговорим, — кивнул наконец Митин. — Друг у меня пропал, Сашка Самарин.

И я облегчённо выдохнул. Дэвла, ну вот давно бы уже так!

— Ну, слава Богу, вот с этого бы и начал! И как же это он пропал? — поинтересовался в ответ я.

— Да чёрт его знает! — воскликнул Митин. — На тренировку сегодня не пришёл, дома его тоже нет и вот где вообще его носит-то, спрашивается?

— Хорошо, сейчас умоюсь и приступлю, — ответил я.

Но, как выяснилось, Самарин этот вовсе не пропадал. А сидел в участке по подозрению в убийстве.

— Да за какое, на хрен, «убийство в состоянии опьянения»?! — схватился за голову Митин, вернувшись из участка. — Он же спортсмен, в сторону водки и не смотрел-то никогда!

Да, вот мне тоже интересно стало, где же это наша дорогая милиция вообще хоть раз видела пьяных маргов… Ведь верно же Ванька-то сказал, они ведь все — убеждённые трезвенники и на водку никогда даже и не смотрят!

— Главное, Каратову этому ведь сто раз пытался объяснить, что не мог Сашка такого сделать, так не поверил же! — продолжал разоряться Ванька, бегая по комнате.

Да, товарищ Каратов, мне теперь тоже будет теперь о чём с вами поговорить-то при встрече. Например, как же это у вас вроде в детдоме был высший балл по народоведению, а сами не знаете даже, что марги вообще-то не пьют…

Эх, менты вы, менты… А я-то надеялся, что изменились вы с тридцатых годов, когда всех подряд ни за что хватали, а теперь смотрю — хрен там!

Да-а, видать, что-то в Великом Прекрасном Совке точно не меняется… Или почти ничего, если точнее…

– И вот скажи теперь, герой Войны, ЗА ЭТО ты воевал? — сидящий в кресле Митин сначала бросил на меня искоса полный отчаяния быстрый взгляд, отняв руки от лица, а затем посмотрел уже в упор, подняв глаза. — Чтобы после войны, в мирное время, на улицах, вот как сейчас, хватали ни за что?

А вот хороший вопрос, на самом-то деле… Интересно, что ТОВАРИЩИ в погонах на него бы ответили?

А ещё один хороший вопрос — это кому и зачем вообще могло взбрести в голову подвести этого Самарина под монастырь. Ведь Ванька русским языком же сказал — НЕ БЫЛО у него отродясь никаких врагов! Так ЧТО же происходит-то тут всё-таки тогда, наконец?!

А потом Каратов ещё жаловался, мол, милицию не любят… Ну, Саньку вот этого, не спрашивая, посадили, так он что, должен после этого в срочном порядке любовью к Органам проникнуться?..

— Нет, — вновь схватился за голову Митин, если мы его вообще оттуда вытащим, то к водке я всей своей команде к спиртному запрещу даже близко подходить! И сам даже навсегда и смотреть на неё зарекусь!

Но вот именно, что «ЕСЛИ вытащим»… Я вот что-то ни фига в это не верю, если честно, при всём своём даре…

— И главное, ЗАЧЕМ ему того дурака убивать-то было бы вообще?! — продолжал возмущаться Митин. — Ведь не контра же он какая-нибудь, чтобы убивать просто так, только потому, что захотелось!

— Подожди, Вань, — остановил я его, подняв руку. — Давай вот только без этих слов, если уж ко мне за помощью пришёл, хорошо?

А вот насчёт «зачем» — это, конечно, хороший вопрос… Почему именно Задохин-то, если они с Сашкой этим знакомы даже не были, спрашивается, а?! Не понимаю, вот хоть убейте!

Или тому, кто собирался Ванькиного друга подвести под монастырь, всё равно было, кого убивать, лишь бы оклеветать его? Но какой смысл тогда вообще во всём этом? Ведь русским языком же Митин сказал — НЕ БЫЛО у Самарина никаких врагов и точка! И я чувствовал, что он не врал!

Да-а, будь я проклят, если хоть что-то во всей этой истории понимаю…

А Митин тем временем снова поднял голову и пристально взглянул сбоку на меня:

— Так ЧТО мне делать-то, товарищ бывший офицер? Если вы настолько старше меня, то, может, что подскажете?