Чтение онлайн

Грей зевнул. Это получилось непроизвольно. Но домыслы этого круглика ему уже поднадоели. И главный редактор тут же умолк, слегка покраснев, потом спросил шутливым тоном:

— А у вас имеется соответствующая аппаратура, мистер фотокорреспондент?

— Да, вот японский «Никон», еще три авторучки, одна с фотопленкой, вторая с магнитным стержнем и микрофончиком и третья — с вечным пером. Ваши сотрудники всем меня снабдили. Даже подучили, как ими пользоваться… Но, однако же, мистер Банбрук, с меня фотограф неважный, так что я буду высылать пленку в ваш адрес, ну а вы здесь уже сами смотрите, что можно опубликовать в журнале «Все о кинозвездах». Если мы уж взялись играть эти роль, так давайте все делать по правилам мирового театрального искусства. Бывает, знаете, дело не стоит и выеденного яйца, а вот такие мелочи потом оборачиваются… провалом. И я бы попросил, чтобы этот разговор остался между нами.

— Да, да, обещаю. Привет передавайте профессору Перри Хименсу. Мои наилучшие ему пожелания. Поздравьте его с замечательным научным успехом.

— Господи, мистер Банбрук! Какие пожелания? Какие поздравления моему отцу? Я же вам говорю, все должно остаться между нами. Кто уехал в Майами и зачем — никто не должен знать! Я же лишь фотограф частного журнала и все!

— Да, понял, понял! Буду нем как рыба. Как акула. А вам будет кто-нибудь помогать, мистер Грей? Ведь это очень опасно. Может быть, мы пошлем с вами своего сотрудника?

— Будет, мистер Банбрук! Будет! Пусть это вас не волнует

Он поселился в том же отеле, в «Фонтебло», на том же этаже, на пятнадцатом. Вид отсюда открывался чудесный, и было из-за чего несчастному, наверно, подвыпившему корреспонденту вывалиться из окна. Городок находился в сорока километрах от Майами, ниже, ближе к южной оконечности полуострова Флорида. Тихий уютный городок. Море, гавань, сотни, а то и тысячи, разнокалиберных яхт. Одни под разноцветными парусами бороздят лазурь воды, уходят куда-то к самому горизонту, другие пестреют на приколе, и там набережная напоминает шкуру ежа, растянутую в длину на добрую милю, а тo и две. О какой же яхте шла речь? Не могу же я обследовав их все. Как из этой длинной ежовой шкуры выдернуть одну единственную иглу и не ошибиться?

Он бродил вдоль набережной, рассматривал яхты, но все они, без парусов, с острыми мачтами, были похожи одна на другую, именно как те иглы ежа. Того парня из ФБР, молоденького лейтенанта, который был послан сюда еще три дня назад, и который должен был тут хоть немножко кое-что разнюхать и подстраховать его, Грея Хименса, не было видно. Не вышел он ни в первый день приезда Грея, ни во второй, ни в третий на связь в заранее обусловленное место. Не вышел и бог с ним. Грей не очень-то и расстраивался. Даже как-то спокойнее, не нужно кому-то читать прописные истины их профессиональной работы.

Уже три дня он шлялся по городку, наведывался от одного бара к другому, завел уже знакомства, такие же бездельники и зубоскалы, как и он сам, такие же любители дармовой выпивки. И хотя он терпеть не мог спиртного, приходилось изредка полоскать им рот, чтобы уже с утра изображать подвыпившего гуляку. Две-три девицы затесались в их компанию, и они перед ними все по очереди выпендривались, смешили тех сальными анекдотами и пошлыми историями из жизни знаменитостей.

А потом они шумной компанией завалились к китайцу Юн Хо, низенькому толстому добрячку, владельцу ресторана «Шанхай», завалились на его двухпалубную дорогую яхту. И тот, поминутно улыбаясь, как та игрушечная фарфорово-электронная узкоглазая дама, катал их все воскресенье, угощал хорошими винами и потчевал каким-то национальным блюдом. Не то козьи кишки, не то толстые черви, голубого цвета, набитые вареным рисом, печенью трески и чесноком, поджаренные на сковородке, политые обильно острым соусом, были относительно съедобны. Но китаец их все нахваливал, говорил, что они специально разводят этих гигантских червей, что они богаты очень белками, полезны для здоровья, удаляют из организма холестерин, и что этой пищей они, его соотечественники, накормили всю свою страну и теперь собираются экспортировать в Японию и Россию. Китаец все повторял:

«Осень вкусно, господа! Осень вкусно!» — и запихивал себе в рот чуть ли не целого такого червя.

Ему же, Грею Хименсу, после китайского кушанья сделалось плохо, и он два дня провалялся в номере, не выходя из гостиницы. Пил слабительное, очищал желудок от «осень вкусной пищи».

А напарник, Джон Тэнди, так и не объявился. И тот мог чего-то экзотического обожраться, смеялся Грей, глядя в зеркало на свое осунувшееся лицо. А ведь сколько здесь мексиканцев, греков, корейцев, иранцев, итальянцев? — Он ужаснулся. И у многих из них есть шикарные яхты, свои повара на них. И если все будут меня угощать своей национальной едой, то мне отсюда живым не выбраться.

И он сделал перерыв в посещении яхт. Держался уже от них подальше. Загорал на пляже и все щелкал фотоаппаратом, изображая из себя заядлого репортера. И один раз ему посчастливилось снять полуголую Дороти Колкон, восходящую кинозвезду. Та совершенно случайно, как это и бывает у женщин, высунулась, в чем мама родила, из раздевалки. И он успел ее щелкнуть. Вода в проливе еще не успела остыть, но купающихся было все же маловато. Летний сезон отпусков уже прошел. И те, что резвились в море, далеко не заплывали.

Он отослал пленку в Нью-Йорк редактору Чарльзу Банбруку, и уже на следующий день во многих газетах запестрел этот снимок.

Кинозвезда на Грея не обиделась, а даже наоборот, завидев его с «Никоном» на груди, старалась устроить маленький скандальчик, дебошик, если не здесь, на пляже, то где-нибудь в баре, в ресторане.

Реклама — двигатель торговли, говорят бизнесмены. Но она же и двигатель успеха, говорят дельцы и все те, кто связан хоть каким-то образом с музыкой, театром, кино. И скандальная реклама, наверно, считается самой популярной среди американского обывателя. Особенно негодуют их сварливые женушки. Те думают, что вот теперь эта заносчивая красотка сойдет с экрана, как уже вечерняя звезда и тоже примется, наконец, за хозяйство, за домашние хлопоты. Но выходит новый фильм с ее участием, и успех был вновь обеспечен. Все спешили посмотреть последний фильм с этой кинозвездой. И так продолжалось до тех пор, пока виновница скандала не становилась настоящей актрисой, или пока она не надоедала продюсеру или режиссеру.

В свободное от Дороти время он опять начал прохаживаться вдоль берега, опять начал снимать яхты. На некоторые его приглашали подняться, угощали коктейлями и разными кушаньями, и все приготовленное в каком-нибудь национальном кулинарном стиле. Он ел, снимал красоток, страдал, пил в номере слабительное, но все его поиски были практически безрезультатны. Ни одной ниточки, за которую следовало бы потянуть, не попадалось. Из разговора прислуги отеля он узнал, что мистер, который выпал у них из окна, был тогда хорошо подвыпившим, что он водил с кем-то знакомства, часто они буянили в номере. А кто и не буянит здесь, уехав подальше от жены, от повседневных забот?…

И лишь на седьмой день он как-то случайно услышал от одного матроса, что в двухстах милях от берега можно часто встретить яхту «Кристину». Он не придал этим словам большого значения, но так, чисто машинально, установил, что эта яхта принадлежит владельцу бара «Секко», некоторому мистеру Филлипу Клангу. Еще он узнал, что на этой яхте любит отдыхать дня два-три наведывающийся сюда изредка по своим делам Вито Фелуччи.

Но и это никакого повода для подозрений не давало. Многие дельцы, как только выпадет свободный денек, спешили в Майами, подышать морским целительным воздухом. И он уже начал забывать об этом, как название этой яхты опять всплыло в пляжной трескотне мисс Дороти. Та что-то рассказывала, — вертя его «Никон» во все стороны, то, направляя его чуть ли не в глаз Грею и щелкая затвором, то на ползущую по песку муху и снова щелкая, — как они катались на яхте «Кристина», как им было там весело, какой приятный ее владелец мистер Кланг, и как он их развлекал, подманив чем-то к самой яхте двух небольших китов; они бросали им конфеты, а те вытворяли смешные штуки, забавно ныряли и как дрессированные собачки плавали по кругу. Он никак не мог вклиниться в болтовню Дороги, все почему-то думалось, куда же запропастился его напарник, молоденький «Шерлок Холмс», где он прячется в засаде, и еще что-то в речи этой болтушки было не совсем верным. Что же не понравилось ему?… А, да, вот что — «киты плавали, как дрессированные собачки». Никогда не видел, как плавают дрессированные собачки.

Еще вчера он крутился возле этой яхты, — та стояла в самом конце причала, что-то сломалось, и производили несложный ремонт, — ну и тоже снимал ее, и тоже ему что-то кричали приветливое с палубы.

На другой день он уже собирался наведаться на эту яхту, как почувствовал себя плохо: опять, видимо, что-то непривычное для себя съел. Пришлось даже вызвать в номер доктора. И тот, осмотрев его, покачал головой и сказал, что мистер Грей не бережет себя, что следует с недельку, а то и две, полежать в постели и перейти на диету. Диету он закажет сам внизу, в ресторане, и ему не нужно туда спускаться. Все будут приносить в номер.